Литмир - Электронная Библиотека

Впрочем, это всё их проблемы. Меня волнуют несколько иные вопросы. Моё прединфарктное состояние, например.

Ну и ещё, собственно, аборигены.

Выглядели они кто как и довольно пёстро. В плане — разномастно. Яркостью одежд здесь и не пахло. Тряпки цветные, конечно, но цвета глаз не режут.

В целом, как на селе в конце двадцатого века, в принципе.

И мы, два городских раздолбая, опять смотрелись среди всех как бельмо в своих модных джинсиках и лёгких рубашечках на футболочку. Впрочем, в родном селе нам бы тоже рожи начистили за такой видок, потому стоит готовится.

А так — да, обычная себе деревенька, тряпки на народе разняться от обоср… от грязных обмоток, на вроде мешковины, до простецких фартучков, сорочек и юбчонок на женщинах. Мужики в штанах да рубахах, жилеты овчинные кое у кого.

Народец поглядывал на нас откровенно с опаской, как затравленные волки. И все, главное, с вилами и ещё с чем, да все за нами чешут. Гуськом так. Будто дел других нет, тоже мне. А мы только пройдём по улице и они уже следом. Мы в горку и они туда. Вот я и напрягся в известном смысле.

Главное, бежать-то некуда: единственная улица, та, по которой мы шли, перекрыта толпой в пару десятков голов. И все головы, главное, при кулаках. Девки-то все как наши, Русские — зашибут при необходимости на раз, не хуже любого мужика.

Поглядывая на деревянные вилы, грабли (огребать которыми крайне неприятно, я ещё в детстве проверял) да топорики в руках у мужичков и прочие прелести сельскохозяйственной утвари, я невольно поправил свой топор, подвинув его вдоль пояса. Да и Серёга свою дубину покрепче сжал, поудобнее умостив этот дрын на плече.

Понимая, к чему всё идёт, я решил, что терять особо нечего и попытался хоть как-то наладить контакт:

— Мужики, ну вы чего? Мужики, а мы нормальные!

— Ане калра масгах? — кажется, спросил один из них у другого.

— Масгах, — наверно, подтвердил ему усатый здоровяк. — Уна сег рава ла кис.

— Всё, теперь точно… — Серёга кратко, но ёмко выругался, цитируя анекдот столь же бородатый, сколь и он сам.

Да уж, сложно не согласиться. Приплыли. У них свой язык, а мы не бельмеса его не понимаем.

Ладно, может, по действиям сможем договориться. Надо показать, что мы хорошие и добрые. И что нам домой надо. И если наши студенты не зная языка в других станах умудрялись жестами метро показать, то мы уж как-нибудь справимся. Студентами-то не так давно были, организм ещё должен помнить, как выкручиваться в стрессовых ситуациях.

— Серёг, отдай им дубину. А я топор. Может, хоть так поймут, что мы хорошие?

— Н-да? — с сомнением протянул друг. — Ну, давай попробуем.

Борода тут же показал толпе дубину на вытянутой и уронил её наземь. Следом и я медленно вытянул топор из-за пояса и протянул его рукоятью вперёд усатому дядьке. Тот улыбнулся, принял его и с уверенностью сообщил толпе:

— Масгах. На крампа л'ла ирридах каралана. Гаре тас мунсек? Кирас сег лава ла-кис.

— Серёг, он, кажись, доволен, — радостно сообщил я другу, улыбаясь дядьке в ответ.

Оказалось, они ждали кого-то, или позвать решили. А именно — рослого дядьку в доспехах, лет так сорока на вид. Тот тоже улыбался. Высокий, статный, в отполированном доспехе. В целом, похожем на броню того стражника, которому в моём сне голову отрубили, вот только без звезды на левом плече. Вместо этого обе накладки на плечах, состоявшие из трёх пластин, заканчивались сапфировыми полумесяцами с тонкой, золотистой каймой.

Дядька вышел из толпы, бесцеремонно расталкивая зевак, глянул на нас, кивнул и махнул рукой куда-то за спину. В ту же секунду нас, уже как дорогих гостей, под одобрительные улюлюканья взяли всей толпой под белы рученьки и повели куда-то туда, куда он показал. К правителю на поклон тащат, небось, как дорогих гостей из дальних земель.

