— Султанша, — подобострастно поклонилась служанка. — Доброго вам утра.

— И тебе доброе утро, Альмира, — отозвалась Бахарназ Султан, пройдя мимо той в сторону тахты. Опустившись на неё, она посадила к себе на колени дочь и обняла её одной рукой. Второй же указала служанке на кувшин с шербетом, чтобы она налила ей его в кубок, что та и сделала. — Есть новости?

— Есть, — ответила Альмира-хатун, передав наполненный кубок госпоже.

Сделав глоток шербета, Бахарназ Султан вопросительно взглянула на неё, без слов требуя продолжения.

— Известно, как Карахан Султан обеспокоена тем, что Атике-хатун стала частой гостьей в покоях шехзаде. Это значит, что настал черёд новой фаворитки. И султанша уже выбрала её из тех рабынь, которых привёз Махмуд Реис. Мне об этом сообщил один из евнухов, которому было поручено подготовить рабыню к сегодняшней ночи.

— Кто она? — спокойно спросила султанша.

— Венецианка по имени Беатрис. Красива, конечно, но, как по мне, глуповата.

— Иначе и быть не может, — усмехнулась Бахарназ Султан, отставив кубок обратно на поднос. — Карахан Султан боится умных женщин, поэтому выбирает тех, кем легко управлять.

Лишившись внимания матери, Дильназ Султан закапризничала и расплакалась.

— Ильдиз, — поцеловав дочь в лоб, позвала госпожа и, когда служанка и по совместительству кормилица явилась из детской, передала ей девочку. — Она, кажется, голодна. Орхан и Айше в порядке?

— Шехзаде играет, а Айше Султан ещё не проснулась, — ответила Ильдиз-хатун и, поклонившись, вновь скрылась в детской.

— О чём ещё ты хотела поведать мне, Альмира?

— Помните, я рассказывала о том, что Махмуд Реис привёз с собой рабыню в качестве своей воспитанницы?

— Припоминаю.

— Шехзаде пожелал видеть её в своём гареме. Махмуд Реис покорился его воле, а вот рабыня воспротивилась.

Иронично выгнув бровь, Бахарназ Султан усмехнулась.

— Воспротивилась? Неужели настолько глупа? И в чём выразилось её сопротивление, любопытно?

— Не желала покидать комнату, в которой её поселили по прибытии, плакала и рвалась. Евнухи совладали с ней и насильно привели в гарем, но девица всё не унималась и даже ударила одну из калф. Тогда Фатьма-калфа в наказание велела посадить её в темницу.

Покачав черноволосой головой, увенчанной высокой короной с рубинами — её любимыми драгоценными камнями — Бахарназ Султан насмешливо улыбнулась.

— Раз уж мой шехзаде заметил её и пожелал видеть в своём гареме, то она рано или поздно окажется в его покоях. Судя по всему, рабыня не робкого десятка, но или действительно глупа, или пока что не понимает здешних правил. Посмотрим, стоит ли она моего беспокойства.

— Насчёт беспокойства, — напряжённо проговорила Альмира-хатун. — Что же делать с венецианкой Беатрис? Этой ночью она отправится в покои шехзаде.

Помрачнев, Бахарназ Султан горько улыбнулась служанке, смотревшей на неё сочувственно и расстроенно.

— Последнее, что я стану делать, так это жалеть себя. Таков уж мой шехзаде. И, если на то пошло, таковы правила жизни в гареме. Ты либо приспосабливаешься к ним, либо…

— Шехзаде Махмуд ценит вас превыше всех своих фавориток, султанша, — с тем, чтобы поддержать и ободрить госпожу, воскликнула Альмира-хатун.

— Я знаю, — самодовольно улыбнулась та, и её красивое лицо вновь засияло прежним внутренним светом уверенности. — Сколько бы не было женщин в этом гареме, ни одной из них меня не одолеть. Их руки обнимают моего шехзаде, но в его сердце только я.

Бахарназ Султан говорила эти слова едва ли не с одержимостью, всем своим существом желая, чтобы они отражали реальность. Конечно, страх потери липкими щупальцами сжимал её сердце каждый раз, когда появлялась новая фаворитка, но она находила в себе силы бороться с этим страхом и порождённой им ревностью.

