— О, приятель, я заставлю тебя передумать.

— Сомневаюсь, но можешь попробовать.

— А как насчет арахисового масла и зефира?

— Какой дегенерат ест…

— Пятый, — немедленно отозвался Клаус и улыбнулся, вспомнив как братишка лопал по пять сэндвичей за раз. — Фрик, — фыркнул Клаус, вглядываясь в темноту перед собой. За деревьями мелькали вспышки света, сопровождаемые оглушительными БАМ. Если повезёт, можно уловить движение тени и застать вьетконговца врасплох.

Порой Клауса всё ещё мучило чувство вины за каждый совершённый выстрел. Ну, ладно… Это чувство не покидало его ни на минуту. Но после смерти Тедди, он понял, что если выбор стоит между жизнями врагов и его ребят… между вьетнамцами и Дэйвом…этот милый идиот рядом всегда будет важнее остальных.

— Мне кажется ты единственный человек, способный одновременно вести бой и восхищаться своими родными, — Дэйв повысил голос, перекрикивая грохот внезапного взрыва позади них. От тяжёлого звука сердце Клауса ухнуло куда-то в пятки, но сейчас было не время бояться или медлить.

Ведь именно сейчас он должен был ответить на поддразнивания Дэйва.

— Что? Ты хочешь, чтобы я вёл себя как сержант? КАЦ, А НУ ВЫНЬ БАШКУ ИЗ ЗАДНИЦЫ, ПАРЕНЬ! — надрывался Клаус в окружающей их какофонии звуков. Дэйв снова усмехнулся, качнул головой и сделал несколько выстрелов, — Обожаю запах напалма по утрам! Это цитата из фильма, Дэйв. НАС СЕЙЧАС ВЫЕБУТ ВО ВСЕ ЩЕЛИ, ШЕВЕЛИТЕСЬ БЫСТРЕЕ ГОВНЮКИ! ЗДЕСЬ ТВОРИТСЯ ЛЮТЫЙ ПИЗДЕЦ! — Клаус вспоминал и озвучивал всё, что частенько слышал от Сарджа. Дэйв рассмеялся, толкнул Клауса в бок и вернулся к прицелу.

— Держим позиции! Чарли отступают! — продолжал Клаус, увлечённый своей игрой. Подумав, что не круто будет потерять голос перед разговором с Лиззи, он успокоился и взялся за оружие.

«Ладно, покончим с этим».

— Фууух!

Резкий свист разорвал воздух, а пули громче, чем обычно ударили в баррикаду из мешков с песком. У Клауса перехватило дыхание, но он заставил себя сосредоточиться и продолжить стрельбу. Об отступлении не могло идти и речи… не сейчас, когда обстановка накалилась.

«Прикрыть Дэйва. Прикрыть Дэйва. Прикрыть Дэйва».

Клаус не поддался панике.

— Ни хрена себе, чуть не зацепило! Да, Дэйв?

…

— Дэйв?

***

— Ты только что прибыл? — голос позади вырвал Клауса из тоскливых воспоминаний о доме и вернул в реальность шестьдесят восьмого года. Он обернулся и, конечно же, увидел того солдата из палатки… красавчика с добрыми глазами.

Эти глаза творили с Клаусом что-то немыслимое. Каким-то образом они успокоили тревогу в его сердце, но в то же время пробудили в груди непривычное смущение, которое он пока не успел осознать.

— О, мм… Ага.

«Очень остроумно, Клаус. Молодчина».

Клаусу показалось, что в ответной улыбке парня промелькнуло восхищение, но он никак не мог понять, что именно вызвало такую реакцию — уж точно не растерянный, неловкий и слегка испуганный пришелец из ниоткуда.

А ещё его улыбка оказалась чертовски заразительной и, как по волшебству, уголки губ Клауса тоже поползли вверх. Хотя, может быть, он наконец-то прочувствовал всю абсурдность происходящего.

— Да, я знаю, это адское место.

Этих простых слов было достаточно, чтобы зацепить Клауса. Всё здесь было безумным, Клаус уже начинал думать, что он единственный здесь, кто считал это безумным… и чудовищным, громким и слишком хаотичным, даже для кого-то вроде Клауса, который практически жил хаосом.

— Ага, — это было всё, что он смог выдавить из себя в знак благодарности.

— Ты привыкнешь.

Парень оказался немногословным, но и этого было достаточно. К тому же, его глаза говорили гораздо больше. Они заставляли чувствовать, будто внутренности Клауса немного плавятся… или дело было в принятой таблетке?

— Я Дэйв.

Дэйв.

— Клаус.

***

Всё началось с толчка — сначала боли не было.

