– Ну я как-то разговаривала с… Ой, я сейчас, – услышав, как в сумке завибрировал телефон, Роза отошла в сторонку.

Входящий вызов от Ангелины.

«Наверное, потеряла меня. Время-то уже!»

Но когда вместо «Привет, ты где?» Роза услышала в трубку истошные рыдания, едва не выронила мобильник из рук. Да что уж там мобильник, у нее сердце чуть не остановилось!

– Гель, пожалуйста, успокойся, – Роза отчаянно пыталась не потерять остатки самообладания, но, слыша, как заходящаяся в истерике младшая сестра не может связать даже двух слов, сама уже оказалась на грани. В голове перебирались десятки вариантов, ведь произойти могло все что угодно. – Ты сейчас где? Ты не дома? Что случилось?

Антон и Паша с разинутыми ртами смотрели на Розу, которую уже всю колотило, и, наплевав на тактичность, пытались вслушиваться в телефонный разговор.

Со слов Ангелины, которые было практически невозможно разобрать из-за душераздирающего плача, Роза только поняла, что ей стало плохо в университете и ее увезли по скорой во вторую городскую больницу. Еще она услышала что-то про аппендицит и беременность, но как связать это воедино, сообразить не смогла.

– Успокойся! Я сейчас приеду!

Она сгребла со стола кое-какие свои вещи в сумку и, даже не попрощавшись со старыми приятелями, опрометью бросилась в коридор. Ее окрикивали, но она ничего вокруг себя не слышала. Уже несколькими секундами позже Роза спускалась вниз по лестнице, в холл, и на ходу набирала такси.

– Роз, постой! – если б нагнавший ее Паша не схватил бы ее за запястье, она бы точно не остановилась. За ним, на несколько ступенек выше, с обеспокоенным видом стоял Антон. – Что случилось? Ты так быстро убежала, даже куртку не взяла, – Павел накинул пуховик на плечи бывшей подруги.

– Т-там… Ангелине стало плохо, она попала в больницу. Я н-ничего не пон-няла, что она сказала… Что-то про аппендицит вроде бы. Мне срочно надо ехать!

– Да постой же! – Паша вновь поймал Розу за руку, тем самым не давая ей поднести телефон к уху и вызвать такси. – Давай я тебя довезу.

– Как, как это могло получиться? – Роза попыталась посмотреть в красные от слез глаза Ангелины, но та постоянно отворачивалась и отводила взгляд. Всю дорогу из больницы до дома Роза задавала ей один и тот же вопрос, но ответ никак не укладывался у нее в голове.

– Ничего не было, клянусь! – глотая слезы, гнула свое Ангелина. По приезде домой Роза сразу сбегала в аптеку и купила несколько тестов. Ангелине пришлось сделать их. Все оказались положительными. И теперь она, совершенно ничего не понимая, сидела с опущенной головой, как на допросе, и мяла в руках инструкцию по применению к одному из тестов.

Не было совершенно никаких идей, как объяснить эту ситуацию Розе. Как вообще можно что-то кому-то объяснить, если сам понимаешь, что любое объяснение в данных обстоятельствах – больше, чем просто абсурд. Такого никак не может быть! Это противоречит всему: здравому смыслу, логике, физиологии.

– Гель, послушай, – Роза взяла сестру за руку и наклонилась к ней, понизив голос до полушепота. – Скажи правду. Я же не буду тебя ругать за это.

Ангелина отняла свою ладонь. Слезы встали тугим комом поперек горла, она даже толком не могла говорить, но, с усилием проглотив этот ком, севшим, заплаканным голосом выдавила:

– Я н-не м-мог-гу быть б-беременной, к-как т-ты н-не пон-нимаешь. Я ведь н-никогда н-ни с кем… Ну, т-ты пон-нимаешь.

Резко выдохнув, Роза распрямилась, начала ходить взад-вперед, закрыв лицо ладонями, стараясь прийти в себя.

– Может, у тебя появился мальчик в универе? – хотела начать издалека, но получилось прямо в лоб.

– Нет!

– Ну а от кого ты тогда забеременела? Гель, пожалуйста, скажи мне. Ты же знаешь, я всегда буду на твоей стороне.

– Я не знаю!

– Гель…

– Я ведь всегда была дома, с тобой! И никакого мальчика у меня нет!

