— Даже интересно, — Широ взмахнул рукой, показывая, что он весь во внимании.

Слав, воодушевившись, причмокнул от удовольствия:

— Значит, делаем искусственную матку, вшиваем её. Правда, ещё надо просчитать выделительную систему, но это, в принципе, дело двух часов посидеть-подумать. И ещё надо подумать, как её поместить внутрь, какие органы раздвинуть. Временно. Вы же не навсегда этого хотите, да?

— Кому искусственную матку? — растрёпанный Мэтт неожиданно появился на пороге и с видом крота-слепца, вылезшего на свет из своей норки, пытался разглядеть, что же происходит на кухне.

— Тебе, — кивнул Широ.

— Ш-ш… Что? Широ, ты охренел? Какую искусственную матку? — Мэтт прошёл через всю кухню и приложил руку ко лбу Широ. — Тебя бы могла только горячка оправдать. А если тебе хочется детей, сам и вынашивай со с-своим учёным и непроверенными те-технологиями, — парень от возмущения начал заикаться.

— Непроверенные — это да, — согласился Слав. — Но, если хочешь, можем проверить на Лэнсе.

— М-да, — Широ потёр кончик носа.

— Слав, нахрена искусственную матку в кого-то засовывать? — Мэтт поставил руки на стул. — Это же автономная система.

— Автономная, — кивнул Слав. — Но для ортодоксов, таких как вы, любителей старых традиций, можно и вшить. Если хотите, как ваши предки.

— Кто хочет? — Мэтт сдерживался из последних сил.

— Широ.

— В смысле я хочу? — паладин склонил голову и задумался, прокручивая их со Славом дебаты.

— Что ты мне тогда голову морочишь? — Слав нахмурился и вышел с комнаты, прихватив свою чашку. На кухне воцарилась гнетущая тишина.

Мэтт сердито посмотрел на Широ:

— Если тебе ещё придут гениальные идеи, на подобии этой, будь так любезен, посоветуйся со мной, — он резко развернулся, выходя в гостиную. Сзади раздался грохот бьющегося стекла и треснувшего пластика. Кофемашина полетела на пол. Мэтт вздохнул, выудив из кармана записку, выпавшую накануне из тонометра, подаренного Ханком. На бумажном прямоугольнике аккуратненьким подчерком красовалась витиеватая надпись: «Котя, не болей. Адам».

🌟 🌟 🌟

Далеко внизу по освещённому шоссе проносились машины. Калейдоскоп фар перемигивался с неоновыми новогодними вывесками. Крупные хлопья снега тяжело падали, искрясь в подсветке фонарей. Из приоткрытой комнаты доносилась романтическая музыка. Музыка мягко окутывала сердце, пробуждая тоскливо-сладкие ощущения, уносила к звёздам и растворяла в этом миге. Тёплый вечер, казалось, выпал из времени. Да, время остановилось, и пространство исчезло. И есть в этом мире только вид с балкона, музыка и Кит. Лэнс, завороженный моментом, не мог отвести взгляд, впитывая картинку и впечатывая её в сердце: Кит с бокалом шампанского в руке склонил голову и из-под длинных опущенных ресниц смотрел с балкона. Непокорная прядка выбилась из хвостика и отбрасывала тень на щеке. Лэнс вздохнул. Грудь не могла сдержать накатившую нежность, от красоты мгновения сердце трепетало испуганной птичкой в клетке. «Да что же, Кит, ты со мной делаешь?» — он прильнул к парню, уткнувшись лицом в шею. Кит прижал его к себе, погладив по спине, и поцеловал в висок.

— Te quiero{?}[исп. «Я люблю тебя»], — прошептал Лэнс и, прикрыв глаза, дотронулся губами до шеи, шумно, с наслаждением вдохнул. Запах кожи, парфюма и зимнего вечера.

Кит улыбнулся, поднял его лицо за подбородок и влажно поцеловал, прижимая губки-дольки мандарина своими губами.

— Я тебя тоже, детка. Eres mi pasión y mi locura{?}[исп. «Ты моя страсть и моё безумие»], — Кит отставил бокал, сильнее прижал к себе Лэнса и запустил пальцы в шелковистые волосы. Кит языком раздвинул губы Лэнса, протолкнулся внутрь, горячие языки переплелись. Пальцы Лэнса вцепились Киту в спину, как у закогтившегося котёнка. Он жалобно застонал, требуя ласки и вжимаясь трепещущим телом в Кита. Рука Кита прошлась по спине, тело Лэнса обжигало сквозь тонкую ткань рубашки. Кит опустил руку по изгибу поясницы и сжал ягодицу, коленом раздвигая бёдра Лэнса.

