Краска в очередной раз бросилась в лицо Чандрагупте, он занервничал, не зная, что сказать. Всё было неправильно. Не такого поворота событий он ждал. Завтрашняя битва отменялась, и как знать, удастся ли ему теперь хоть раз оказаться так близко от Дхана Нанда, как сегодня днём? Сможет ли он снова ощутить его ладони в своих руках? Сжать его пальцы так крепко, до хруста в суставах, под предлогом рукопашного боя? И бесконечно смотреть-смотреть-смотреть…

— Ладно, не сердись, что война окончена, и тебе не удалось выиграть, — утешил его Дхана Нанд. — Ты молод, впереди у тебя много войн. Ещё найдёшь применение своей воинской доблести.

Потом внимание императора перехватил Селевк, и они втроём с Амбхираджем начали обсуждать подробности того, как и где будет подписан мирный договор, как скоро следует организовать праздник в честь свадьбы Дурдхары и Амбхикумара…

Теперь Ракшас, будто назло, впился ястребиным взором в лицо Чандрагупты. Этот изучающий взгляд был подобен пытке. Юноша старался всеми силами уйти в тень, подальше от факелов и лампад, чтобы на него не смотрели. «Только бы не узнал, — мысленно молился Чандрагупта, — только не это!» Он испытывал странное двоение чувств. С одной стороны, ему хотелось, чтобы Ракшас его узнал и поделился своими догадками с Дхана Нандом, но в то же время парень до смерти боялся этого момента.

— Арья, похоже, я влюбился, — неожиданно донёсся до него чей-то вдохновенный шёпот, вырвав из плена собственных мыслей.

— Господин?! — обмерев, Чандрагупта понял, что с ним заговорил Амбхикумар.

Глаза царевича ожили и теперь сияли, словно лампады.

— Император Дхана Нанд прекрасен. Почему я раньше не заметил этого?

Чандрагупта пошатнулся и ухватился за спинку сиденья, на котором устроился наследник Таксилы. «Этого ещё не хватало, — подумал Чандрагупта, чувствуя, как в самое сердце ужалила ядовитая змея ревности. — Что с ним? Он перепил? И что этот глупец вообще знает об императоре Магадхи, чтобы говорить о любви к нему? Он же его видит всего второй раз в жизни!»

Подумал и тут же осёкся, вспомнив собственную историю: как сердце затрепетало, стоило глазам встретиться со взором прекрасного царя, сидящего на троне, и как окончательно он сдался в день, когда сильная, тёплая рука коснулась его затылка.

«У тебя красивые волосы. Однажды тебе повезёт, и я причешу их сам». Слёзы подступили к горлу от этих воспоминаний. Только бы не расплакаться, вот будет позор!

— Мой господин, уверяю вас, испытывать влечение к брату собственной невесты неблагоразумно, — одними губами отозвался Арья, склоняясь к уху Амбхикумара. — К тому же только девицы влюбляются с первого взгляда.

— Но я влюбился со второго, — парировал Амбхикумар. — Во время боя я боялся за тебя и Селевка и почти не смотрел в его сторону. А сейчас посмотрел. Он божественен! Мне кажется, даже Индрадэв и Вишнудэв не так восхитительны.

— Может, не стоило смотреть, чтобы не искушаться? — в голосе Чандрагупты прозвучало куда больше раздражения, чем он сам того желал.

— А, может, мне стоило отравиться, последовав твоему примеру? — рассердился вдруг царевич, нутром почуяв в Арье опасного соперника.

— В любом случае вам предстоит женитьба, господин, — торопливо напомнил Чандрагупта. — Брамин, угощавший меня лепёшками в лесу, рекомендовал растительную пищу, ограничение сна, увеличение нагрузок и медитацию, чтобы избавиться от дурных мыслей, — посоветовал он, но тон его голоса был далёк от дружеского.

— К бхутам и пишачам медитацию и всякую траву, — яростно прошипел Амбхикумар. — Мне нужен император Дхана Нанд, и я своего добьюсь.

Чандрагупта в ужасе закрыл лицо руками.

====== Часть 19. Ракшас ищет преступника, а Амбхикумар – верный подход ======

Во время торжественной церемонии заключения мира между Гандхаром и Магадхой, чья-то стрела, вылетев с верха западной башни, просвистела возле уха императора Дхана Нанда и вонзилась в помост, пришпилив к деревянному столбу пергамент с мирным договором. Возмутиться и пригрозить смертью самрадж Дхана Нанд никому не успел. За него это сделал аматья. Потрясая кулаком в воздухе, первый министр громогласно кричал о том, какое ужасное преступление только что было совершено против его господина.

