— А что насчёт бунта в гареме? — приобняв её за плечи одной рукой, спросил мужчина.

— Я обратилась за помощью к Ферхату-аге, и он уже нашёл рабынь, которые по моему приказу разожгут бунт. Но я жду подходящего момента.

— Разумно, — тонко улыбнулся Мехмет-паша и, поцеловав жену в висок, отстранился. — Мне пора. Подготовка к военному подходу требует много усилий от Совета Дивана. Я буду поздно. Если будешь в Топкапы, зайди ко мне.

— Конечно, буду. Сегодня же в Топкапы празднество в честь свадьбы Михримах и Искандера-паши. Увидимся.

Топкапы. Гарем.

— Шевелитесь, шевелитесь! — раздражённо замахал руками Идрис-ага, смотря на евнухов, несших подносы с праздничными яствами во дворцовый сад. — Аллах, дай мне терпения…

Мирше-хатун, выйдя из одного из коридоров ему навстречу, поджала губы, пряча улыбку.

— Идрис-ага, ты кричишь так, что стены сотрясаются.

— Мирше-хатун, — спохватился он и, заулыбавшись, поклонился. — Как же тут не кричать, когда эти остолопы ничего нормально сделать не могут.

— Мы всё успеваем. Успокойся, а то, глядишь, и до самого празднества не доживёшь.

— Типун вам на язык, — фыркнул главный евнух, но, наткнувшись на возмущённый взгляд Мирше-хатун, заискивающе улыбнулся. — Я не то хотел сказать…

Не став его слушать, Мирше-хатун подняла седовласую голову и с сожалением посмотрела на закрытые двери покоев Валиде Султан. Идрис-ага, проследив за её взглядом, преувеличенно горько вздохнул.

— Как наша султанша? Почтит своим присутствием празднество?

— Да какое там… — с искренней болью в голосе отозвалась хазнедар. — Утром боли усилились, и снова пришлось дать ей опиум. Грех праздновать, когда наша султанша в таком состоянии.

— Ну кто же знал, что так выйдет, — пожал плечами Идрис-ага и, посмотрев в сторону проходящего мимо евнуха, который оступился и едва не выронил поднос из рук, всплеснул руками. — Ты что, ходить разучился?! Неси скорее. Что встал? В полдень празднество, а у нас ещё ничего не готово! А бедному Идрису за вас, остолопов, отвечать…

Закатив глаза, Мирше-хатун обошла его и направилась по своим делам.

Спустя некоторое время…

Топкапы. Покои Михримах Султан.

Боясь окончательно её потерять, Эсен Султан скрепя сердце смирилась с решением дочери о её свадьбе с Искандером-пашой, но ей всё ещё было неспокойно. Какое-то тревожное чувство засело в груди и не отпускало, пока она с натянутой улыбкой созерцала то, как служанки готовили Михримах Султан к грядущему празднеству.

Интуиция редко подводила её, и Эсен Султан привыкла ей доверять. А сейчас она упрямо твердила, что эта свадьба ни к чему хорошему не приведёт. Возможно, это просто глупый страх, а вовсе не интуиция? Она не знала.

— Ну как, валиде? — волнительно спросила Михримах Султан, отойдя от зеркала и повернувшись к ней.

Прекратив попытки разобраться в своих чувствах и ощущениях, Эсен Султан обратила серо-голубые глаза к дочери.

На ней было очень изящное и буквально истончающее нежность платье из бледно-голубого шёлка, похожее на струящийся лунный свет. Золотисто-светлые волосы были распущены, и мелкими кольцами спадали по плечам и спине. Она казалась такой миниатюрной, хрупкой и беззащитной, что Эсен Султан ощутила острое желание её защитить.

— Аллах да убережёт тебя от сглаза, — со слезами на глазах выдохнула она и порывисто обняла дочь. Михримах Султан растроганно рассмеялась и обняла её в ответ, крепко зажмурившись. — Поверить не могу, что ты уже выходишь замуж… Как быстро летит время. Моя маленькая девочка выросла…

— Мне страшно, — шёпотом, будто это страшная тайна, призналась Михримах Султан. — Внутри всё как будто… трепещет. Вы чувствовали то же в день вашей свадьбы?

Эсен Султан помрачнела и, опустив серо-голубые глаза, с болью вздохнула.

— Простите, — спохватилась Михримах Султан, сжав её руки и поцеловав. — Я не хотела.

