Сердце Чандрагупты колотилось тяжело и часто. Известие о том, что Селевк даровал им жизнь и собирается их кормить и поить, почему-то не обрадовало.

— Да уж, надо признать, от новичков есть толк! — Девдас грубовато ткнул Васу кулаком в бок и расхохотался. — Пока они будут здесь жить, и мы выживем. А если придумают, как сбежать, и мы освободимся. Наконец-то, у нас появилась надежда! Жаль Амир до этого дня не дожил…

Все дасью мигом погрустнели.

— Так что, Махиша? — демонстративно потрогав кончиком пальца лезвие меча, Чанакья с вызовом посмотрел на бывшего предводителя колодезной общины, казалось, всё ещё никак не способного осознать, что впервые за семь лет бразды правления перешли в чужие руки. — По вашему мнению, кто теперь тут главный?

Махиша пробубнил что-то невнятное, махнул рукой и отвернулся. Лишь Чандрагупта, стоявший поблизости от своего учителя, разглядел торжествующую улыбку Чанакьи.

Как Селевк и обещал, в колодец каждые три дня исправно доставляли набитый доверху мешок с едой и четыре больших кувшина воды. Этого вполне хватало, чтобы наедаться досыта и чувствовать себя сносно в ожидании следующей порции пищи.

Следуя своему любимому мудрому изречению о том, что маленькая капля, падая с большой высоты, постепенно разбивает прочный камень, Чанакья, утвердив своё главенство, начал заводить речи о том, как несправедливо устроен мир, где цари угнетают подданых, а подданные вынуждены становиться разбойниками, лишь бы выжить. Он явно вознамерился превратить картских заключённых в своих учеников.

— Родители Чандрагупты тоже встали на непростой путь дасью, — без зазрения совести сочинял Чанакья, указывая глазами на своего ученика и одновременно давая тому понять мимикой и жестами, чтобы не возражал. — Стремясь прокормить свой народ, махарадж Пиппаливана погиб. Император Дхана Нанд разрушил их крепость и убил всех, а махарани Муру взял в плен. Этот юноша, пришедший со мной, лишённый отца, матери и родной земли, тоже жертва, как и вы. Только его жизнь разрушил не Амбхирадж и не Селевк, а Дхана Нанд, но суть не меняется. Все мы — борцы с неправедными царями, убивающими простой народ!

Сначала Чандрагупта, глядя на кривые усмешки дасью, думал, будто у Чанакьи ничего не выйдет. Однако метафорическая капля потихоньку падала на камень каждое утро и вечер, и вскоре Васу, Девдас и Гаутам начали сначала робко, а потом всё смелее именовать себя последователями Каутильи. Махиша отмалчивался до последнего, не желая даже приближаться к новоявленному учителю. Однако вода продолжала падать с высоты, и через некоторое время сдался и Махиша, подсев ближе к остальным и начав слушать, как Чанакья учить владеть духом и телом ради победы дхармы, объединения народов и будущего блага Бхараты.

Чандрагупта не всегда участвовал в просветительских беседах. Куда чаще он приходил в полуразрушенную нишу, чтобы рассказать бывшему безымянному мальцу и нынешнему Индраджалику о том, как прекрасно ясное небо и чист воздух снаружи, как много животных и птиц обитает за пределами колодца, как чудесно гулять в лесу и купаться в реке. А ещё — как здорово нестись стрелой на спине скакуна по берегу реки, обгоняя ветер.

— Всё это будет у тебя, когда мы выберемся, — обещал Чандрагупта. — Я стану твоим братом и буду заботиться о тебе, если, конечно, захочешь. «Ведь своих прежних названных братьев я потерял», — мысленно добавил он, но вслух не сказал ничего, лишь бы не огорчать Индру.

Мальчик робко улыбался, всё ещё боясь поверить, что впервые в жизни обрёл семью, и слабо сжимал худыми пальчиками ладонь Чандрагупты.

Однажды в колодец упало семя баньяна. Возможно, его выронила птица или занесло ветром. Заметив это, Чанакья посоветовал скорее закопать семя в землю и тщательно поливать.

— Не знаю, как скоро выпустит нас Селевк, — сказал брамин. — Время идёт, а он, как вижу, не торопится. Но это семечко, если не погибнет, через несколько лет превратится в достаточно высокое дерево, и мы по его веткам выберемся на свободу. Поливать росток необходимо лишь поначалу. Когда корни укрепятся, оно само добудет себе влагу, и нам останется только терпеливо ждать.