При этом меня снова напрягла их речь. Я перестал её распозновать, вообще, и меня это порядком напрягало. Когда они загомонили все разом, хором, я перестал воспринимать слова, осталось только донельзя искажённое звучание. Я отчётливо видел, что они общались, говорили что-то друг другу, но мне слышалось только шипение, щёлканье… как в старой радиоле, потерявшей, к тому же, волну. Звуков было в достатке, но проку с них было мало.

Казалось, воедино слилось всё, как в тот солнечный день: белый шум, динамик с подранной бумажной мембраной и какие-то странные щелчки не то от замыканий в старой проводке, не то из-за соседа по даче, решившего приварить жердь к забору. Может и правда волна не та, частота ушла? А как?

От всей этой какофонии у меня даже закружилась голова и я пошатнулся. Ещё и желудок свело порядком, того гляди стошнит.

Сопротивляться толпе сил не было, мы покорно двигались туда, куда нас волокли, но любопытство взяло верх и я глянул над толпой, пытаясь увидеть, куда же нас… и увидел, блин. Трёхместную, комфортабельную виселицу на городской площади, которую ещё секунду назад скрывала одна из гнилых халуп.

Глава 7

— Пиндос… Попили пивка на берегу речки, блин… — только и смог вымолвить я.

Проследив за моим взглядом, Серёга тоже приметил, куда нас тащили и тут же попытался втянуть голову в плечи, аки черепашка.

В иной ситуации я бы повеселился с такого поведения друга.

В иной, не сегодня. Сегодня я сам пожалел, что я не черепаха, но всё равно поступил точно так же.

Когда нас завели на эшафот, голову посетила шальная мысль: надо брать вояку в заложники, он у них за главного. А вот каким, нахрен, макаром мне взять в заложники профессионального воина, не имея ни навыков, ни оружия, увы, её не посетила. А верёвку на шее уже затягивают. А по словам Серёги нам лишь нужно покинуть пустыню и «дальше нам ничто не угрожает». Интересно, если я попрошу их разрешить мне прибить гада, они дадут мне пять минут?

Пока я размышлял на отвлечённые темы, откуда-то справа, от замка, раздался цокот копыт по мостовой и толпа начала расступаться. Если со стороны замка, то к нам местный правитель припылил. Может, хоть он шерифа урезонит, а?

Ну, отсрочку это нам точно даёт: офицер заметил движение и решил выждать с казнью. А ведь почти дал отмашку! Повезло…

Едва всадники приблизились, я смог их разглядеть. Двое, что ехали чуть позади, были облачены в такие же брони, как и наш экзикутор, отличались, опять же, накладки на плечи — у этой парочки это были синие ромбы во всё плечо — и ещё к образу добавились короткие плащи ярко синего цвета.

Третий же был одет в бархатный, шитый золотом и, кажется, жемчугами костюм, а на голове у него покоилась небольшая, даже миниатюрная, корона. Сам мужичок был в летах — из-под короны блестела как лысина на пол макушки, так и седины. Да и морщин хватало. Значит, ему лет пятьдесят, а работа сопряжена со стрессом. И достала его эта работа, как меня моя.

Когда дядька в короне приблизился к помосту, он ловко спешился и за один прыжок преодолел все три ступени помоста. Он поприветствовал толпу, махнув рукой. Горожане отреагировали вяло, но по-доброму, однако правителя это не смутило. Вместо этого он обратил внимание на нашу парочку.

— Кто это такие, Алэнд? — обратился он к офицеру, командовавшему нашим повешеньем. — И что на них за странные лохмотья?

Алэнд с ответом не торопился, я даже успел задуматься о происходящем. Лохмотья? Ну ладно у Бороды, но у меня?! Да я за них пол зарплаты отвалил! Что ж, мне определённо не нравиться в этих краях. Мало что на виселицу посадили, так ещё и унижают.

Жаль только, что шли мои мысли не в нужном нам русле. В отличии от Бороды, который просёк нюанс, пусть и не с первой попытки.

— Шпионов Могильщиков поймали, ваша светлость! — отчеканил тот, кого «светлость» назвал Алэндом.

— Стоять, так я что же, их понимаю?! — Серёга так обрадовался озарению, что заорал на всю площадь. — Игоряш, эти черти по-нашенски залопотали! Тогда хрен вы меня молча сдохнуть заставите!! Ваша Светлость, ваша светлость! Сиятельство, етить твою! Какие такие Могильщики?! Не знаем мы никаких Могильщиков, вот те крест! Чем хочешь докажем!

17
{"b":"795900","o":1}