Подобные изменения в жизни Топкапы многих изумили. Большинство же, а более всех Эмине Султан, привели в негодование и раздражение. Она-то надеялась со смертью Валиде Султан получить власть, а, оказалось, повелитель предпочёл ей Хафсу Султан, которая даже отодвинула её в сторону в степени близости и доверия с повелителем.

Фатьма Султан была скорее насторожена, чем раздражена происходящим. Слишком стремительно Хафса Султан ворвалась в их жизни, заняв столь высокое положение и получив в руки власть над гаремом, всем дворцом и повелителем.

Войдя в покои Валиде Султан, молодая женщина тяжело вздохнула от боли, вызванной воспоминаниями, и огляделась. Хафса Султан, облачённая в роскошное платье из тёмно-синей парчи, расшитом серебряной нитью, степенно восседала на тахте на месте покойной валиде и деловито листала одну из учётных книг, предоставленных ей Мирше-хатун. Последняя стояла подле султанши со сдержанным и непроницаемым выражением лица, держа в руках две другие книги, ждущие своей очереди.

— Фатьма, — подняв русоволосую голову и обратив серые глаза к вошедшей в покои женщине, сдержанно улыбнулась Хафса Султан. — Проходи. Как ты?

— Мне не на что жаловаться, — отозвалась Фатьма Султан и, заметив, что управляющая гарема вернулась к изучению учётной книги, тем самым показывая, что не намерена прерывать дела для разговора с ней, добавила: — Простите, что отвлекаю вас от дел. Но, услышав, что вы решили занять эти покои, я решила зайти.

На этот раз с толикой раздражения захлопнув учётную книгу и отложив её рядом с собой на тахту, Хафса Султан с подчёркнуто вежливой, оттого неискренней улыбкой, вновь посмотрела на стоявшую перед ней женщину, в больших карих глазах которой читалось невысказанное осуждение.

— Такова воля нашего повелителя. Как управляющая гарема, я имею на это право. Или ты против?

— Я, как и все, покорно принимаю волю нашего повелителя, — печально улыбнулась Фатьма Султан. — Но хочу заметить, что в последнее время его воля так или иначе опирается на вашу, если не подчиняется ей. Мой брат — человек достаточно мягкий и, похоже, вы смогли этим воспользоваться.

Хафса Султан в целом осталась невозмутимой, но улыбка, застывшая на её миловидном лице, из прохладно-вежливой превратилась в ледяную.

— До меня дошли слухи, что ты собираешься покинуть Топкапы и перебраться во дворец в Эдирне? Там ты жила вместе с матерью, и там же она похоронена, не так ли?

— Верно, — кивнула темноволосой головой Фатьма Султан, явственно ощущая в услышанном намёк на то, что ей стоит поторопиться с отъездом. — Всё готово к моему отъезду в Эдирне. Здесь, после смерти валиде, мне больше делать нечего.

— Надеюсь, жизнь в Эдирне тебя устроит. Но я не забуду о тебе, Фатьма. Негоже дочери султана быть незамужней. Наш повелитель вернётся из военного похода, и я позабочусь о тебе.

— Благодарю за заботу обо мне, — не без иронии отозвалась она и, развернувшись, покинула покои.

Проводив её взглядом, Хафса Султан повернулась к Мирше-хатун.

— Позже вернусь к делам гарема. Унесите учётные книги, Мирше-хатун. Мне пора в султанские покои.

— Как вам угодно, султанша, — поклонилась хазнедар и, собрав учётные книги, тяжело вздохнула, позволив себе это только тогда, когда двери за ушедшей Хафсой Султан закрылись. — Аллах, дай мне сил… Благо, что вы не видите этого, султанша, — вслух обратилась она к ныне покойной Дэфне Султан. — Наш повелитель попал под власть этой женщины даже сильнее, чем в случае с Эмине Султан.

Топкапы. Султанские покои.

То же самое сознавала и сама Эмине Султан. Для неё стало неприятной неожиданностью вторжение Хафсы Султан в их жизни, похожее на огромную морскую волну в сильнейший шторм, сносящую всё на своём пути и неизбежно затопляющую всё вокруг.

Она ещё могла кое-как смириться с тем, что Хафса Султан стала важным человеком для повелителя, но то, что она стала управляющей гарема было выше её понимания. Это её должность! Её власть, которой она ждала долгие годы. Она рискнула всем, подтолкнув Валиде Султан в объятия смерти, и что в итоге? Хафса Султан всё прибрала к рукам.