— Всё в порядке, — отозвалась женщина, но улыбнулась вымученно. — Все невесты волнуются в день своей свадьбы. Было бы странно, если бы не волновались.

— Султанша, — раздался неуверенный голос одной из служанок и, когда к ней обернулась Михримах Султан, она продолжила: — Нужно торопиться. Совсем скоро начнётся празднество.

— Надень, — нежно улыбнулась Эсен Султан, отыскав в одной из шкатулок с драгоценностями кольцо с лунным камнем — вчерашний подарок повелителя. — Оно подойдёт к твоему платью.

Благодарно улыбнувшись, Михримах Султан надела кольцо на средний палец правой руки и, полюбовавшись им с восхищением в серых глазах, с готовностью вздохнула.

— Идёмте.

Топкапы. Дворцовый сад.

Тем временем во дворцовом саду Топкапы близилось к началу празднество, последние подготовки к которому были завершены. Территория была разделена на две половины: мужскую и женскую. На каждой из них был размещен шатёр для членов правящей семьи, а перед ним было рассыпано множество столиков для гостей.

На мужской стороне в шатре уже восседал султан Баязид на своём просторном троне, с интересом наблюдавший за ходом поединка борцов. У его ног на подушках расположились шехзаде Мурад, шехзаде Осман и шехзаде Сулейман, разговаривающие между собой и смеющиеся.

Искандер-паша стоял рядом со сложенными в замок руками и с непроницаемым выражением лица созерцал празднество. Остальные приглашённые паши и беи сидели за столиками, трапезничая и ведя разговоры.

Искандер-паша слегка нахмурился, увидев приближающегося к шатру Мехмета-пашу — его главного противника в Совете Дивана. Он был зятем династии и, верно, потому был столь самоуверен. Человек опасный, поскольку обладал умом и был расчётлив, хитёр и амбициозен.

— Повелитель, — подойдя к шатру, поклонился он и удостоился благосклонной улыбки султана Баязида. — Шехзаде.

— Добро пожаловать, Мехмет-паша. Присоединяйся.

— Прежде хотел бы поздравить великого визиря, если позволите, повелитель, — отозвался тот и, повернувшись к напряжённому Искандеру-паше, улыбнулся преувеличенно дружелюбно, намеренно подчёркивая свою неискренность. — Искандер-паша, примите мои поздравления в связи с вашей свадьбой. Как известно, брак с султаншей — огромная честь.

— Благодарю, Мехмет-паша, — холодно отозвался великий визирь. — Кому, как ни вам, говорить о чести.

Усмехнувшись, тот поклонился и направился к столику, за которым его уже ждали его сторонники.

— Искандер, — насмешливо воскликнул султан Баязид. — Я не ослышался? Оказывается, ты умеешь иронизировать.

— В особо редких случаях, — отозвался он.

Когда началось выступление лучников, шехзаде Осман, обожавший оружие и всё, что было связано с воинским искусством, заинтересованно подался вперёд. Шехзаде Мурад, заметив это, по-доброму усмехнулся.

— Куда он стреляет? — возмущённо воскликнул шехзаде Осман, указав на пустившего стрелу воина. — Неужто лук держит впервые?

Султан Баязид и шехзаде Мурад со снисходительными улыбками переглянулись между собой, а шехзаде Сулейман насмешливо фыркнул.

— Даже он стреляет лучше тебя.

— Что ты сказал? — обиженно переспросил шехзаде Осман, подавшись к брату с угрожающим видом, но сидевший рядом с ним шехзаде Мурад хлопнул его по плечу, и тот сразу вернулся на место.

— Прекратите, — недовольно произнёс шехзаде Мурад. — Хотя бы не при отце.

Султан Баязид недовольно посмотрел на сыновей и, удостоверившись, что они притихли и вернулись к созерцанию вступления лучников, отвернулся.

Тем временем в женском шатре, в котором расположились пока что только Филиз Султан с дочерью Эсмой, происходил тихий, но напряжённый разговор.

— Сколько бы не предупреждала тебя — всё без толку, — возмущалась Филиз Султан с деланным благожелательным видом, чтобы их ссора не привлекла внимание слуг.

— Валиде, — беспомощно выдохнула Эсма Султан, но умолкла, так как мать вскинула руку, жестом велев ей сделать это.

— Позоришь и меня, и повелителя перед всеми. Отсутствие успехов в учёбе я ещё могу понять, но тайные побеги из дворца — верх легкомыслия и глупости. Неужели я так тебя воспитывала?