— Ваше величество! — поднялся с места толстоватый красноносый граф Роберт Отлирский, статс-секретарь и родственник королевы в третьем поколении. — Мы получили ответ от посольства Тенкуни и десяти старейшин. Они крайне недовольны действиями своих граждан и отказались их защищать, заявили, что простят нам в отношении повстанцев-магов любое наказание.
Статс-секретарь улыбнулся уголками рта, чувствуя гордость к себе любимому за то, что подбирается к ближайшему окружению королевы — это было его первое собрание в совете в новой должности — и он моментально осел, поймав жалящий взгляд Огастуса.
— А обязательно спрашивать разрешение у Тенкуни, как расправляться с врагами на нашей земли? С каких это пор мы вершим правосудие, советуясь с соседями? Магов для пробуждения винамиатиса продаёт нам Тенкуни, так всё теперь — её рабы, боимся разозлить и потерять ценные руки!
Тобиан заметил, как его брат расправил плечи.
— Не Тенкуни. Мы рабы сероземельника, дядя, — громко и отчётливо сказал Фредер. — Смотрите на вещи шире, магов, как видите, можно взрастить и у нас. А вот без сероземельника ни поданные, ни наша расшатывающая казна не проживёт и дня. Забыли, как жить без магических камушков. Поезда и корабли! Даже их двигатели внутреннего сгорания не построили, понадобился винамиатис!
Тобиан ухмыльнулся, подскакивая в душе от радости за брата, на лбах дяди и мамы выскользнули грубые морщины.
— Ваше Величество? — спросил статс-секретарь и, получив кивок от королевы, продолжил. — Посол Тенкуни сообщил, что с оказавшимися на стороне мятежников магами долгое время контактировал бывший губернатор Санпавы — Джексон Марион и ещё некая Делия Швин, урождённая тенкунка и вдова погибшего три года назад нашего солдата.
Жилки, говорящие о немолодом возрасте хозяина, заметно заиграли на лице Огастуса. «Вспоминает унижение, — решил Тобиан и посмотрел с издёвкой на дядю, — к сожалению я, раб, лишён права голоса говорить на этом собрании, так бы тоже обвинил Мариона в одном злодействе».
— Немудрено, — пробурчал Огастус.
В зал постучались. Вошёл секретарь парламента. Отвесив поклон королеве, он подбежал к Кэувсу и протянул бумагу. Премьер-министр внимательно уставился в документ и через минуту с удивлением отодвинул его в сторону.
— Ваше Величество, избранники из Народной силы вышли на разговор с предводителем мятежников Рауном Эйдином. Эйдин готов сложил оружие, если… — бумажка в руках медленно стала превращаться в комок, — вы подпишете отречение от своего имени и имени Его Высочества Фредера.
— На вашем месте, фанин Пинат (*) я бы не стал даже говорить это вслух, — подметил Огастус. — Передай парламенту, что королева против переговоров. Давить тварей как тараканов.
— Но, дядя, — во второй раз Фредер вставил своё слово прежде, чем инициативу перехватили бы другие, — мятежники идут на диалог. Почему бы вам не воспользоваться этим и не сыграть с Эйдином, Фоном и Брас на, как они думают, их поле? Отвлечь доверием, предложением о мире и поймать предводителей. Без предводителей восстание рассыпется как карточный дом. Разговаривать с предателями не каждому хочется, но так мы избежим новых жертв. За эти часы погибли сотни наших солдат, десятки мирных подданных!
— Я не повторяюсь дважды, — цыкнул сквозь зубы Огастус. — С предателями не ведутся переговоры.
Советник послушно кивнул герцогу. Не успел он скрыться за тяжёлыми дверями, примчался капитан лейб-гвардии и доложил ситуацию. Ещё несколько взятых улиц, потеря конорской мэрии. Да что фронтовые сводки, раскрыть все окна, и в кабинете и слышны будут выстрелы, продвигающиеся ко дворцу. Бой на площади Славы не прекращается.
— Ждать победы такими темпами — преступление, — грубо отозвался на послание министр Лендар. — Ваше величество, нужно отдать магам приказ, чтобы использовали они предел своих сил.