Затем появилось ледяное жжение. Прямо оксюморон какой-то… Дэйв понимал нелепость подобного описания, но чувствовал он именно это… россыпь раскалённых льдинок, вонзившихся грудь.

Жжение превратилось в волну тепла.

Стало влажно. В ушах загудело.

И пришла боль. Он в жизни не испытывал ничего подобного, но дело было не в остроте физических ощущений… адреналин творил с ним что-то странное. Дэйву казалось, что кто-то бьет его в грудь алюминиевой битой и с каждым ударом боль становилась сильнее… и вдобавок к этому, его будто жалил рой пчёл.

После этих мыслей в голове вспыхнуло осознание происходящего.

«Я ранен.

Черт возьми…

Меня подстрелили».

Во рту поселился металлический привкус, а густой запах крови достиг ноздрей и вскоре Дэйв уже не чувствовал ничего кроме него. Глаза защипало… сложно было сказать от крови ли это, от жара вокруг или от ужаса перед неизбежным.

Его разум отключился. От логики и связных мыслей не осталось и следа. Звуки вокруг стихли. Клаус что-то говорил… что-то… Что говорил Клаус?

«Клаус?» Он отчаянно ухватился за родное имя. Дэйв не знал почему, зачем или как это ему поможет, но ему так сильно нужен был Клаус. Он и не представлял, что может так сильно в нём нуждаться. Клаус ведь здесь, да? Рядом с ним?

«Клаус…

Мне страшно».

— Дэйв?

Это Клаус! Клаус… звал его по имени.

Чёрт, Дэйв любил, когда Клаус произносил его имя.

Когда жидкость подступила к горлу и мир перед глазами затуманился, Дэйв почувствовал, как его перевернули.

И… О, Боже… Каждая наполненная болью миллисекунда ощущалась как год и в какое-то ужасное мгновение Дэйву захотелось просто отключиться и не чувствовать больше, но нет… он не мог.

«Клаус».

«Клаус».

Неужели он умирал?

«Я умираю».

Но он не мог… Не сейчас.

«Я умираю».

Говорят, что перед глазами умирающего проносится вся жизнь, но у Дэйва было иначе. Никто волшебным образом не запустил смонтированный фильм, где было бы его рождение, родной дом, выпускной, Мик, призыв в армию и прочая ерунда.

Нет…

Дэйв думал о Клаусе. Думал как красив он был в тот день на лугу. Жалел, что у него под рукой не оказалось фотоаппарата. Чёрт, почему он не любовался красотой Клауса каждую секунду, проведённую вместе?

А та улыбка Клауса… В ней было столько любви и восхищения, что сердце Дэйва едва не разорвалось вопреки всем законам природы. Он помнил теплый ветерок того дня, мягкость руки Клауса и его светлый смех. Дэйву нравилось смешить Клауса. Очень нравилось.

Неужели он больше никогда не заставит Клауса смеяться?

«Пожалуйста, Господи. Я не могу его подвести. Это не может так закончиться. Не позволяй мне оставить его».

***

— Сделай это, — прошептал он и прислонился к стене, находя в ней спасительную поддержку. Она помогла ему удержаться в реальности, иначе его могло унести с Дэйвом прямо в эту секунду. — Если осмелишься.

— Хм?

— Ой, ничего, — Клаус наигранно повёл плечами. Коротко и невинно закатил глаза, намекая на то, что сморозил глупость, но тут же добавил, — Готов поклясться, ты сказал, что хочешь поцеловать меня. Или мне послышалось?

ВОТ оно. Отступать некуда. Слово не воробей, за хвост не поймаешь. Он взглянул на Дэйва, ожидая реакции, и вдруг понял, что перестал бояться. Больше никаких нервов и беспокойства о том, что его симпатия не взаимна… Наконец-то они с Дэйвом понимали друг друга. Они были на одной волне. В одном мире. На одном острове.

— Так ты оказывается и мысли читать умеешь? — спросил Дэйв почти шепотом. Конечно, это была шутка, но его тон вовсе не был шутливым. Он говорил томно и хрипло, будто знал, что произойдет дальше. — Ты телепат? — спросил Дэйв с легкой улыбкой.

Клаус тоже улыбнулся, но его улыбка превратилась в тень.

— Я буду тем, кем ты захочешь.

«Дерзко. Даже для тебя, Клауси», — похвалил себя Клаус, прежде чем разум снова затуманился от электрического разряда, пробежавшего по коже лица. Клаус почувствовал всю нежность и тепло, с которыми Дэйв дотронулся до него и, чёрт подери, он пропал. Он никогда ещё не испытывал подобного кайфа. Он боялся того, как сильно этого хотел, на что готов был пойти, чтобы получить желаемое… получить Дэйва. Но Клаус принял этот страх с распростёртыми объятиями.