— Зови.

Когда Айнель-хатун подошла вместе с Идрисом-агой к престарелой женщине со строгим сухим лицом, опирающейся на трость, то робко поклонилась. Та смотрела на неё оценивающе и словно бы недовольно.

— Тебя зовут Айнель?

— Да, — кивнула темноволосой головой девушка.

Мирше-хатун обладала умением распознавать хороших или плохих людей, хотя иногда было трудно понять, чего больше в человеке — добра или зла. Айнель-калфу она, приглядевшись, смело отнесла к хорошим. В серых глазах были спокойствие, доброта и смирение, да и выглядела она миловидной, что сразу же располагало к ней.

— Идрис-ага пожелал сделать тебя калфой. Что же, пусть так. Меня зовут Мирше-хатун. Если ты не знала, я — хазнедар, веду дела гарема и его финансы. Теперь ты будешь отвечать перед Идрисом-агой и прежде всего передо мной за порядок в гареме. Будь справедлива и работай исправно.

— Как скажете, — поклонилась Айнель-калфа и, проводив взглядом ушедших хазнедар и евнуха, огляделась в гареме.

Теперь она была не просто рабыней, а калфой. Конечно, в гареме все мечтали о том, чтобы стать фавориткой повелителя и выбиться в султанши, но она трезво смотрела на вещи. Идти по головам ради власти она не умела, да и не желала. К тому же, среди стольких красавиц вряд ли у неё есть шанс привлечь внимание султана. А быть калфой ей казалось куда лучше, чем просто рабыней. Теперь у неё были работа и хотя бы какой-то доход.

Топкапы. Покои Эмине Султан.

Завтракая вместе с сыновьями, Эмине Султан повернула русоволосую голову в сторону дверей, когда в них вошла Элмаз-хатун. Встретив многозначительный взгляд сестры, девушка напряжённо покосилась на мальчиков, мол не при них.

— Шехзаде, вы закончили трапезу? — любезно спросила Элмаз-хатун, улыбнувшись им.

— Я-то закончил, — усмехнулся Сулейман, покосившись на брата. — А вот Осман, похоже, решил съесть всё, что было на столе. Ты так скоро в двери не пройдёшь, застрянешь, — поймав на себе гневный взгляд Османа, он ехидно рассмеялся.

— Сулейман, — с укором произнесла Эмине Султан, сразу же пресекая ссору. — Прекрати.

Вытерев рот салфеткой, Осман поднялся из-за стола и, наклонившись, поцеловал руку матери.

— Нам пора на занятия.

— Идите, — улыбнулась сыновьям султанша и, дождавшись, когда двери за ними закроются, требовательно взглянула на сестру, севшую за стол рядом с ней. — Что ты узнала? Рассказывай.

— Толком ничего не удалось выяснить. Нефизе-хатун — венецианка, из богатой и знатной семьи, образованная и явно не глупая. Но ни Идрис-ага, ни Хафса Султан не уделяют ей никакого внимания. Не думаю, что свою избранницу султанша оставила бы без опеки. Да и вряд ли она бы осмелилась проложить путь в покои повелителя девушке, способной стать ещё одной Сейхан Султан. Она слишком умна и уже сейчас рвётся к власти, подавив всех наложниц в гареме.

— То есть её выбор пал на ту, вторую девушку, — задумчиво проговорила Эмине Султан. — Что ты узнала о ней?

— Зовут Издихар-хатун. Она гречанка, родом из Мореи. Из бедной и незнатной семьи. Не красавица, но миловидная, необразованная, скромная. Полагаю, она — самый удобный вариант для Хафсы Султан. Ею легко управлять и, если что, от неё легко избавиться.

Согласно кивнув, султанша с негодованием в ярко-зелёных глаза уставилась в пространство перед собой, представляя, как её руки сжимаются на шее этой рабыни.

— Мы должны помешать планам Хафсы Султан и избавиться от этой Издихар-хатун, — процедила она.

— Эмине, если ты снова попытаешься навредить Хафсе Султан, вряд ли она смолчит и в этот раз. Хочешь, чтобы между вами началась настоящая война? Нам нужно быть осторожными…

— Я её не боюсь, Элмаз, — ухмыльнулась Эмине Султан, зло сверкнув ярко-зелёными глазами. — Пусть она боится меня.

Топкапы. Дворец Зеррин Султан.

С сочувствием и печалью Фатьма Султан наблюдала за прощанием Али-паши с дочерью Нергизшах Султан, которую она с его позволения взяла под опеку и следующим утром увозила в Эдирне — подальше от воспоминаний о матери, которые причиняли девочке боль.

