– Пока! – махнул ей рукой одноклассник и угнал прочь.

Минуту Ангелина, точно завороженная, наблюдала, как свет фары его мотоцикла рассекает темноту на дороге, а потом исчезает за поворотом.

Но стоило ей со вздохом открыть калитку, как все фонари на их улице вдруг синхронно погасли. «Да ладно?» – первым делом пронеслось в голове.

Может, действительно гроза будет? Вот и электричество начинают постепенно отключать. Это же не город, где есть заземление. Но обычно такое происходит летом, а не в мае.

Мысленно посокрушавшись, Ангелина даже не успела ступить шагу, потому что ее буквально приморозил к месту звук, похожий на тот, когда кто-то фотографирует со вспышкой.

Резко обернулась – никого. У соседей в ограде она тоже не заметила никакого подозрительного шевеления, только едва уловимо шуршал ветер, волнуя листву на яблоне, сирени, рябине и прочих зеленых насаждениях.

Ангелина безотчетно скинула с плеч рюкзак, достала оттуда телефон с целью включить фонарик, но…

– Уже сдох, что ли? – она несколько раз надавила на кнопку включения-выключения, но экран мобильника по-прежнему оставался черным. Хотя, насколько помнила, батарея была заряжена как минимум на двадцать пять процентов.

Выругавшись про себя, Ангелина бросила смартфон обратно в рюкзак, перекинула через плечо одну лямку. Аккуратно, без стука закрыла за собой ворота, как вдруг звук повторился.

– Эй, кто здесь? Харэ меня фоткать! Это не смешно! – а звук повторялся и повторялся, словно кто-то пытается привлечь ее внимание. Но самой вспышки или другой активности, которая указывала бы на конкретный источник этого странного сигнала, выискать взглядом не удалось. Ангелина старалась прислушиваться, но как только замирала без движения, любой шум, кроме ветра, прекращался. – Эй! – и опять!

Привлеченная этим, Ангелина чуть приоткрыла калитку, сама высовываться не стала, а лишь окинула слегка опасливым взглядом пустую улицу – ни души. Но стоило ей отвести свое внимание от дороги, как звуки вернулись.

Под ребрами заскребла острая, уже вполне оправданная тревога.

Больше не заботясь о том, что разбудит родителей, Ангелина снова захлопнула за собой ворота, но даже не успела дойти до крыльца, как чей-то голос пригвоздил ее к тому месту, где стояла.

Ветер донес слова:

– Не подскажите дорогу? – голос, непонятно, мужской или женский, раздавался из ниоткуда и отовсюду одновременно.

Не сразу овладев собой, Ангелина резко обернулась. Калитка была наглухо закрыта.

«Дорогу? Посреди ночи? В деревеньке, аки поселок городского типа, где невозможно заблудиться? Неместный, что ли?» – но в горле будто что-то застряло, не давая словам вырваться наружу.

А когда к Ангелине все-таки частично вернулась речь, она задала единственный вопрос, волнующий ее сейчас – вопрос, который обычно задают полоумные герои типичных ужастиков, спускаясь в темный-темный подвал:

– Кто здесь? – сердце забилось где-то в районе горла. От страха скрутило живот. Наряду с этим Ангелина почувствовала сначала что-то густое и горячее над верхней губой, а потом и привкус железа на языке – кровь пошла носом. – Черт! – она резким движением утерлась рукавом ветровки, размазав кровь по лицу.

«Странно… Даже мошкара не кусает. И как я сразу не заметила?..»

Но долго рассуждать об этом не пришлось. Ангелина замерла без движения, когда спиной явственно почувствовала чье-то постороннее присутствие, но по какой-то причине обернуться не смогла. Словно… сзади находилось нечто, что сдерживало ее.

Осознание неправильности происходящего хоть и постепенно приходило к ней, но почему-то воспринималось очень отстраненно, будто его что-то глушило. Что-то… извне.

«Почему. Я. Не. Могу. Обернуться?» – здравый смысл все еще работал, и даже в правильном направлении, но с каждой секундой за него становилось все сложнее цепляться.

– Здесь кто-нибудь есть? – на этот раз громко переспросила Ангелина, до сих пор не в состоянии повернуть голову ни вправо, ни влево. Где-то на задворках сознания витала мысль, что ситуация складывалась ненормальная и грозилась перерасти в абсурдную, но зацикливаться на этом не получалось и не хотелось.

