«Я два года живу в этом облике, если тебе противно моё состояние — так и скажи это мне».
Эмбер шла в библиотеку молча, не разговаривая ни с одним из сыновей, братья тоже не хотели говорить между собой. Без слов было понятно, что их неверное слово и движение колыхнёт без того переменчивую Эмбер. В библиотеке они пошли в самую глубь, в её конце у двух больших шкафов с ветхими книгами было маленькое помещение — читальная комната Эмбер, в которой она любила проводить время в одиночестве за интересной книгой. Эмбер открыла дверь ключом, распахнула её, Тобиан вошёл первым, обогнав мать, придерживавшую дверь, и брата.
Войдя, он услышал скрип ключа. Эмбер поспешно закрыла дверь, оставив Тобиана внутри.
— Выпусти меня! — забарабанил он.
— Мама, освободите его! — потребовал Фредер.
— Он пробудет в этой каморке недолго, пока я не приведу офицеров, знающих тайну Тобиана. Этого болвана переведут в другую камеру, там и переждёт он казнь Мариона, — рассерженно сказала Эмбер. — Фредер, превращайся в себя, я запрещаю тебе ходить с этим лицом.
Внутрь проникал тусклый свет, через щель была видна лишь слабая лампа, висящая над одним из шкафов с книгами. Тобиану показалось, что тонкий луч попал на Фредера, который становился собой.
***
Он не понимал, сколько времени прошло: несколько минут, час, два, или полдня, но, судя по начинающимся призывам в туалет, держали его не так долго. Тобиан успел узнать любимые книги своей матери, поднося их к слабой струе света. Эмбер, помимо законов и тактики ведения боя, зачитывалась любовными романами. Сколько ещё его будут здесь держать, думал он, и куда отправят? Если о его новых неудачных приключениях узнает Огастус, а мама расскажет своему брату про его вчерашнюю молитву к мёртвым и сегодняшнюю беседу с живыми, то дядя найдёт презабавное местечко. Поместит его в соседнюю камеру с Марионом, только где она будет находится: через стенку, сверху или снизу?
Застучали чьи-то сапоги. «Без боя не сдамся! — решил Тобиан. — Офицеры меня скрутят, с ними я не справлюсь, но хоть одному из них стукну по голове или откушу ухо».
Дверь отворилась под скрипом ключа. Тобиан замахнулся толстым томом книги, и вдруг через смутный свет увидел хмурое бледное лицо Фредера, в руках у брата была бутылочка с зельем. Фредер сгрёб Тобиана в объятья, как если бы не видел сотню лет, а до этого у них никогда не было по его воле недомолвок, ссор, экспериментов над людьми и горьких язвительных признаний.
— Уходи, как можно скорее, я приготовил для тебя летающий самокат, — тепло ощущалось в голосе Фредера, исчез его врождённый холод. — Мама распорядилась запереть тебя до первого кислора в подземелье дворца, наш прадед Джозеф построил под дворцом темницу для провинившихся слуг. Я выпью это зелье и стану Бонтином, я отвлеку их от тебя. А ты переоденешься в мою одежду и покинешь дворец в своём теле. Никто не догадается о нашем обмане. Мы близнецы. Мы одно лицо.
Дыхание Фредера было неровным, он еле скрывал свой страх. Фредер пригубил уже зелье, в это мгновение Тобиан положил руку на бутылочку.
— Я знал, однажды нам с тобой суждено будет поменяться местами. Принятие твоего имени станет последним моим отчаянным поступком. Но я думал, что стану тобой, чтобы спасти тебе жизнь. Мы близнецы, ты старший, а я должен быть твоим слугой. Судьба насмехается над нами. Я хочу спасти твоего палача Мариона, назвавшись тобой. У меня есть план, мне нужно твоё лицо.
Фредер посмотрел на него с безропотным смирением.
— Ты возненавидишь меня, если я позволю тебе стать мной, — он хотел сказать ещё что-то, но выдать сумел из себя лишь эти слова.
— У меня к тебе последняя просьба. Фред, каждый раз я что-то прошу у тебя… — вздохнул Тобиан. — Превратившись в Бонтина, постарайся покинуть дворец. Побудь эти дни с Люси, не иди на казнь. Передай ей, но от своего имени! Она должна знать, что это ты! Не обманывай её! Передай ей, брат, что я люблю её. У меня не хватает смелости сказать Люси насколько она важна для меня. Я люблю её.
