Уилл не стал ему отвечать. Нет смысла накалять опять обстановку. Уилл сочувственно вздохнул. Он не раз слышал, что многие тенкунские наёмники перестают жить обычной жизнью, они поглощаются войнами. И уже не из-за денег, не за идею они идут на чужой фронт, а для того, чтобы просто дышать и наслаждаться самим присутствием войны.
— Вы в чёрном. Это из-за вашего прошлого? — решил спросить Уилл.
Милгус встал и расправил плечи. Да, показал он, посмотри, на мне нет ни одного белого пятнышка. Чёрный как тьма. Белое лицо и серые глаза и то прячутся под тёмной шляпой.
— Нет. Я люблю быть незаметным в толпе людей.
— Человек в чёрном маскарадном плаще очень незаметен среди ярких платьев и пальто, — хмыкнул Уилл.
— Верно! Люди видят мою одежду и смотрят только на неё. Моя душа остаётся для них темнее этого плаща.
Тивай поглядел Уиллу в лицо и перевёл взгляд на часы. Он чуть занервничал, когда увидел, что прошло сорок минут.
— Мы заговорились… Уилл, позволь протянуть тебе руку. Ты сильный парень, на «Встрече» такие нужны. Я возьму тебя на корабль, ты увидишь Чёрный океан.
Уилл покачал головой.
— Нет, я откажусь.
Его ответ удовлетворил Тивая. Хитрая улыбка озарила его лица.
— Простой мальчишка бы согласился. Ты скрываешь от меня что-то. Ну да ладно, я не пытаю людей. Ты сам расколешься, если это должно будет произойти. Ладно, удачи тебе! Если надумаешь поплыть с нами в океан, помни: мы не демоны, мы — люди.
Тивай собрался уже уйти. Но в последний момент повернулся к Уиллу и спросил:
— Тебе нравится моя одежда? Держи мой плащ, стань загадочным и скрытым ото всех. Я другой плащ надену, у меня их много в шкафу висят.
— Нет, не нужно… — неуверенно протянул Уилл.
В руки прилетел мягкий чёрный ком. Тивай завернул за угол и исчез.
Уилл осмотрел плащ. Красивый! Просторный и не жаркий, не вспотеешь. Но всё-таки это был плащ противника. Мага песка. Уилл засунул руки в большой карман и нащупал там множество мелких частиц. И не только в карманах был песок. Он двигался внутри под суконными нитками. Тяжёлый плащ состоял из песка.
***
Тобиан возвращался домой. Никогда ему ещё так сильно не хотелось отворить скрипучую дверь этой маленькой съёмной квартирки, проникнуться ароматом хлеба, горячей колбасы, повалиться на тёплую кровать. Но ещё сильнее хотелось увидеть её. Зелёные глаза. Маленькую улыбку. Яркие волосы. Дотронуться до перепачканных в муке руке. И прошептать: «Я живой».
Фальшь, иллюзия, обман — это часть жизни, уготованный рок человеку, что прожил на самом деле всего двенадцать лет. А дальше чужая жизнь под чужим именем. Хотя что из этих двенадцати лет было настоящим, когда он ещё успевал жизнь в правде?
«Тоб, я люблю тебя, — шептал Конел. — Тоб, ты сильный мальчик. Ты прекрасный человек.»
У соседнего дома с друзьями играл Майк. Тобиан помахал ему рукой и открыл дверь. В квартире была пустота. Не готовила еду печь, не свистел чайник.
Оглушающим грохотом раздался выстрел из комнаты. Вдребезги разлетелось окно. В коридоре упала картина, и рамка тут же разбилась.
Казалось, время замертво остановилось в тёмном ужасе.
— Люси! — закричал Тобиан и выдернул из куртки заряженный револьвер.
Кровь хлынула в лицо, он бросился в комнату, направляя револьвер на возникшую тень.
Его лоб ощутил холодный металл, что больно вдавился в кожу.
Люси с большими бешеными глазами держала его на прицеле ружья.
В окне была пробита дыра, на полу лежали частицы пороха.
— Люси, что ты делаешь… — застонал Тобиан.
Люси смотрела на него и не узнавала, в добрых, родных глазах читалась только ненависть.
— Люси, опусти ружьё… — Тобиан положил на него руку и отвёл в сторону. — Люси, что ты делаешь? Это же я — Бонтин. Нет… Это я, Тобиан, твой друг. Что на тебя нашло?
