Тобиан выскочил из комнаты, пока Фредер не остановил его. Слабость пропала, как и бренные мысли. Мать нашёл он в её комнате — охранники со спокойной совестью отворили дверь «принцу Фредеру» в покои королевы — Её Величество сидела перед зеркалом, служанка причёсывала её длинные волосы.

— Фредер, ты передумал и захотел встретить со мной полдник? — спросила она, улыбнувшись отражению сына в большом зеркале.

— Мама, нужно поговорить. Покиньте нас, — сказал он служанке.

— Что за грубый недовольный тон, Фредер! — сморщилась она, повернувшись к Тобиану.

«Не узнаёт! Она забыла, как я выгляжу в своём облике!»

— Я Тобиан, — признался он, когда закрыл за служанкой дверь. — Теперь ты не отвертишься от меня. Мама, выслушай меня. Я не прошу у тебя несметных богатств, звёзд с неба, я давно молчу про участь зенрутских рабов. Смилуйся над Марионом, дай ему право на жизнь! Забери мою, я согласен на такие условия. Мама, ты можешь иногда прислушиваться ко мне?

Эмбер накинула на плечи шаль, заколола распущенные волосы шпилькой, лицо померкло, стоило ей понять, что Тобиан настиг её.

— Опоздал просить пощады для Мариона, спасти его ты мог, когда Марион не взял на себя вину за твоё убийство. Поздно, Тобиан. Я не могу оправдать и отпустить на волю убийцу моего сына. Это за гранью моих возможностей, я не твоя мать, а твоя королева. Глава государства не прощает изменников. Я подчиняюсь нашему закону.

Он наизусть знал её заученные фразы, что она произносила ещё раньше.

— Закон позволяет тебе, мама, заменить смерть каторгой или пожизненным заключением в одиночной каторге за великие заслуги Мариона! У него их предостаточно.

— «Вам, мама», — поправила она. — Я даровала ему милость единожды, идя на поводу у санпавцев. Терять свою честь я не буду. Если во второй раз проявлю глупейшую доброту к Мариону, это сочтут за мою слабость. Смирись, Тобиан, как смирилась и я. Эта несправедливая казнь избавит Мариона от его грехов перед судом Создателей. Утешь себя, что он погибнет с чистой душой.

Тобиан пристально всмотрелся в глаза Эмбер и произнёс громко и ясно, чтобы она услышала его отвращение.

— Не утешу. Твои Создатели не посмотрят, какой смертью умер человек, как его пытали до этого. Перед ними грех и перед ними грешник. Они не берут взяток, как твои подопечные, позарятся лишь на раскаяние, а его у Мариона нет. На земле вместо богов ты, королева. Подари ему жизнь. Позволь гнить ему в сырой камере за его грех. Дай ему его жизнь, а он сам решит, что с ней делать.

— Не могу. Я проиграла твоему дяде. Его ненависть к Мариону оказалась сильнее моей борьбы за устойчивость Санпавы и… за тебя.

— Ты не проиграла! — взвыл он. — Ты ещё способна…

— Вины у преступника не отобрать! — Эмбер, вскочив со стула, предстала перед ним. — Его двойник полностью оболгал Мариона в суде. Двойник смеялся, хвастался твоим убийством, я даже не могу обвинить следователей, мол, они заставили пытками взять на себя все нераскрытые дела в Зенруте. Двойник признался в убийстве королевского сына. Марион предал Зенрут и нашу династию задолго до мятежа. Он воровал, брал взятки, он вооружал своих приспешников, боги, от него прощение бежит за горизонт!

Самое ужасное было соглашаться с ней. Да, Эмбер чертовски права, за его преступления Мариону полагается смерть, не иначе. Как бы поступил он, будь королём, рассудил Тобиан. «А что бы предложил Фредер?» — он вспомнил про брата, глядя на своё отражение в светлых глазах мамы. Золотая люстра с десятками свечей висела над головами Эмбер и Тобиана, предоставляя матери и сыну возможность изучить друг друга.

— Прояви милость и хитрость. Мариону можно предложить жизнь в обмен на Санпаву. Только он справится с бунтами в Санпаве, он убедит её жителей в преданности зенрутской короне накануне войны. В Санпаве король — Джексон Марион, это его земля, и люди тоже его. Он обуздает все недовольства, Мариону, как и тебе, не хочется войны. Скажи, что отодвигаешь казнь до окончания войны, его знания этой земли и этих людей послужат раскаянием перед Зенрутом и нашей семьёй за свершённое предательство. Тысяча спасённых от войны мальчиков смягчат содеянное с одним Тобианом. После наградишь Мариона за его заслуги дарованной жизнью.