– Успокойся, – Роза присела на диван рядом с ссутулившейся Ангелиной, положила свою ладонь поверх ее ледяных рук. Та не шелохнулась. – Я просто пытаюсь понять, как? Ты ведь уже взрослая и сама прекрасно знаешь, что так не бывает. Если ты беременна, то, очевидно, ты с кем-то… ну… встречалась или встречаешься.

Только сейчас за время всего разговора Ангелина подняла голову и совершенно затравленно посмотрела на старшую сестру. В горле сильно щипало от слез, боль в животе более или менее отпустила, но периодически все-таки возвращалась и давала о себе знать. Вот и сейчас внизу снова все сдавило жутким спазмом, вынуждая слегка сжаться.

Роза все еще выжидающе смотрела на Ангелину, но когда стало ясно, что той нечего сказать, мягко спросила:

– У тебя ведь была задержка? Почему ты ничего не сказала?

– Да у меня эти задержки постоянно. Я даже значения не придала.

Убрав ладонь с рук Ангелины, Роза легонько коснулась ее плеча, давая понять, что все хорошо и не стоит переживать.

– Я обязана спросить, – голос стал немного тверже, что заставило Ангелину напрячься в ожидании чего-то неприятного. – Как думаешь, у тебя за это время могли быть еще провалы в памяти? Или какие-нибудь… странные приступы? Не знаю, как правильнее выразиться. У тебя в последнее время не возникало ощущения, что ты чего-то не помнишь? Может, ты мне чего-то не рассказывала?

– Чт-то? Нет.

– Почему ты так неуверенно ответила? Ты сомневаешься?

– Нет, ничего такого! Я всегда дома, мы обе практически всегда дома, я никуда не хожу!

– А тогда?

– Что «тогда»?

– Ты сидела с этими… со своими одногруппниками. Допоздна, причем.

– Да, но… Мы посидели, а потом я вызвала такси и СРАЗУ ЖЕ поехала домой. Это бред! – Ангелина рубанула ребром ладони по воздуху.

– Прости, я просто… пытаюсь хоть как-то разобраться в ситуации.

Последние часы Ангелина и сама была занята этим. Она судорожно пыталась придумать хоть какое-то объяснение случившемуся – даже не для Розы, для себя. Но все это настолько выходило за рамки разумного, что полностью ломало мозг.

– Я… – Ангелина опять всхлипнула, и это заставило Розу буквально напружиниться всем своим телом. Она снова, уже более осторожно взяла сестру за руку. – Я слышала, чт-то.. что при н-некоторых видах рака т-тест на б-беременность д-дает п-полож-жит-тельный рез-зультат, – уже во всю рыдая, сказала Ангелина, хотя не собиралась делиться конкретно этой догадкой. – А в-вд-друг у м-меня опухоль!

– Ну какая опухоль, ты че городишь.

Они обнялись, и Ангелина несколько минут ревела Розе, которая гладила ее по волосам, в плечо.

– Как думаешь, как лучше сказать об этом родителям? – Роза уж думала, что вообще не решится подвести разговор к этому неприятному и страшному для них обеих моменту. Она заранее знала, какая реакция последует за ее словами. – Они…

– Стоп, – Ангелина, как по щелчку, перестала плакать, решительно вытерла слезы, отстранилась от сестры и посмотрела ей прямо в глаза, в упор. – Не говори пока ничего родителям. Мы ведь еще сами точно не знаем, что к чему. Пообещай, что не скажешь.

– Я…

– Пообещай.

Удивительно, но Роза сдалась быстро.

– Ладно. Завтра сходим в больницу, пройдешь УЗИ, сдашь кровь на… этот гормон, и там посмотрим.

С плеч словно упал тяжелый груз. По крайней мере, у Ангелины. И они с Розой снова обнялись, просидев так некоторое время.

Телефонный разговор с мамой дался очень тяжело, к тому времени Ангелина не растратила и пятой части терзавших ее эмоций. Разумеется, мама заподозрила неладное, но Геля сослалась на проблемы в университете.

Скорее всего, сразу после этого разговора родители позвонили Розе, которой также пришлось откровенно врать в трубку. А что она сейчас им скажет? Точно не правду.

Еще не отошедшая от первоначального шока Ангелина перевернулась на другой бок и подогнула ноги. Это помогало перетерпеть болезненные ощущения в животе. А когда боль, будто бы адаптируясь, накатывала снова, достаточно было лишь поменять позу. Это приносило облегчение, жаль только, очень краткосрочное. Ангелина была бы и рада выпить обезболивающее, но Роза не давала ей этого сделать под предлогом, что беременность является противопоказанием для принятия анальгетиков.