— Ну будет тебе, милая, плакать, — добродушно улыбался престарелый и полный паша, обнимая прильнувшую к нему дочь. — Мы же не навсегда расстаёмся. Обещаю, я буду часто навещать тебя в Эдирне, как вернусь из военного похода. Пиши мне, когда только пожелаешь. Рассказывай обо всём, что там с тобой будет происходить, договорились?

— Да, — сквозь слёзы ответила Нергизшах Султан, взяв отца за морщинистую пухлую ладонь. — Жалко, что вы уезжаете…

— И мне жаль, моя красавица. Я должен уехать, поэтому о тебе позаботится твоя тётушка Фатьма Султан. Уверен, вы поладите.

Поймав на себе мимолётный робкий взгляд Нергизшах Султан, та тепло улыбнулась. В холл вошёл один из слуг и сообщил, что экипаж, должный сопроводить Али-пашу в порт на корабль, уже ожидает его.

— Пора прощаться, — вздохнув, воскликнул Али-паша и, ещё раз обняв дочь, крепко зажмурился. — И помни, что бы не случилось, и твоя мама, и я — мы рядом с тобой. Вот здесь, в твоём сердце, — он приложил палец к её груди слева. — Не грусти. Всё будет хорошо.

Покивав черноволосой головой, Нергизшах Султан неохотно убрала руки от отца, который, поцеловав её в лоб, на прощание кивнул Фатьме Султан и, ссутулившись, покинул холл. Плача, девочка смотрела на закрывшиеся за ним двери и не двигалась. Сочувственно нахмурившись, Фатьма Султан подошла к ней, села на корточки и погладила её по маленькому плечику.

— Не расстраивайся, Нергизшах. Как ты себя чувствуешь? Может, ты хочешь есть? Или мы можем погулять в саду. Только недолго, а то на улице холодно.

— Моя мама умерла, — полным недетской печали голосом отозвалась она, и её карие глаза с болью обратились к растерявшемуся лицу Фатьмы Султан. — А папа уехал на войну. Он ведь тоже может умереть там?

Вздохнув, Фатьма Султан ободряюще улыбнулась. Разумеется, она понимала, что вряд ли Али-паша вернётся из военного похода. Он стар и болезнен. Но Нергизшах и без того испытала огромную боль от смерти матери. Она не может сейчас потерять и отца. Хотя бы в мыслях.

— Мы с тобой будем за него молиться. Аллах убережёт его от бед. А сейчас идём, тебе нужно умыться и позавтракать. Завтра мы отправимся в путь. Знала бы ты, как красиво в Эдирне. Я там выросла… Уверена, тебе понравится. Кругом лес, а неподалёку от дворца есть большое озеро. Там…

Увлекая девочку рассказом, Фатьма Султан взяла её за руку и повела в покои, чувствуя, как в ней просыпается прежде крепко спавший материнский инстинкт. Она сделает всё возможное, чтобы этот ребёнок, лишившийся родителей, рос в любви и заботе.

========== Глава 14. Переплетение судеб ==========

Дворец санджак-бея в Трабзоне.

Ступая по одному из множества коридоров дворца, молодая девушка восточной внешности с несвойственным её возрасту серьёзным и строгим взглядом обернулась через плечо на следовавших за ней евнухов, которые несли большой поднос. На нём было множество блюд с утренними яствами.

Они подошли к дверям, находящимся в конце коридора, из которых им навстречу вышли две служанки.

— Вы закончили? — жестом остановив их, спросила сопровождавшая евнухов девушка.

— Да, Альмира-хатун, — ответила одна из служанок, потупив взгляд. — Госпожа одета. Она нас отпустила.

— Ступайте, — позволительно кивнула темноволосой головой Альмира-хатун и, вновь обернувшись на евнухов, добавила: — Что встали? Заносите.

Пропустив их вперёд себя, она вошла следом в относительно небольшие покои, освещённые лучами утреннего солнца. Их стены были отделаны золотисто-красной мозаикой, а на мраморном полу был расстелен большой узорчатый ковёр. Противоположную дверям стену с окном, выходящим в сад, окаймлял диван, обитый красной тканью. Возле него стоял низкий круглый столик, на который евнухи и поставили принесённый поднос.

Жестом выпроводив их, Альмира-хатун повернулась к госпоже, вышедшей из внутренней комнаты покоев, что служила детской. Она держала на руках одну из своих дочерей, как две капли воды похожую на неё.