— Передам. Я сделаю всё, как ты просишь, но я не хочу тебя терять. Не хочу…
Тобиан поднёс его руку с магическим снадобьем к лицу и держал, пока Фредер пил зелье. Переодевались братья бесшумно, слышалось биение двух кричащих сердец. Скорбная щемящая тоска заледенела в немых и медленных движениях. Близнецы менялись местами.
— Ты болван, — сказал Фредер, поцеловав на прощание Тобиана в щёку.
Братья бесшумно покинули библиотеку. Фредер побежал во двор к припрятанному самокату. Тобиан провожал его устало-смиренным взглядом. «Прощай, — сказал он про себя. — На сей раз у меня всё получится». Подправив воротник мундира, застегнув латунные пуговицы, Тобиан как ни в чём не бывало пошёл в покои Фредера. Караульные встречали его, стоя на вытяжку, камердинеры отворяли дверь, тотчас увидев принца. Принца Фредера. Он чувствовал себя словно в чужом теле: мундир был слишком свободным, штаны удерживали лишь туго завязанный ремень, волосы на лбу, казалось, закрывают глаза.
По пути в покои брата он столкнулся с матерью. Королева Эмбер гуляла по дворцу в сопровождении фрейлины Лизанской, миловидной двадцатилетней девушки.
— Мама, — Тобиан остановился, пропуская королеву, и наклонил голову. «Так всегда делает Фредер. Он приветствует нашу маму, даже когда в ссоре с ней. Он не показывает их размолвки при чужих. Я должен вести себя как Фредер».
Спрятать глубоко в себя все эмоции, напустить в глаза мрачности, убрать с лица любовь и доброту — ничего сложного.
Фрейлина Лизанская присела в реверансе и захотела пойти дальше. Но Эмбер остановилась. Глаза сощурились, на лбу возникла крохотная морщинка.
— Фредер? Это ты?
— Мама, вы не узнаёте родного сына? — промолвил хладнокровно Тобиан.
Эмбер встряхнула головой.
— Ох, извини, Фредер… Я просто устала. Ты такой напряжённый, взволнованный, на себя не похож.
— А каким мне быть, мама, после того, как я освободил запертого в библиотеке Бонтина и дал ему уйти? Как я должен себя чувствовать перед завтрашней казнью Мариона?
Лицо Эмбер вытянулось в изумлённо-обозлённый овал. Тобиан сделал вид, что не обращает на неё внимания, и разминулся с мамой. Сердце билось как барабан, ещё немного, и оно вырвется, не дождавшись казни. Образ Фредера давался труднее всех прошлых ликов Тобиана.
В комнате брата, на его кровати он пролежал около часа, разглядывая серые шторы, тёмные обои, тусклый книжный шкаф, скрывающий половину пространства. На стене у Фредера висели перекрещённые мечи, как сильно они напоминали знамя Кровавого общества! Висели картины с великими битвами. На столе стоял маленький портретик их совместной карточке с Уиллом. Десять лет назад была сделана винамиатисом эта картина, а Тобиан помнил её живо, в ярких красках. Фредер забрался на табурет и перекинул руки на их с Уиллом шеи, Тобиан рассердился: он хотел стоять посередине! На его упрёки Фред, засмеявшись, сказал: «Я хочу обнимать своих маленьких друзей». Уилл был рад, когда за его спиной Фред стал словно лев. Тобиан ворчал до самого последнего мига, пока слуга не нажал на винамиатис. Он хотел быть в середине!
«Вот и занял я место брата, а всё равно стою в тени», — Тобиан чуть не засмеялся.
Эмбер обедала в столовой. Её кабинет пустовал. Тобиан, сказав караульному, что мать послала его за важными документами, зашёл в её владения и, обернувшись за плотно закрытую дверь, со стола взял королевскую печать с гербом Зенрута и запихнул в большую сумку, которую прихватил собой из комнаты Фредера. Открыл один из шкафов. На полке лежало больше сорока бутылочек с зельем превращения, как пустышки, ждущие человеческого волоса, так и принявшие образ Бонтина Бесфамильного. Если выпивать по бутылочке каждую шестицу, то с лицом Бонтина он смело проходит шесть месяцев. Тобиан собрал все бутылочки в большую сумку и повесил на плечо.
Он приказал подать ему летающую карету. Когда начальник стражи узнал, что принц собирается уезжать, он поинтересовался, куда собирается Его Высочество.