— Я не собираюсь отправлять преступника на переговоры с шайкой разбойников и предателей.

«Со мной тоже отказываешься говорить. Всё верно, для тебя я тоже предатель».

— Тогда ты будешь воевать против своих подданных, вставших за чужим флагом! Наши вольноотпущенники и беглые рабы, которым я снял ошейники, которых освобождает Кровавое общество, в рядах камерутской и иширутской армии! Они не торопятся вступать солдатами в армию Зенрута, а скоро к врагам запишутся и свободные санпавцы. Мама, убив Джексона Мариона, ты потеряешь всех. Всех… Я уйду первым.

На лице Эмбер заиграла надменная улыбка. Мать положила руку на его горячую щёку и провела небрежно вниз.

— Наконец-то ты признался, Тобиан. Совесть гложет тебя, ты не хочешь, чтобы Мариона обвиняли в твоём убийстве. Сдалась тебе Санпава! Важно самому остаться чистым, сохранить вот тут, — Эмбер тыкнула пальцем ему в лоб, — образ народного героя.

«Я перестал быть святым, когда едва не убил мечом своего брата!»

— Мама, а ты думаешь о своей чистоте? Я осознал, что никогда не стану убийцей, жизнь Мариона стала мне дорога, как и жизнь близких мне людей.

— Моя совесть чиста. Я не сделала ничего плохого. Хотя я жалею, что семь лет назад я приказала создать в лаборатории твоё тело. Надо было убить тебя настоящего. История нашей семьи и история королевства пошла бы по верному пути.

Тобиан удержался, чтобы не ударить Эмбер. Но ладонь дрогнула, и Эмбер это заметила.

— Извини, что я появился на свет. Раскаиваюсь за свою непозволительную ошибку.

— Ты был хорошим мальчиком, пока тебя не совратили.

— А это твоя оплошность. Не виноват, что меня воспитывала улица, — засмеялся Тобиана. — Урсула заботилась исключительно о моём пропитании и образовании. Вот если бы вы меня отправили в дом закоснелого строгого генерала или к дряхлой одинокой графине, застрявшей на два века в прошлом, когда ценили традиции и подчинение статусу, возможно, я бы стал другим человеком. Но моё воспитание предполагает сострадание к ближним. К несчастью, твой сын якшался с нищими. Мама, я готов закрыть глаза и уши на твои слова, пожалуйста, давай решим с тобой, как избавить Мариона от плахи. Если ещё тебе дорога память о моём отце Конеле, который родом из Санпавы. Я приму твои условия.

Эмбер поджала губы. Имя мужа проехалось по ней ножом.

— Ты сможешь исчезнуть из жизни нашей семьи навсегда, уехав куда-нибудь на другой континент, где не слышали люди о Тобиане Афовийском и Бонтине Бесфамильном? Или ты согласен расстаться здесь в Зенруте с освободительной деятельностью, заткнуться про страдания рабов и порвать отношения со своими друзьями, с которыми тебя связал ошейник?

«Думает об ультиматуме. Всё-таки она понимает, что в состоянии спасти Мариона». Про себя Тобиан усмехнулся, лучшего выбора она ему не предложит, потребует пожертвовать самым ценным — его идеалами, его борьбой, его мечтой о лучшем мире. Память и любовь к Люси тоже он должен уничтожить. Мать хочет, чтобы он был откровенным — он будет говорить ей правду.

— Нет, мама. Я не пожертвую своей душой.

Эмбер вздёрнула бровь и поправила на плечах шаль.

— Я вспомнила об одном старом забытом законе, — медленно протянула она, — если я права, там написан обходной путь как раз на случай, если предатель убил члена королевской семьи, а это убийство, хм, было выгодно для правящего монарха. Пойдёшь со мной в библиотеку?

«Неужели удалось её уломать?» — подумал Тобиан, пока Эмбер из комода доставала ключ. За дверями королевской спальни их ждал Фредер в облике Бонтина. Эмбер сжалась в отвращении. Когда они отошли на дальнее расстояние от служанок, гвардейцев, проходящих мимо фрейлин, она шепнула на ухо Фреду:

— Ступай к себе в комнату и прими своё лицо. Мне неприятно видеть тебя таким.