А ощущение чужого присутствия стало таким отчетливым, что уже не возникало никаких сомнений: здесь точно кто-то есть. Или, возможно, что-то.

В один момент это странное наваждение отпустило, и Ангелина на инстинктах бросилась к крыльцу. Кровь стучала в висках и заглушала даже мысли, в желудке опасно шалило, перед глазами все плыло… Быть может, поэтому она споткнулась на первой же ступеньке и, навернувшись с крыльца, шваркнулась на тротуар, больно приложившись затылком о доски.

– М-м-м, – Ангелина со стоном ухватилась за ушибленное место, а когда предприняла первую попытку встать, то, ойкнув, упала на одно колено – кажется, ногу подвернула.

Еле-еле уселась на ступеньку, с хныканьем сняла кроссовок с правой ноги и начала ощупывать лодыжку. Вроде не так уж и больно, но если надавить посильнее…

– А-ау! – это давалось ей непросто, однако Ангелина начала решительно сокращать количество ступенек между своей пятой точкой опоры и порогом дома, перенося вес тела на руки и передвигаясь одиночными скачками.

Но она была вынуждена оставить попытки вскарабкаться на крыльцо, поскольку в голове внезапно раздался какой-то высокочастотный писк. Ангелина заткнула уши, на рефлексах попыталась встать, но от боли в лодыжке тут же осела вниз. Затем почувствовала, что начала задыхаться. Ее занесло набок, и она опять упала с крыльца на тротуар, закашлялась, бессознательно хватаясь за горло. Слезы градом катились по лицу. «П-пом-мог-гит-те», – срывалось с губ беззвучное.

Что-то извне со страшной силой давило ей на череп, будто желая его расплющить, как перезревший помидор; глаза вот-вот вылезут из орбит. Все онемело, во всех конечностях чувствовалось покалывание, точно кожу пронизывают миллионы микроскопических игл. Язык вывалился; все тело, прошибаемое волнами тянущих болей, начало изгибаться в неестественных позах, мышцы горели, как после очень долгой пробежки – Ангелина уже полностью не владела собой. Лишь, в этом припадке сверзившись с тротуара в огород, могла беспомощно кататься по земле, думая, что умирает от эпилепсии.

В поле зрения то попадали, то исчезали какие-то светящиеся серебристо-красные и голубые сферы, похожие на шаровые молнии и непонятно откуда взявшиеся. От них исходил почти осязаемый гипнотический свет. Это тот случай, когда одновременно хочется тянуться к чему-то и убежать подальше.

«Может, меня током ударило?..»

Сфер становилось все больше, и вскоре они начали сливаться воедино, полностью перекрывая луч зрения. Ангелина зажмурилась, проморгалась, снова зажмурилась. А когда начала таращить слезящиеся глаза и попыталась сфокусироваться на том, что находится перед ней, поняла, что утратила эту способность – фокусировку зрения. Все поперек обзора стало размытым, смазанным и преимущественно состояло из серебряного, с проблесками красного и голубого света. Высокочастотный писк в голове оборвался, на смену ему пришел негромкий, но тяжелый монотонный гул, который звучал уже не в голове, а где-то вовне.

«Я что, умираю?»

А потом в одно мгновение все внезапно стихло, и наступило полное бессилие: все мышцы одновременно расслабились. Хоть и к Ангелине отчасти вернулась двигательная способность, крик по-прежнему не мог вырваться из ее горла. Она едва могла пошевелиться. Лежа пластом на земле, Геля жадно хватала ртом спасительный воздух и бессильно наблюдала, как гигантская светящаяся сфера вновь перекрывает луч зрения. Ангелина сомкнула веки. Казалось, еще сотая доля секунды, и сердце остановится от ужаса.

«Нет, нет, нет, я просто ударилась головой!» – мысленно успокаивала она себя, больше не размыкая глаз. Свет давил и резал радужку даже сквозь плотно сомкнутые веки. Пространство вокруг стало чуть наэлектризованным. – «Я просто сильно ударилась головой! Наверное, у меня сотрясение!» – она приложила отяжелевшую руку к ноющему затылку.