– Ты… Ты правда хочешь, чтоб я тебе помогал? После того, что случилось? – спросил я, ещё не веря.

– Ну конечно! – нимфа всплеснула руками. – Или ты до сих пор обижаешься? Ну не обижайся, пожалуйста!

– Да я и не обижаюсь…

Мозг отказывался переваривать услышанное. Чтобы отвлечься, я подтянул одно колено к груди и начал массировать стопу там, где наступил на колючку: пятка саднила, и немного шла кровь. Димеона молниеносным движением вновь оказалась подле меня и требовательно протянула руки к моей ноге.

– Где болит?

– Пустяки, – я поспешил придать себе самый беспечный вид. – Глядишь, до завтра само заживёт…

Нимфа вдруг шикнула и знаком приказала мне выпрямить ногу. Я подчинился. Друидка устроила мою стопу у себя на коленях, прикрыла глаза, положила одну руку на взъём, а вторую приблизила к пятке. Под пальцами её вспыхнули янтарные искорки. Стало щекотно, и я почувствовал, как боль начинает уходить.

– Мне закатать штаны? – спросил я растерянно.

Друидка сидела, раскачиваясь, и что-то едва слышно мурчала себе под нос. Так продолжалось с минуту. Наконец, свечение под её ладонями стало блекнуть, и нимфа открыла глаза.

– Ну, как? Всё в порядке? – спросила она.

– Всё в порядке… – ответил я всё так же растерянно: пятка не болела теперь совершенно. – Спасибо!

Друидка бережно переложила мою ногу с колен на траву и села удобнее, поджав под себя икры. По виду её я понял, что она очень довольна собой, хотя и старается этого не показать.

– Так как ты мне поможешь? – спросила она.

Я сидел на земле и всё пытался осмыслить произошедшее: меня сначала едва не прибили со страху, потом вылечили, а теперь на полном серьёзе интересуются, как я буду помогать. Что самое несуразное – так это то, что помогать я, чёрт возьми, буду! Конечно, за два года я успел сотворить немало брака, однако этот сценарий получался совсем уж лапшой – лапшой, в которую моя туристка тем не менее верила. Ощущения были странными: разнос у шефа откладывался, но особой радости я не испытывал – слишком похоже было на то, что нынче у меня не вышло даже как следует провалиться.

– Как я тебе помогу? Видишь ли… – в голове была каша, да и подобрать выражения так, чтоб не обидеть и не напугать своенравную нимфу, казалось непросто. – Видишь ли, я много знаю о диких людях, и, если ты хочешь добиться успеха, я могу оказаться полезен.

– О диких людях? – девушка глядела на меня с недоумением. – Но я знаю всё, что рассказывала Мелисса!

– Вот именно, – я кивнул. – То есть да. Да-да-да… Это, конечно, так, но я всё равно знаю гораздо больше – я сам дикий. Я смогу провести тебя там, где людей леса просто так не пропустят, и научить, как вести себя и что говорить, чтобы дикие люди вели себя с тобой более деликатно.

– Более деликатно? – друидка сопела, нахмурясь. – Но ведь Мелисса и так научила меня, как говорить и что делать.

Я вздохнул – апеллировать к событиям в Вебезеккеле, рискуя задеть самолюбие жрицы, мне не очень хотелось, но иного выхода я не видел.

– В том городе, где мы были, это не очень сработало. Нам пришлось убегать, ты ведь помнишь?

– Убегать?… – Димеона уставилась на меня в изумлении. – Ты имеешь в виду плохих людей, которые сначала показывали, что любят меня, а потом начали с нами драться?

Я кивнул.

– Но… Я же их победила!

– Димеона, послушай, – я старался говорить мягко, как только мог. – Если бы мы с тобой сразу не убежали, нами бы занялись стражники или маги, и поверь – тогда бы мы так легко не отделались.

– Стражники? Вроде воинов?

– Да.

– А их много?

– Много, девочка, много.

– Но… – лицо нимфы сделалось неуверенным. – Как же мне тогда быть? Я должна нести слово Фериссии! Если я приду к диким людям, а они опять будут плохими…

«Ура!» – подумал я.

– В этом вся штука, в этом я и хочу помочь тебе, Димеона. Видишь ли… В том городе люди не были такими плохими, просто их развеселило то, как ты вела себя и как выглядела.

