Было около пяти утра на часах, когда одна из машин Вирджинии Старк оставила рыжеволосую у ворот, после чего Клинт, усадив её на инвалидной кресло, доставил к боссу. Теперь, когда огни были погашены, на комнату опустилась непроглядная тьма, Тони пора было вернуться в постель, за эти пару дней он немного устал. Ему приходилось быть начеку, следя за каждым движением своего мальчика, поскольку тот стал немного уязвимым.

- И я очень надеюсь, что ты не спустишь его в унитаз, - на прощание Тони передал ей небольшой тёмный сверток, оставив Наталью в заботливых руках старого друга. – У тебя повреждены ноги, но твой ядовитый язык все ещё с тобой, вдова.

*

- Детка, я знаю, что сейчас рань несусветная, но тебе пора просыпаться, - глубоко вдохнув,будто бы возвращая в свои лёгкие весь недостающие воздух, Питер приоткрыл глаза, осоловело моргая.

Тони навис над ним. Снова, но теперь это не выглядело так, как будто он вторгался в его личное пространство, скорее, прижимался как ласковый кот. Кажется, именно такие ассоциации мужчина вызывал у него в первые дни знакомства.

В комнате, добрую часть которой занимала кровать, царил утренний полумрак и даже нескольких лучей солнца, пробивающихся сквозь плотную ткань штор, не хватало, чтобы его рассеять.

- Доброе утро, - он отвёл глаза, шаря ногами под одеялом, разминая затекшие ступни. Пуховая перина ощутимо прогибалась под весом их обоих, создавая своеобразные валики там, где между ними образовалось свободное пространство. – Что случилось?

- У меня для тебя сюрприз, - и тут, неожиданно, тёплые губы накрыли его собственные. Питер на миг замер, пораженный, но послушно приоткрыл рот. Он знал, что не должен был этого делать, прекрасно осознавал, что потакать ни в коем случае нельзя, но казалось, если он этого не сделает, то весь ужас одиночества вновь обрушится на него. Они ни на миллиметр не стали ближе после того, как парень сам предложил себя Тони, мужчина будто бы держал дистанцию и вот, находясь здесь, в их новой комнате, под огромным розовым балдахином, украшенном цветами и сияющими камнями, бывший дон наконец поцеловал его снова. Питер устал, он был подавлен тем, что после их первого раза испытывал все новые и новые вспышки возбуждения, в особенности тогда, когда Тони мыл его там по вечерам.

- Что это? – неосознанно, мальчик провел языком по влажным губам, очнувшись лишь тогда, когда синие глаза, казалось, блеснули ярче, а мужчина вновь склонился над ним, жадно лаская губы Питера, скользя по чувствительному после сна языку, иногда прикусывая. Будто изголодавшийся зверь. Все это было так неожиданно.

- Скажу, но только после того, как скажешь ты, - тяжело дыша, Тони за плечи прижал милую птичку к пухлой подушке. Немного возбудителя на его собственном языке сделали с Питером невозможное, вместо того, чтобы трястись и прятаться, он так же в унисон тяжело дышал, его зрачки были расширены, а розовые губы распухли и блестели. Хотя, возможно свою роль сыграла неожиданность. Большую часть недели мальчик, в основном, мариновался в собственных переживаниях, а Антонио, как истинный джентльмен, не был требователен.

- Я-я, - меж тем, юноша почистил горло. Блять. Он знал, чего хотел от него Тони. – Что это, папочка?

Он был готов поклясться, что в этот момент бывший дон был на волосок от того, чтобы сорваться. Его глаза, похожие на растаявший лед, полные тёмных крапинок, смотрели с особой жадностью, а руки крепко сжимали, словно тот был готов к тому, что Питер вот-вот побежит. Колено Тони ткнулось ему между ног, раздвигая бедра и наравне с отвращением, часть души мальчика ликовала. Это он сделал. Вот где у него была власть.

- Сегодня ты сможешь немного позаниматься в студии, - его голос звучал немного грубее обычного, что заставило Питера поерзать. Клетка больше не доставляла былого дискомфорта, нежели раньше, но испытывать возбуждение в ней было все так же мучительно. Казалось, оно длилось намного дольше, а само устройство не давало члену обмякнуть просто так, что теперь привело к тому, что неспособный элементарно подрочить парень страдал большую часть времени.