Эмбер впала в раздумье на секунду-две, рассматривая, к чему приведёт такое решение. Тобиан недавно появился на собрании, но нутром ощущал, что прошедшие часы сводились не только к переговорам с повстанцами, докладами о завоёванных или отвоёванных местах. Главный вопрос откладывался до последних минут, но становилось очевидно — мирные атаки ни к чему не приводят.
— Разрешите мне вставить своё слово.
Фредер опять заговорил! У него не было никакого звания, чина, позволяющих вообще сидеть за этим словом. Титул кронпринца давал лишь надежду, что через много лет он сможет занять трон, и то надежду не полную — последняя воля за королевой. Но Фредер говорил, прерывая думы верных советников матери.
— Я всё же сейчас, как и ранее, стою против применения магии. У нас сотни погибших, их число возрастёт до тысяч. Дабы уничтожить врага, маги воды затопят улицы и дома, маги огня сожгут всех и вся, ледняки просто заморозят людей живьём. Когда у мага растёт сила, её последствия контролировать становится невозможно! Мирные жители, наши солдаты — победа нуждается в такой цене?
— Ваше Высочество, — заговорил Роберт Отлирский, — иначе мы проиграем. Выхода нет. Восстание превращается в войну, и силы их растут. Пока не поздно, мы должны начать. Мятежные маги не известно до какого времени будут таить свои силы, можем не успеть.
Фредер уважительно посмотрел на советника, соглашаясь с ним. Отчасти. Он не собирался бросать свою точку зрения.
— Сейчас состояние боёв у нас такое: манары сражаются против манаров, маги против магов. Смотрите, что выходит. На нашу выпущенную пулю они уворачиваются и стреляют сами. На ураган воздуховиков создаётся другой ураган, который останавливает тот. На струю воду выпускают ответную струю. Наше и их оружие равнозначно. Естественно, разрушительная сила стихий сметёт со своего пути не только конкретного бойца, но и весь отряд на улице. А вместе с отрядом мирных жителей, которые прячутся в своих домах, солдат-манаров. Полагаете, манары смогут улететь, когда сверху их прикроет песчаная буря или нечто похожее? Как народ будет относиться к правителям, что погубили их?
— Мы можем эвакуировать людей, — замямлил малозаметный советник барон Абнейский, сидящий в самом конце.
На него обрушился негодующий взор Эмбер.
— Не можем. Эвакуация привлечёт к себе внимание мятежников. Использовать проходящих также не выход — их способности ограничены на количество перемещений. И кроме того, если с проходящим под видом мирного жителя проникнет в убежище враг и потом всех там порубит… Придётся пожертвовать малым ради многого.
«Это ты себя называешь многим!» — захотел крикнуть Тобиан. Вовремя он почувствовал удар по ноге от Фредера. Сидя к брату спиной, кронпринц знал, что творится у того в голове.
— Вы не дали мне договорить, — повернулся он к советнику позади и заговорил вновь со всеми. — Граф Отлирский прав, что у нас за окном почти идёт война. Но войной восстание назвать трудно, пока его окружают толстые стены. Мы не воевали никогда в городской черте, да и вообще маги сражаются на открытой местности. У нас есть возможность увести главные боевые отряды их магов в Манченское поле и там уже не бояться лишних жертв.
Едва он замолк, окна задрожали. Внезапно потемнело и мигом посветлело — разбушевался маг тьмы и света. Раздался взрыв бомбы, а затем ещё один.
— Эмбер, — мрачно заговорил Огастус. — Всё может закончиться плохо, хоть я и не привык верить в поражения. Мятежникам нужны ваши с Фредером головы. Ты, королева, само собой не покинешь дворец, но Фредера нужно увести в безопасное место. Сивия! — позвал он проходящую, что переместила Тобиана.
Фредер фыркнул:
— Скажите иначе, решили выгнать с совета? Но вы же специально меня воспитывали так, чтобы в восемнадцать лет я понимал государственную жизнь Зенрута и интересовался ею, а не катался по Конории на самокате с легкомысленными аристократками.
— Твоя безопасность превыше всего. Не говори ерунды! — крикнула Эмбер. — Сивия, спрячь кронпринца в Загородный дворец.
В эту секунду прогрохотал взрыв, от которого повылетали стёкла в вековых окнах. Эмбер вздрогнула и сжала руку сына. Тобиан задался вопросом, таким испуганным жестом она подсознательно защищает Фредера или же ищет защиты в сыне?