Васу, Девдас и Гаутам бросились исполнять приказ ачарьи так рьяно, что чуть не вылили разом всю оставшуюся воду в ямку с семечком. Наблюдая за ними, Чандрагупта ощущал, как сердце сжимается от тоски. Когда-то Чанакья вот так же использовал преданность Индраджалика, Дхумкету и Стхулбхадры, и друзья Чандры с такой же охотой бросались исполнять каждый каприз ачарьи. За эти дни, проведённые в колодце, Чандрагупта узнал самое главное, наблюдая за учителем: Чанакья, если пожелает, даже из кровожадных разбойников, глухих к голосу совести, способен вылепить своих преданных учеников, умело играя на нужных струнах человеческих сердец. В искусстве манипулирования людьми Каутилье не было равных, Чандрагупта вдруг так ясно понял это!

Прошло ещё несколько дней. Сны стали беспокойными. В ледяном поту Чандрагупта лихорадочно метался по набитому хлопком мягкому матрацу, любезно предоставленному Селевком для него и ачарьи, видя в кошмарах, как снова и снова погибают его друзья и наивный влюблённый Мартанд. Он просыпался с криками, в слезах и долго отказывался говорить о том, почему у него опять нет аппетита и возникает желание, не дожидаясь освобождения, покончить с собой. Чанакья просыпался тоже, ибо спал рядом, хватал его за локоть или обнимал за плечи и просто держал, не отпуская. Чандрагупта всегда хотел стряхнуть с себя пальцы учителя, ему не нравились эти жёсткие, требовательные прикосновения, но потом он вспоминал о том, что кроме этого брамина в его жизни никого не осталось, и позволял Чанакье успокаивать себя.

Вскоре, обдумав сложившуюся ситуацию, Чанакья заявил, что причина кошмаров Чандрагупты — вынужденное безделье, пустые сожаления и бесплодные фантазии.

— И то, и другое, и третье, — глубокомысленно изрёк Чанакья, — не принесёт никому из нас пользы. Это опасный признак. Очень скоро не только Чандрагупта, а все мы впадём в уныние, потому что время тянется, но ничего не происходит. Безделье подобно смерти. Значит, надо начинать не только беседовать о будущих свершениях, но и тренироваться. Оружия на всех не хватает, однако можно использовать в поединках бамбуковые палки вместо мечей. Если попросить пять не слишком длинных палок, Селевк вряд ли насторожится и скорее всего выполнит просьбу. Тренировки необходимы, чтобы наши тела оставались крепкими, а разум сохранял здоровье. Места в колодце, конечно, маловато для тренировок всех сразу, но опять же выход найти можно. Например, двое сражаются — остальные стоят и наблюдают, потом пара меняется. Мы сделаем это. Ведь когда выберемся из Карта, что может случиться в любой момент, нас ждут серьёзные битвы!

Произнеся свою вдохновенную речь брамин благородно согласился обучать правилам сражения на мечах и врукопашную всех, кто пожелает в этом участвовать. Разумеется, согласились все, включая маленького Индру, и Чанакья занялся подготовкой. Как он и предполагал, уже в следующем мешке после того, как записка с просьбой была получена Селевком, прислали пять палок из бамбука подходящей длины, и тренировки начались.

Занятия длились довольно долго, но так и не помогли Чандрагупте. Несмотря на пребывание в замкнутом пространстве, отсутствие свежего воздуха и дурной сон, юноша снова ощутил, как начинает просыпаться тело, уже давно не получавшее того самого снадобья. Теперь по ночам он вскакивал и задыхался не только оттого, что ему привиделся погибающий от царского меча Мартанд или умирающий от ядовитых стрел Индра, а совсем от иного.

Ему снилось то, чего никогда теперь не может быть. Дхана Нанд входил в его прежнюю комнату, садился на край ложа и, пробравшись рукой под покрывало, с тихой улыбкой на лице, ласкал его напряжённый лингам. Пальцы царя были такими же, как наяву: нежными, горячими, умелыми. Они знали без слов, чего именно хочет Чандрагупта, прикасаясь там, где нужно, и так, как надо.