Вдруг её руки задрожали, она рухнула на пол, зажав в руке ружьё. Плечи заколыхались, на полу возникло мокрое маленькое пятнышко. Тобиан присел с Люси и обнял её.
— Что с тобой? Люси, почему ты взяла моё ружьё? Почему ты стреляла?
Маленькие осколки стекла падали на пол.
— Уйди прочь! — плакала Люси и шипела как змея. — Ты мне не поможешь. Вы все слабаки! И ты, и твой брат, и маги Нулефер и Уилл. Вы бесполезные слабаки. Я сама спасу своего отца. Он умирает, Тобиан, я чувствую. Я сама его спасу, чего бы мне это не стоило! Я взяла твоё ружьё, чтобы научиться стрелять. Я не дрогнула! Не побоялась! Но сейчас… мне страшно, Тобиан.
Тобиан забрал у неё ружьё и отбросил в сторону, он положил руку на её растрёпанные волосы. Скорбь и страх, затаившиеся под красивыми глазами синие пятна, перенеслись в его сознание. Сколько ночей она не спала? Если бы он знал! Если бы он знал… Его бледное лицо и искалеченное тело давно перестали отпечатывать на себе боль организма.
— Люси, прошу тебя, не нужно. Ты не такая, не опускайся до наших врагов. Люси, ради меня не прикасайся больше к ружью. Мы же люди, Люси.
Люси не отвечала. Тело вздрагивало под надрывистым всхлипыванием, рука тянулась к ружью, болезненно царапая пол.
— Ты слышишь меня, Люси?
========== Глава 41. Зимние рододендроны ==========
Пышнотелый старик потирал от предвкушения руки. План ему нравился, и разговор тоже. Как всё удачно складывается! Позади него предупреждающе кашлял генерал, присягнувший на верность. Ну и чёрт с ним! На то он и король, что хочет, то и говорит!
— Я согласен на треть Санпавы, но я сам выберу, какие территории мне взять. А так я согласен. Согласен, поверьте!
Его Регентство король Геровальд говорил ровно. Когда молчал, то губы его были плотно сомкнуты. Он не подавал радости — как же хорошо работается с королём Иги! Великолепный старик! Прекрасный собеседник, понятливый и уступчивый. Вот только фигура генерала Шенроха, застывшая каменным изваянием за спиной Иги не внушала доверия Геровальду.
Встреча королей Геровальда и Иги проходила впервые. До этого дня их разговоры были лишь при винамиатисах, а просьбы и требования передавались посыльными. День, однако, когда королям пришлось встретится наступил уж очень быстро, замечал Геровальд. Не прошло и года с его решения начать войну с Зенрутом, а уже обсуждались главные вопросы. Для Иги тоже время пролетело быстро, и он понял одну незатейливую вещь — королём быть скучно. Долгие переговоры взялись его утомлять.
Но пока Иги держался. А всё благодаря смекалке Геровальда — он просёк, что пожилой король любит щербет и приказал принести его вдоволь. Геровальд и кабинет для разговора выбрал весьма подходящий: свою комнату отдыха с голубоватыми успокаивающими обоями. За спиной Иги стоял Ирвин Шенрох. На генерале красовался серый мундир, на плечах прикреплены были уже не зенрутские, а иширусткие генеральские погоны. Шенрох предпочитал стоять в левом от Иги углу, куда падала тень от лампы. Так он старался прятать ужасные послеожоговые рубцы, заполонившие его лицо.
— Иги, у меня четыреста тысяч человек. У вас на войне будет двести тысяч человек, — твёрдо заявил Геровальд.
— Да, вы правы, — закивал Иги.
— У Зенрута всего лишь шестьсот тысяч, союзников сред манаровских стран он не нашёл и не искал, которые бы дали ему свою армию.
— Да, да, у нас большинство.
У Геровальда появилось внезапное желание помассировать виски. Как же его раздражало умное нахохлившее лицо Иги, за которым скрывалась пустота.
— Дела, казались, хорошо складываются. Я надеялся, что мы сможем начать войну ещё раньше лета. Но недавно стало известно, что Зенрут получает тридцать тысячь тенкунских магов, а мы с вами по пятнадцать тысяч. Вы понимаете, что это значит, Иги?
— Преимущество в магии у Зенрута? — Иги заморгал. Геровальд так надеялся, что хоть до такой простой истины Иги догадается сам и не будет спрашивать у него непонятные вещи.
Геровальд услышал слабый кашель. Шенрох едва заметно шаркнул ногой. Неловкая пауза. Вдруг Иги понял, что от него хотят.