Возможно, спустя целых два года и несмотря на растущее число фавориток, ей удалось сохранить свои отношения с шехзаде Махмудом только потому, что она знала: мужчин нельзя переделать. Природная мудрость подсказала ей, что мужчину нужно изучить, понять, как он устроен, и научиться подстраиваться под него, чтобы остаться рядом с ним. Её шехзаде жаждал любви не одной, а множества женщин, и Бахарназ Султан приняла это, но с условием, что она будет первой среди них. И пока что так и было.

Фаворитки появлялись одна за другой, рождали детей и, как только это происходило, оставались забыты с появлением новой фаворитки. Все, за исключением Бахарназ Султан. Она не была колдуньей, которой её окрестили злые завистливые языки в гареме. Рецепт её успеха был прост: ни разу с её уст не сорвалось упрёка в сторону шехзаде; он не видел её слёз, боли или ревности во взгляде — неизменная улыбка и ласка. Рядом с ним она была любящей и нежной девушкой, всегда держащей наготове мудрый не по годам совет или просто слова поддержки. Но в борьбе за власть она не знала пощады, и даже сама Карахан Султан опасалась её. Что уж говорить о простых фаворитках.

За те два года, что Бахарназ Султан прожила в этом гареме, она натерпелась многого. И боль от предательства любимого человека, и страх потери, и обжигающая ревность. Каждому из этих чувств она была обязана Карахан Султан. Впрочем, их отношения начинались совершенно иначе.

Ещё будучи простой греческой рабыней по имени Каллиста, девушка попала в гарем шехзаде Махмуда по приказу Карахан Султан, которая собирала его для своего сына. Чтобы представить ему наложниц, она организовала празднество с танцами. Выделяющаяся среди сотни рабынь своей яркой красотой, Каллиста была среди танцующих. Быстро смекнув, что в главное в гареме — понравиться господину и завоевать его внимание — Каллиста танцевала со всем рвением, и была вознаграждена фиолетовым платком.

Карахан Султан одобрила выбор сына, позвала к себе удачливую рабыню и предупредила её, что если она хочет чего-то добиться здесь, то должна служить ей. У Каллисты не было иного выбора, кроме согласия. Шехзаде Махмуд был очарован своей первой фавориткой, и она долгое время оставалась единственной, с кем он проводил ночи.

С растущим беспокойством Карахан Султан наблюдала за тем, как рабыня Каллиста, когда-то присягнувшая ей на службу, превращается в самостоятельную Бахарназ Султан, уже воспитывавшую собственного шехзаде. Она не могла отрицать: девушка умна, если смогла столь сильно привязать к себе её сына, что он других женщин даже не замечал. Да и Бахарназ Султан сначала неосознанно, а после целенаправленно стала соперничать с ней за влияние в гареме, претендуя на толику власти.

И тогда Карахан Султан, воспользовавшись новой беременностью Бахарназ Султан, настойчиво предложила своему сыну сначала одну, затем другую фаворитку, вытесняя их друг другом. Шехзаде Махмуд был доволен сложившимся порядком, как поначалу и его мать, посчитавшая, что с влиянием Бахарназ Султан вскоре будет покончено. Она окажется забыта и отвергнута.

Но, несмотря на растущее число фавориток и детей, что они рождали, её планы рухнули. Бахарназ Султан заняла положение главной жены, за которой всегда и неизменно оставалась священная ночь четверга. Шехзаде Махмуд теперь и совета у неё просил, так ещё вдобавок ко всему открыто демонстрировал своё предпочтение её детям в обход детям, рождённым от других женщин.

Негодующая Карахан Султан пыталась вразумить сына, чтобы тот не попадал под “губительное” влияние этой девушки, но шехзаде Махмуд оставался равнодушен к её попыткам. Султанше ничего не осталось, кроме как самостоятельно бороться за власть. И она стала стравливать Бахарназ Султан с другим фаворитками, что стали марионетками в её интригах. Но и здесь её юной сопернице удалось выстоять, при этом сохранив близость с шехзаде Махмудом и влияние в гареме.

В последние месяцы их война на время прекратилась, так как у Карахан Султан появились куда более серьёзные проблемы. Бахарназ Султан воспользовалась этим временем затишья и предпринимала попытки осторожно перетянуть на свою сторону бывших соперниц с тем, чтобы теперь настроить их против Карахан Султан. Пока что успехов в этом деле не было, но султанша не сдавалась и, всё обдумав, решила действовать не прямо, а иначе: хитростью, обманом и шантажом. Ей нужна была поддержка в гареме и опора для собственной власти.