— Кит, — заскулил Лэнс. — Я больше не могу. Пойдём, — он потянул Кита в комнату. Дверь хлопнула, парни скрылись в номере. Балкон опустел. В оставленный бокал опустилась снежинка и растворилась в недопитом шампанском.

Огни ёлки погасли, унося вместе с ёлкой во мрак и комнату. На секунду, а затем тускло вспыхнул синий цвет, набрал яркость, сменяясь красным, и ёлка замерцала в сумасшедшей пляске огней, теперь уже всеми цветами.

— Ты такой забавный в этой футболке, — Аллура, не отодвигаясь от Лотора, провела рукой по принту на груди — подмигивающему красноносому оленю с намотанной на рогах мишурой.

— Это непростой олень, — Лотор наблюдал за причудливой игрой теней на ёлке при мерцании гирлянды. — Лэнс сказал, что каждый землянин обязан знать имена всех оленей Санты. Я еле выучил. Хотя, — Лотор прижал Аллуру, перебирая пальцами длинные пряди волос, — я сомневаюсь, что Лэнс сам их знает. Либо, он очень любит эти истории и каждый раз внимательно слушает.

Девушка рассмеялась переливом колокольчиков или новогодних бубенцов, искорки вспыхнули в глазах, вторя новогодним огням. Она вопросительно посмотрела на Лотора, который немного отстранившись, с улыбкой, игравшей на красиво очерченных губах, не сводил очарованного взгляда с её лица, только вздрагивали пушистые ресницы, не скрывающие блеск фиолетовых глаз.

— Ты похожа на новогоднюю принцессу. Жаль, что в рождественских легендах землян нет такого персонажа, — Лотор задумался. — Совсем нет. Там только Санта, эльфы… Снежная королева. Но это всё не то. Кстати! — парень показал пальцем на принт. — Это Рудольф. Его носик горит красным, когда Санта на своей упряжке везёт подарки детям. Как сигнальный маячок. Мило, не правда ли?

— Очень мило, — улыбнулась Аллура, погладив нарисованного оленя по носику. — Когда я была маленькая, мне рассказывали сказки перед сном. Про далёкие сказочные земли. И я всё думала, где это. А теперь знаю. Здесь. Может, если в твой рай на Лотуре добавить людей, тоже получится сказка?

— Боюсь, что страшная. Любая раса неоднозначна. Не все люди такие, как Мэтт или твои паладины… И как ты можешь так? — Лотор наклонился к Аллуре. — Во всём видеть прекрасную сказку, — он коснулся её губ мягкими губами. — Нет. Как ты можешь всё превращать в сказку одним своим присутствием?

Лотор подушечками пальцев прошёлся по её щеке, убирая волосы и открывая взору изгиб шеи. Аллура положила ладошки ему на грудь и хитро улыбнулась:

— Снежная королева? Ну, что, Кай, — она толкнула парня, — или выложи слово «Вечность» из хвоинок, или порадуй свою королеву.

Лотор опустился на спину, поддерживая Аллуру за талию. Аллура грациозно запрыгнула сверху, сжав его бёдра своими ногами.

— Чем же тебя порадовать, моя королева? — руки Лотора скользнули по бёдрам девушки.

Аллура склонилась к нему:

— Ты знаешь, — прошептала она ему в губы.

Волосы девушки водопадом заструились по плечам, падая на грудь Лотора. Аллура прижалась губами, срывая поцелуй. Девушка язычком прошлась по его губам и легонько их прикусила, протолкнув язык внутрь. Горячий язык Лотора проскользнул, обшаривая каждый уголок рта Аллуры.

Она потянула вверх футболку Лотора, отчего нарисованный олень, гримасничая, забавно наморщил носик, а затем и вовсе скрылся в складках. Аллура выдохнула и прошлась коготками по его рельефной груди, вырисовывая очерченные мышцы. Она, изогнувшись по кошачьи, наклонилась, нежно, как прикосновение крыла бабочки, покрывая лёгкими невесомыми поцелуями грудь, спускаясь до плоского живота. Лотор сжал её бёдра и рывком перевернул, нависнув над девушкой.

— Сказка 18+, моя королева.

Мерцание перешло в плавный режим. Маленькая игрушечная избушка, висевшая на ёлке возле весёлого белого медвежонка, окрасилась в бирюзовый, переходящий в зелёный. Словно она была не на ёлке, а на далёком севере под танцующими сполохами.

🌟 🌟 🌟

Дверь в коридоре хлопнула. По полу лазутчиком потянулся морозный воздух. Скрипнула половица, раздались осторожные шаги. Широ прислушался: одиночные. Он снова опустил взгляд на датапад. В дверном проёме гостиной появился Джеймс Гриффин.