— Король Альфор? Подметает площадь?

— Ну, обанкротился король, а зарабатывать надо чем-то, вот и пошёл к дворянам розы обрезать. И вы мне уже надоели, клянусь Лотором и Аллурой.

— То есть ты помнишь Лотора и Аллуру? — Пидж чуть не подпрыгнула от радости. Ханк при этом тоже оживился.

— Каждый благовоспитанный алтеанин знает историю своего народа и свою религию.

— И давно твоя воспитанница — твоя религия?

— Что за богохульство, юная леди?

— Богохульство? То есть то, что эти благовоспитанные алтеане набухались в небесном чертоге Боба с твоей великой богиней Аллурой — это нормально? — она кивнула на Мэтта и Лэнса, которые стояли с таким невинным видом, что казалось, история, действительно, не про них. Пидж кашлянула. — И то, что ты клянёшься честью моих друзей — это тоже нормально, а богохульствую я? Я?

Коран был близок к обмороку:

— Ты оскорбляешь меня в моём же доме, — он пересёк холл и застыл посреди смежной комнаты, повернувшись к стене и молитвенно сложив руки. Взгляд же Корана был до приторности благоговейным. Пидж заглянула в комнату: всю стену занимала мозаичная фреска, на которой легко узнавались державшиеся за руки Лотор и Аллура.

— Охренеть, — сказала Пидж. Ханк застыл за её плечом.

— Ты не можешь оскорблять наших богов, — повернулся к ней Коран. — Великий бог Лотор со своей верной спутницей Аллурой в самые тёмные часы существования мира спустились на Алтею, сбросив божественные одеяния и став обычными людьми, прошли тяжелейший путь, породили расу алтеан — и, как побочный продукт, другие расы, но не об этом. Они пожертвовали собой дабы уничтожить тёмные силы. Благодаря их великой жертве мы живём, светит солнце, растёт трава, текут реки, и ты дышишь, дерзкая девочка.

— По-моему с Кораном пора прекращать разговаривать. Он долбанутый, — потёр подбородок Ханк. — Кстати, а где сейчас Лотор и Аллура?

— На небе, — пожал плечами Коран.

— Это я понял. В каком чертоге? Скажем, Дайбаззал, имперский линкор, «Синклайн» или, не дай бог, Олкарион.

Советник непонимающе хлопал глазами:

— Если ты хочешь совершить паломничество, то лететь нужно на Ориандр.

— Конечно, — скептично наморщилась Пидж. — А белый лев, этот ваш расист, пропускает только алтеан. И то, не всех.

— Белый страж пропускает только достойных. Это его обитель, а не место, где может гулять каждый встречный-поперечный, — Коран к своему удовольствию заметил непонимающие взгляды гостей и замурлыкал продолжение истории. — Когда Лотор и Аллура принесли великую жертву, они явили белого стража — великого титана. Белый страж воссоздал этот мир, после чего создал свою обитель — Ориандр, где запечатал все тайны мироздания и свою суть. А сам породил пятерых хранителей стихий и растворился до срока. А пять хранителей надели плотные одежды, охраняя наш мир…

— Всё, Коран, с меня хватит, — Пидж потрясла головой. — Интересная твоя мифология или религия, но меня больше волнуют эти благовоспитанные леди.

Лэнс, внимательно слушавший истории Корана, отвёл в сторону бедро и жеманно выставил вперёд ладошку:

— Мне кажется, что вы злоупотребляете статусом гостя. И если дядюшка не осмелиться вам возразить, то я вынужден буду попросить вас освободить эти святые стены от нечестивых высказываний.

— Ханк, ты же снимаешь это на телефон? — Пидж оторопело хлопала ресницами, не оборачиваясь.

— Конечно. Когда он придёт в себя я покажу ему это, — Ханк аж запищал от восторга.

— Так, ладно, — Пидж помахала у себя перед лицом рукой, словно прогоняя наваждение. — Ладно, Лэнсик, с тобой пусть Кит разбирается, а ты…

— Кит? — на лице парня отразилась вся гамма эмоций от отвращения до неподдельного ужаса. — Мерзкий галра?

— Да, мерзкий галра. Обычно ты другим тоном это говорил. Когда садился ему на колени.

— Что? — задохнулся от возмущения Лэнс.

— Так, ты принцесса цирка, — Пидж поставила руки на бёдра и грозно двинулась на брата, который ничем не выдавал своего присутствия. — Сестру он не помнит. Зато Широ помнит, кольцо вон носит.

— Широ? — теперь в глазах Мэтта был ужас. — Мы не называем его имя вслух, — пролепетал парень побледневшими губами.

— Не переигрывай, — взмахнула ладошкой Пидж. — Святотатство? Ещё один бог?

— Нет, просто эти, — Мэтт закусил губу, — Чемпион с Самураем всю вселенную кошмарят. Братья-Клинки.