Девчонка уставилась на меня, как на диво, и лишь хлопала глазками: хлоп, хлоп.

– Как я вела себя? Как я выглядела?

Я вздохнул.

– Когда я говорю «Как ты выглядела», я имею в виду «Как ты была одета».

– Одета?…

– Я бы даже сказал, что, с их точки зрения, ты совсем не одета.

– Не одета? Я?!

Димеона поднялась на ноги и принялась придирчиво осматривать себя, вертя головой и извиваясь всем телом. Я наблюдал за ней – и вдруг понял, что здесь, в лесу, наряд жрицы уже не кажется таким легкомысленным. Открытым – да, но не откровенным. Вид друидки наводил, скорее, на мысли о волшебных краях, где люди, счастливые и свободные, во всём доверяют друг другу, принимая себя такими, как есть, живут в атмосфере любви, чтут природу, днём плетут венки из ромашек, а по ночам скачут вокруг костра или, может быть, ныряют в озёра: была в образе лесной жительницы своя спокойная простота, чистота, отрешённость. Я почувствовал, что улыбаюсь, и поспешил отвести взгляд. Вот так всегда, подумал я с грустью: возьмите что-то хорошее, светлое, поместите в бытовой контекст – и увидите, как за десять минут от него ничего не останется.

– Всё в порядке! – провозгласила тем временем нимфа и, заметив моё замешательство, истолковала его по-своему и принялась объяснять: – Это – наряд проповедующей жрицы. Когда жрица готовится принять сан, она отправляется в иные земли, где должна нести слово Фериссии. Обычно все просто идут в другие общины, но я решила идти к диким людям, потому что Мелисса говорит, что они совсем заблуждаются, а раз так, то им больше всех нужно Слово. Так вот, когда жрица идёт в дикие земли, она одевается в традиционный наряд, который…

Я отмахнулся от мыслей Даффи, которые были наполнены отнюдь не юношеской тоской по непреходящему лету, и с сожалением развёл руками:

– У нас он считается неприличным.

– Неприличным?! – друидку моё заявление, казалось, шокировало. – Ты хочешь сказать, что то, в чём там ходят другие и ты, прилично, а мой наряд – нет?

– Увы, – сказал я. – Если ты хочешь, чтоб тебя слушали, а не пялились непрерывно, тебе придётся переодеться во что-то другое. У тебя есть с собой ещё одежда?

Нимфа затрясла головой.

– Не беда – купим что-нибудь в городе.

Девочку передёрнуло:

– Это будет одна из тех страшных звериных шкур, которые сдирают с бедных лис и медведей заживо?

– Нет, нет, – поспешил я успокоить доверчивое создание. – У нас шьют одежду из хлопка и льна.

– Из льна?

– Да. У вас ведь носят растения?

Димеона кивнула.

– Ну, вот и хорошо, – я с кряхтением поднялся и стал искать, куда закатился мой маркер. – В таком случае мы так и сделаем.

– А сейчас? – друидка подошла ближе. – Мы опять пойдём в этот город, да?

– Нет! – ответил я несколько резче, чем следовало. – Нет, Димеона, в этот город мы с тобой больше не пойдём – люди там на нас разобижены, и для нас будет лучше попытать счастья в другом месте.

– Где?

Я, наконец, отыскал злополучный прибор и, подумав, растворил его в воздухе – этот трюк не всегда у меня получается, но зато в следующий раз маркер можно будет достать куда незаметнее.

– Здесь поблизости есть другой город, – сказал я, вызывая в памяти карту сектора и пытаясь прикинуть, как далеко от Вебезеккеля мы ушли. – Он гораздо крупнее, но и стражников в нём куда больше, так что нам с тобой придётся вести себя осмотрительно – ни с кем не спорить и, упаси господи, не сражаться. Ты меня поняла?

Димеона затрясла головой.

– Хорошо.

– Даффи?

– А?

– А там диких людей много?

– Много, много, куда больше, чем там, где мы были, – ответил я, обуваясь.

– Ещё больше диких людей?! – лицо нимфы прямо-таки засияло. – Правда? И я смогу для них всех проповедовать?

– Угу.

– Ой, Даффи! Пошли скорей в этот город!

Я оглянулся на разорённую просеку, чтоб убедиться, что мы ничего не забыли, и кивнул:

– Что же… В путь!