- Это звучит превосходно, - на душе стало немного светлей. Благодаря танцам он на короткий миг мог позволить себе освободить голову и позабыть все то, что творилось вокруг. По крайней мере раньше это помогало.

- Действительно, - колено надавило на промежность, заставив Питера непроизвольно ахнуть. Играть с этим нежным телом было так восхитительно. Тони не думал, что секс может повториться, не прямо сейчас, но это помогало удерживать мальчика в правильном настроении. – Сегодня утром прибыло несколько костюмов для танцев. Лиловая пачка просто восхитительна, она вся сияет.

- Уверен, мне это понравится, - не было смысла спорить. Парень набрал в грудь побольше воздуха, - папочка.

Крапинки в глазах Антонио Карбонелла стали ещё темней. Питер хихикнул, от чего сердце пропустило удар у обоих. Он хихикнул! Это был не вежливое фырканье, не грустная полуулыбка, а смешок и, чтобы не дать моменту растаять, а мальчику успеть осознать, что его разум, наконец, окончательно предал его, позволив испытать радость, Тони уткнулся носом в изгиб шеи, покусывая кожу так, как Питеру нравилось, нежно облизывая, оставляя разные по размеру сине-фиолетовые пятнышки, поблескивавшие от слюны.

Тони нравилась эта игра между ними, в которой он сам устанавливал правила. Было так приятно дёргать за ниточки его маленькой милой птички, вынуждая действовать так, как хотел он сам, а забота и контроль были лишь приятными бонусами. Стать заботливым папочкой? Это просто исполнение мечты старого человека.

- Иисус Христос, Тони, - задыхаясь, протяжно захныкал Питер. Его плоть, разбухшая и удерживаемая стенками клетки, раскраснелась и болела. Инстинктивно он двинул бёдрами навстречу колену мужчины, но так и не смог получить даже капли облегчения. Жемчужные зубы скользнули по горлу ниже, к ключицам.

- Что такое, моя птичка? Что ты хочешь, чтобы я сделал? – то, как эротично тело мальчика скользило по мягким простыням… Тони выдохнул, обдавая порозовевшую кожу тёплым дыханием. Он и сам испытывал определённое искушение, поскольку первым получил дозу возбудителя, но это не то, что должно было случиться. У него были планы.

- Дав… - Питер запнулся, явно смущенный ситуацией, но гормональный всплеск был тем, что заставлял мысли течь как бы сквозь вату. Наэлектризованное тело требовало разрядки. Вряд ли Питер вообще давал себе полный отчёт о собственных действиях. – Давай сделаем это, Тони.

Если бы милый мальчик был лишь развлечением, то бывший дон непременно воспользовался бы ситуацией, он выжал бы все соки из нежного тела, используя тугую розовую задницу на протяжении всего дня, вгоняя свой толстый член как можно глубже, растягивая до предела трогательно раскрасневшуюся дырочку.

Но мальчик не был развлечением, Тони испытывал к нему определённые чувства.

- Сделаем что? – собственный член мужчины крепко стоял,иногда касаясь бедра Питера, явно заметный сквозь домашние серые брюки.

- Давай займёмся сексом, - вряд ли парень вообще задумывался над собственными словами, ведь все выглядело так, как будто бы он умолял. Тони это нравилось.

- О, Питти, - выдохнул он и вновь немного сжал челюсть, оставляя на молочной коже наливающиеся цветом впадинки. Вся шея подростка была украшена красно-фиолетовым синячками, но ему самому не было до этого никакого дела, прямо сейчас внимание Питера было рассеянным. – Прошло ведь меньше недели, не так ли? Думаешь, ты был достаточно хорошим мальчиком, чтобы заслужить это?

- В каком смысле? – эти влажные глаза, застланные туманом возбуждения, смотрели так невинно, что Тони готов был кончить.

- Только хорошие мальчики получают разрядку, - он приподнялся на руках и, глядя глаза в глаза, зная, что чувствительность Питера на пределе, уперся коленом ему в пах, с силой потирая. – Ты разве хороший мальчик?

- Я-я, - досадливо заикнулся парень, мучительно краснея. – Да?..