Ханк громко и заливисто засмеялся:

— Клинки? Кошмарят? — прихрюкнул Ханк. — Заставляют отжиматься?

— Сами отжимают, — надул пухлые губки Лэнс. — Ничего не оставляют. Спаси, Лотор и Аллура, от них. Там, где они побывали, трава не растёт, всё выжжено и опустошено. Говорят, никого в живых не оставляют. Хотя, может, в рабство забирают.

— В сексуальное, — фыркнула Пидж. — Ладно. Хотя нет. А кольцо обручальное зачем носишь? — она обхватила запястье Мэтта, поднеся к его глазам чуть ли не вплотную. — Великого опустошителя, а? Широ его долго выбирал в своём чертоге на Земле.

— Это кольцо мне досталось от папочки, — выдернул руку парень.

Пидж согнулась пополам от всплеска смеха:

— Да, что ж ты со мной делаешь? От папочки. От папочки Широ. Ханк, ты снимаешь?

— Конечно! — захлёбываясь смехом, довольно визжал Ханк.

— А мне тут совсем не смешно с этими психами, — в святая святых из холла протопал Слав. — Хоть кто-то адекватный.

— А, ну всё понятно, — сложила руки Эзор. — Это, наверное, его друзья по палате.

Слав осуждающе покачал головой, Пидж же расслабленно опустила плечи, сбросив напряжение:

— Слав, то, что вселенная глюканула я поняла, но почему только я в трезвом уме осталась?

— У тебя аналитический ум и совершенно нет способности к фантазии, вот вселенная и не смогла ничего подобрать, — Слав оценивающе обвёл глазами Пидж и перевёл взгляд на Ханка. — А вот ты меня удивил. Наверное, сильно перепугался?

Ханк сильно смутился, покраснев, насколько позволял тёмный цвет его кожи.

— Нет, ну, чё ты, Ханк? — Пидж толкнула его плечом. — Скажи спасибо Еллоу, что он вернул тебя память. О, а где Грин? Где моя котобля?

— Котабль, — поднял вверх палец Коран. — И почему он твой?

Но Пидж уже выбежала на улицу. Она отбежала от готического замка, оббежала полянку и взвизгнула от восторга, заметив цель. Возле массивной стены основного строения маленькой пристройкой примостился классический ангар-гараж, нелепо сочетавшийся со средневековым замком. Пидж довольно хмыкнула, пулей пересекла полянку и распахнула широкие ворота. В ряд как лошади в стойле стояли три льва. Умница Еллоу уже занял своё место. Пидж прикосновением руки разбудила Грин и вбежала по трапу, чуть ли не целуя кресло пилота.

— Я вынужден попросить вас покинуть корабль, — раздался позади голос брата.

— Нет, — махнула головой Пидж. — Я её паладин, — она крепко вцепилась в кресло пилота. — Найди себе другую котоблю.

— Я вынужден применить силу, — вздохнул Мэтт, направляясь к девочке.

— Ты не можешь отнять у меня Грин. Я зелёный паладиииин, — Пидж вылетела по трапу, обиженно одёргивая курточку.

— Маме пожалуйся, — сказал довольный Мэтт, гордо взирая на неё со входа в корабль.

— И папе. И Широ. Всем пожалуюсь, будь спокоен, — злобно сказала Пидж, погрозив ему кулаком и протопала к Ханку.

🌟 🌟 🌟

Хонерва сомневалась. В этой игре она не знает правил. Маленький алтеанский корабль, истребитель или разведчик, дрейфовал неподалёку от разлома. Приборы показывали сильное возмущение торсионных полей, и, если верить карте, один из источников возмущения находился как раз на этом алтеанском судёнышке. И, вероятнее всего, это сам принц Лотор. Хонерва побарабанила пальцами по подлокотникам: общение с сыном — это русская рулетка или скорее танец «поцелуй змея», где надо быть готовым отступить в любое мгновение.

Хонерва направила собранный галровский почти-эсминец к кораблю. Алтеанский корабль заинтересовано развернулся и поплыл навстречу доброжелательно распахнутым шлюзам.

Шлюзы замкнулись, поглотив доверчивый кораблик, эсминец лёг на новый курс. Хонерва медленно выбралась из кресла пилота и пошла в ангар встречать сына. Возможен новый союз. Или же… Нет, Лотор не бьёт из-за угла. Хонерва набрала код на панели, дверь с шумом поползла вверх. Лотор, со следами болезненной усталости на лице, стоял посреди ангара с розовым! шлемом под мышкой и растерянно осматривался. Доспехи были в очень плачевном состоянии: потрёпаны и оплавлены, а через нагрудник пролегла, растянувшись молнией, трещина. Хонерва хмыкнула, подмечая детали.