========== Глава 9. Отравленное сердце ==========
Утро следующего дня.
Топкапы. Покои Валиде Султан.
Идрис-ага, подхватив девушку под локоть, вытянул её из длинного ряда наложниц и вопросительно взглянул на Хафсу Султан. Та, восседая на тахте, придирчиво и деловито оглядела предложенную им рабыню и, лишь поджав губы, без слов дала отрицательный ответ.
Толкнув рабыню обратно в ряд, Идрис-ага беглым взглядом пробежался по тем наложницам, которых ещё не предложил, а их осталось лишь три из уже десяти предложенных, и выбрал наиболее красивую.
— Подойди-ка, — поманил он рукой высокую девушку с длинными и блестящими чёрными волосами, взгляд которой был опущен в пол. — Шевелись!
Когда рабыня покорно подошла к нему, Идрис-ага снова повернулся к Хафсе Султан и испытал толику облегчения, заметив, что султанша задумалась.
— Твоё имя? — со спокойной властностью спросила она, видимо, удовлетворённая красотой наложницы.
— Офелия, — дрожащим от волнения голосом ответила та.
Хафса Султан раздражённо вздохнула.
— Снова гречанка, — недовольно произнесла султанша и выразительно посмотрела на поникшего Идриса-агу, кивнув в сторону дверей. Тот, поняв очередной молчаливый приказ, взмахнул рукой, велев десяти наложницам покинуть покои.
Когда двери за ушедшими девушками закрылись, Идрис-ага подошёл к Хафсе Султан и беспокойно нахмурился.
— Ни одна не смогла вас удовлетворить?
— Все красавицы, но пустые, — устало вздохнув, отозвалась султанша. — Я ищу не просто наложницу на одну ночь, а девушку, способную стать фавориткой, потеснившей Эмине Султан в сердце повелителя и сумевшей на него влиять в угоду мне в том, в чём я не могу. В этом случае нужно нечто большее, чем просто красота. Ум. А ещё… какая-то особенность. Непосредственность. Вспомни, как начинались истории Хюррем Султан, Сейхан Султан, да той же Эсен Султан и даже Эмине Султан. Помимо красоты они обладали толикой ума и у каждой из них была своя особенность, выделявшая их из серой массы наложниц.
— Особенность? — задумчиво переспросил Идрис-ага. — Объясните, что вы имеете в виду, султанша. Возможно, поняв, что вам нужно, я смогу, наконец, угодить вам и найти нужную девушку.
— Особенность Хюррем Султан — её умение несмотря ни на что не забывать об улыбке и смехе, за что её любил султан Сулейман. Даже назвал её “смеющаяся”, — почему-то печально улыбнувшись, произнесла Хафса Султан. — Жаль, её весёлый нрав не передался её дочери, в потомстве которой родилась я. Мне досталось холодное равнодушие и рассудительность Михримах Султан. Порой я рада, что живу разумом, а не чувствами, но иногда мне так хочется отпустить себя…
Задумчиво смотря куда-то в пространство, Хафса Султан опомнилась и, напряжённо посмотрев на Идриса-агу, с неудовольствием отметила про себя, что сказала лишнее.
— А Сейхан Султан? — спросил Идрис-ага, но, поразмыслив, сам поспешил дать ответ. — Непокорность и смелость, не так ли?
— Женщина, оказавшаяся дочерью одного из главных врагов османов, покорила сердце султана Мехмета не красотой, — кивнула русоволосой головой султанша. — Моя валиде рассказывала мне о ней и утверждала, что Сейхан Султан с трудом можно было назвать красивой. Её облик, как и дух, был диким и грубым. Она пошла против всех, добилась едва ли не больше того, чего смогла добиться Хюррем Султан, но поплатилась за это смертью от руки соперницы, которую давным-давно записала в проигравшие. Но даже после смерти она не оставила места для других женщин в сердце султана Мехмета.
— Эсен Султан отличалась спокойствием и любовью к правде, пусть она даже была ей во вред, — продолжал Идрис-ага, но вдруг непонимающе нахмурился. — Думаете, этим она покорила султана Орхана? Гюльхан Султан, которую она потеснила, тоже была по-своему привлекательна и, без преувеличения, красива.
— Есть в ней что-то… Кажется, будто она вмещает в себя особенную чувственность. Вокруг неё ореол печальной романтичности. А султан Орхан, видимо, именно чего-то необычного и искал после приземлённой Селин, пылкой Гюльхан и излишне благодетельной и чистой, оттого скучной Дэфне.