— Мы этого так не оставим, — пообещал советник, закончив свою пламенную речь. — Последует возмездие, ибо никто не может покушаться на жизнь моего господина!

Перепуганный Амбхирадж, суетясь и заикаясь, начал уговаривать Дхана Нанда и аматью сменить гнев на милость, а затем клятвенно пообещал, что преступник, осмелившийся выпустить стрелу, будет непременно найден и казнён.

— Арья! — Амбхирадж махнул рукой, призывая из первых рядов воина, проявившего невиданную храбрость в недавнем сражении. — Возьми в помощь людей и прочеши всю столицу. Живо.

Дхана Нанд заинтересованно покосился на Арью. Пылкий юноша ответил Дхана Нанду пристальным взглядом, полным, как показалось императору, страстной ненависти, после чего уверенность самраджа в том, что перед ним действительно находится Чандрагупта, только укрепилась.

Вместе с Арьей на поиски нападавшего отправились воины из личной охраны Селевка и люди аматьи. Назад они вернулись, ведя царевну Дурдхару со связанными руками.

— И что это значит? — вопросил Дхана Нанд, удивляясь тому, что его сестра идёт безмолвно и спокойно, демонстративно держа перед собой туго обмотанные каким-то шнурком запястья и презрительно глядя на тех, кто её поймал.

— Они решили, будто я — преступница, — язвительно промолвила Дурдхара, указывая царственным кивком на тех, кто её пленил. — Впрочем, я не сопротивлялась. Хотела показать всем, что воины Таксилы неизлечимо глупы. Вот они уже и осознали свою глупость! — торжествующе прибавила она.

Амбхирадж стал бледнее некрашеного полотна. Селевк состроил независимый вид, хотя ему тоже было не по себе. Дхана Нанд приблизился к сестре и рассёк своим кинжалом её путы.

— Ну и зачем ты это сделала? — спросил он шёпотом, склоняясь к её уху, так, чтобы его слова расслышала только она одна. — Признавайся.

На губах Дурдхары заиграла улыбка. Поманив к себе брата пальцем, она в свою очередь зашептала ему:

— Мура жива. Именно она стреляла в тебя. Воины преследовали убегавшего человека с колчаном и стрелами, но только я узнала личность неизвестного, потому что оказалась ближе всех к ней. Это Мура.

— Да ты кладезь сюрпризов, — ошеломлённо выдохнул Дхана Нанд, чувствуя, как подозрения насчёт Чандры-Арьи перерастают в уверенность. — Что ещё скажешь?

— Мура тоже увидела меня, но, я уверена, не успела понять, кто я и зачем ей помогла. Если бы я не сорвала с её головы накидку и не подставила себя на её место, стражи схватили бы её. Я всеми силами пыталась заставить Арью сознаться в том, кто он на самом деле, но парень даже глазом не моргнул! Делал вид, будто совершенно не понимает моих намёков на наше знакомство в прошлом. Прости, я не нашла доказательств, что ты прав насчёт него.

— Как же не нашла? — улыбнулся Дхана Нанд. — Мура в Таксиле. Если она спаслась из пожара, то, вероятно, и Чандрагупта тоже. Не могла же она бросить сына под обломками Хава Мехел? Они оба спаслись.

Дурдхара задумалась, а потом кивнула.

— Ты прав, — она игриво ткнула пальчиком в грудь брата. — Ты совершенно прав.

— Ваши кшатрии оскорбили мою сестру, поймав её и связав ей руки! — изображая ярость, закричал Дхана Нанд так, чтобы все слышали. — Что вы можете сказать на это, Амбхирадж?!

Нескончаемый поток извинений хлынул из уст несчастного махараджа. Он воздевал руки к небесам, умоляя простить ужасную ошибку, посыпал голову пылью, и в конце концов Дхана Нанд получил право искать заговорщиков по всей столице, обосновав своё требование тем, что его воины расторопнее идиотов, не способных отличить настоящего преступника от царевны. Аматья Ракшас, взяв с собой большой отряд воинов, отправился на поиски.

— Видишь, как славно вышло, — обрадованно прошептала Дурдхара, снова притянув к себе брата. — Когда аматья найдёт убежище Муры, я смогу прийти туда и притвориться, будто я теперь на её стороне, а потом расспросить о Чандрагупте. Согласись, если бы её сейчас притащили на площадь вместо меня, трудно было бы объяснить всем присутствующим, почему ты не желаешь её казни.