Здесь было место не только соперничеству за власть. Ревность. Эмине Султан так не ревновала повелителя даже к Филиз Султан, которая, к слову, из-за её беременности стала чаще бывать ночами в султанских покоях.

Султан Баязид слишком много времени проводил в обществе Хафсы Султан. Они могли часами разговаривать в его покоях, обсуждать государственные дела и предстоящий военный поход, склонившись над картой, или же вдвоём прогуливаться во дворцовом саду. Он делился с ней всем, что его беспокоило или занимало его мысли и, похоже, слышал от султанши то, что ему было нужно, так как она становилась ему всё ближе. Даже Искандер-паша, его близкий друг и прежде главный советник, был вынужден подвинуться и тем самым заметно отдалился от повелителя.

Эмине Султан просто-напросто не оставалось места в жизни повелителя. Из-за беременности она не могла бывать у него по ночам, и теперь Филиз Султан, сияя от счастья, разделяла с ним ночи в его объятиях. Днём же рядом с повелителем была Хафса Султан. Теперь все его дни и ночи принадлежали не ей одной, как было прежде, а двум другим женщинам. И Эмине Султан с отчаянием, болью и ревностью понимала, что неизбежно теряет повелителя и что не в силах этого изменить.

Оттого в её сердце разожглось пламя всё крепнущей ненависти к Филиз Султан и Хафсе Султан — женщинам, отобравшим у неё повелителя и разрушившим её жизнь. Она с жарким нетерпением ждала того дня, когда султан Баязид отправится в военный поход, чтобы всё изменить. Султанша не собиралась сдаваться и принимать поражение. Она намеревалась бороться из всех сил, чтобы вернуть утраченное и воздать по заслугам соперницам за власть и любовь.

В султанских покоях постепенно собирались члены династии для прощания с повелителем. Стоя рядом со своими сыновьями в ряду с сёстрами повелителя, стоящими перед ней, и Эсен Султан, стоящей после, Эмине Султан надменно взглянула на вошедшую в покои Филиз Султан, за которой следовала её дочь Эсма Султан.

— Султанши, — поклонилась Филиз Султан сёстрам повелителя и, сделав вид, что не замечает на себе полного ненависти взгляда Эмине Султан, встала в ряд перед ней, толкнув её плечом.

Неизбежное начало очередной ссоры прервал приход Хафсы Султан, которая, горделиво пройдя по покоям, встала первой в ряду, не обратив внимания на множественные возмущённые и недоумевающие взгляды.

Эмине Султан заполыхала от ненависти, но с усилием подавила её в себе, так как в покои вошёл повелитель, а следом за ним шехзаде Мурад. Оба уже были облачены в походные одежды из кожи и меха.

Султан Баязид в целом уже оправился от смерти матери, но в глубине его тёмно-карих глаз всё ещё таилась боль и тоска. Несмотря на это, он улыбнулся своей семье, и улыбка вышла вполне тёплой.

Хафса Султан улыбнулась не менее тепло, к всеобщему изумлению, когда повелитель подошёл к ней, стоявшей первой в ряду, и благосклонно подал руку. Взяв её, султанша оставила на ней поцелуй, но, распрямившись, не отпустила руки мужчины.

— Я молю Аллаха, чтобы этот военный поход закончился великой победой османов и чтобы он уберёг вас от всех напастей, повелитель. Можете не волноваться, я всеми силами буду поддерживать порядок в гареме, который вы мне доверили.

— Не сомневаюсь, что тебе это удастся, Хафса, — кивнул темноволосой головой султан Баязид и теперь уже ко всеобщему не изумлению, а ошеломлению, перевернул её ладонь, в которой она держала его руку, и поцеловал её. — Твоя помощь и поддержка помогла и мне, и всей нашей семье пережить боль утраты, восстановить порядок в гареме, когда он был нарушен, и построить флот в то тяжёлое время, когда государственная казна не могла себе этого позволить.

— Для меня нет ничего ценнее семьи и нашего государства, повелитель, — отозвалась Хафса Султан, на что Эмине Султан закатила ярко-зелёные глаза.

— Фатьма, — подойдя к стоявшей второй в ряду старшей из своих сестёр, повелитель позволил ей поцеловать свою руку и тепло улыбнулся. — Хафса сказала мне, что ты хочешь покинуть Топкапы и перебраться в Эдирне. Что же, если ты так хочешь, никто не станет чинить тебе препятствия.