— Но что есть в Эмине Султан, кроме красоты? — недоумевал главный евнух. — Пытаюсь приписать ей какую-нибудь особенность, но ничего не приходит на ум.
— Ты прав, — усмехнулась Хафса Султан. — Кажется, будто в ней нет иных достоинств, кроме красоты. Но и у неё есть особенность. Она умеет любить. Ты когда-нибудь замечал, как она смотрит на повелителя? Не берусь описать. Во взгляде Филиз этого нет, вот в чём причина того, что её с такой лёгкостью потеснили. Эмине сделала повелителя центром своей жизни. Даже дети для неё менее важны. Она готова рисковать всем, лишь бы сохранить привязанность султана к себе. Она, не думая о последствиях, отравила Валиде Султан, став одной из главных причин её смерти. И это лишь потому, что валиде решила оказать Филиз поддержку в отношениях с повелителем. Это даже не любовь, Идрис. Это одержимость.
Тот мрачно нахмурился в ответ.
— Раз так, Эмине Султан не позволит вам создать новую фаворитку.
— Разумеется, она будет пытаться мне помешать, но, как я уже сказала, я живу разумом, а Эмине — чувствами. И в этом моё главное преимущество перед ней. Гнев, ревность, отчаяние — чувства, неизбежно ведущие к краху. И я хочу использовать эти чувства против Эмине. Раз она не желает принимать мою власть, я заставлю её это сделать, а заодно отвлеку от попыток лишить меня этой власти новой фавориткой. Но борьба с Эмине и контроль над гаремом не единственное, чем я намереваюсь заниматься.
— Что ещё, султанша? — напрягся Идрис-ага.
— Мехмет-паша должен стать великим визирем, — твёрдо ответила Хафса Султан. — Мои дед и отец занимали эту должность. Я хочу, чтобы теперь она принадлежала моему мужу. Он не может стать ни одним визирем, потому что все эти три должности заняты. И первым на нашем пути стоит третий визирь Альказ-паша. Сначала он, после Али-паша, а уже затем Искандер-паша — от всех нужно избавиться. Иначе не выйдет. И я хочу помочь своему мужу. Пока он в военном походе с повелителем и остальными государственными деятелями, я избавлюсь от Альказа-паши, оставленного регентом престола. Сыграем на его благородстве и жажде справедливости.
— Что у вас на уме? — испуганно спросил главный евнух и вздрогнул от коварной ухмылки, что расцвела на по-детски милом и невинном лице султанши.
Топкапы. Покои Филиз Султан.
Айше-хатун то и дело беспокойно поглядывала на свою госпожу, сидевшую на тахте и мрачно смотревшую куда-то в пространство. Наконец, не выдержав, она отложила в сторону вышивку и, поднявшись с подушки, на которой сидела у ног Филиз Султан, пересела на тахту рядом с ней.
— Султанша, — мягко коснувшись её бледной руки, прошептала Айше-хатун. — Что с вами? Тоскуете по шехзаде и повелителю?
Горько улыбнувшись, Филиз Султан медленно, будто неохотно, перевела на неё взгляд тёмно-серых глаз.
— Тоскую, — призналась она. — Но не только это меня гнетёт…
— Что же ещё? Я могу вам чем-то помочь?
Филиз Султан некоторое время молчала и вглядывалась в лицо своей служанки, верной и любящей. Похоже, единственной, кто её любил.
— На что ты готова ради меня, Айше?
Растерявшись, Айше-хатун настороженно прищурилась, но всё же ответила то, что было истиной и что от неё требовалось.
— Я всё для вас сделаю, госпожа.
— Раз так… — вздохнула Филиз Султан и, поднявшись с тахты, подошла к настенному шкафу, из которого достала стеклянный пузырёк, наполненный прозрачной жидкостью. — Лекарша Дильнар-хатун сказала, что это снотворное в больших дозах опасно, верно?
Начиная осознавать, чего от неё хочет госпожа, Айше-хатун неохотно кивнула в знак подтверждения.
— Три капли этого снотворного заставляют заснуть, а если выпить больше, то можно уже не проснуться, — мрачно произнесла Филиз Султан. — Я хочу, чтобы следующим утром Эмине не проснулась.
— Что вы, султанша?! — ужаснулась Айше-хатун и, вскочив с тахты, спешно подошла к по-прежнему мрачной госпоже. — Вы хоть представляете, чем это может обернуться для вас? Умоляю, забудьте об этом…
