— Пей свой яд! — с ненавистью процедила Эсен Султан, смотря на напряжённую Зеррин Султан.

Мельком оглядевшись, последняя поднялась с подушки и как можно более высокомерно взглянула на Эсен Султан, всё ещё протягивавшую ей кубок.

— Вы, верно, рассудка лишились?

— С чего ты взяла, что в кубке яд? — недоумевала Дэфне Султан. — И причём здесь Зеррин?

Нилюфер Султан не знала, верить матери или нет. Созерцая происходящее, она смотрела то на мать, то на Зеррин Султан, пытаясь понять и во всём разобраться. У Зеррин Султан определённо был мотив её отравить, но делать это вот так открыто и необдуманно? Она же не настолько глупа?

— Полагаю, Эсен Султан просто-напросто перенервничала, — вмешалась Хафса Султан, спокойно улыбнувшись. — Если ей будет спокойнее, слуги заберут кубок. Мирше-хатун, — обратилась она к хазнедар, многозначительно кивнув в сторону Эсен Султан. — Будем считать это досадным недоразумением.

Подойдя к Эсен Султан, Мирше-хатун протянула морщинистую руку за кубком, и та, растерявшись на мгновение, всё же передала его. Повернувшись к Зеррин Султан, женщина одарила её взглядом со сдержанным негодованием и обвинением, но смолчала, так как понимала, что у неё нет доказательств и перед ней, как-никак, султанша династии.

— Внимание! — раздался голос Идриса-аги, вошедшего в покои. Напряжение, царившее в воздухе, разрядилось, и женщины, поднявшись на ноги, склонились в поклонах, исключая Валиде Султан, оставшуюся бессильно сидеть на тахте. — Султан Баязид Хан Хазретлери!

Высокий широкоплечий мужчина с тёмными волосами и тёмно-карими глазами, облачённый в роскошный сине-золотой кафтан, с присущей ему тёплой улыбкой вошёл в покои. За ним следовал евнух, державший в руках подушку из красного бархата, на которой покоилась маленькая искусно украшенная шкатулка.

— Михримах, — отыскав взглядом девушку, султан Баязид подошёл к ней и, положив смуглые руки на её хрупкие плечи, чинно поцеловал в лоб. Султанша смущённо порозовела и несмело улыбнулась в ответ. — Поздравляю. Да будет счастлив ваш брак.

Эсен Султан мрачно наблюдала за ними со стороны, а Дэфне Султан, наоборот, с улыбкой.

Обернувшись через плечо на евнуха, повелитель требовательно протянул к нему смуглую руку, и тот вложил в неё шкатулку.

Открыв крышку, султан Баязид достал из шкатулки маленькое и обладающее изяществом на грани нежности тонкое кольцо с маленьким и круглым молочно-белым лунным камнем посередине в обрамлении крошечных бриллиантов, похожих на ослепительно сверкающие капельки росы.

Восхищённо улыбнувшись, Михримах Султан несмело протянула руку, и повелитель надел на её средний палец подаренное кольцо.

— Оно прекрасно, — одобрительно кивнула светловолосой головой Дэфне Султан, а после с любовью взглянула на сына. — Твоя работа?

Повелитель утвердительно кивнул и, мельком оглядев находящихся в покоях женщин, вдруг растерянно нахмурился.

Филиз Султан горько усмехнулась, заметив это. Он искал Эмине Султан. Несмотря на то, что он в качестве наказания за её недостойное поведение демонстрировал своё безразличие к ней, всё равно искал её взглядом.

— Оставайся, — предложила Валиде Султан, заметив, что сын поворачивается к дверям.

— Нет, валиде. Ночь хны — вечер исключительно женский. Я пришёл только для того, чтобы поздравить Михримах.

Проходя мимо дочери Эсмы Султан, повелитель остановился, поцеловал её, улыбнувшуюся, в лоб и вышел из покоев.

— Уже полночь, — произнесла Валиде Султан, многозначительно оглядев присутствовавших. — Возвращайтесь к себе. Мирше-хатун, распорядись, чтобы в гареме также закончили празднество. Довольно на сегодня.

Зеррин Султан, покидая покои, столкнулась в дверях с Эсен Султан и, надменно нахмурившись, обошла её, слегка задев плечом.

Нилюфер Султан, увидев это, закатила тёмно-карие глаза и после, идя по тёмному коридору рядом с матерью, осторожно покосилась на неё.

— Валиде, вы думаете, в кубке действительно был яд?

— Я знаю это, — мрачно ответила Эсен Султан, смотря перед собой. — Зеррин Султан поклялась забрать у меня то же, что я забрала у неё. Семью. И судя по тому, что я увидела в её взгляде, она не остановится на этом неудавшемся отравлении. Нам всем, а именно мне, тебе и Михримах, следует быть осторожными.

— Я не позволю ей навредить вам, — горячо воскликнула Нилюфер Султан.

— Оберегать нас всех — моя обязанность, а не твоя, — посмотрев на неё со снисходительной нежностью, отозвалась Эсен Султан. — Но я буду благодарна, если ты впервые согласишься быть со мной на одной стороне.

Ночь.

Для того, чтобы покинуть ложе и достойно предстать на празднестве, Валиде Султан потратила последние жизненные силы. Теперь, вернувшись в постель, она изнемогала от небывалой доселе боли во всём теле, из-за которой не могла сдержать полных муки стонов.

Мирше-хатун, обеспокоенная резко ухудшившимся состоянием султанши, вызвала лекаршу Дильнар-хатун. Та, проведя осмотр, пришла к выводу о том, что Валиде Султан умирает, но её муки может унять опиум, способный помочь ей вынырнуть из реальности. Это было крайней мерой, но иначе было нельзя.

Созерцая то, как Валиде Султан после испития дозы опиума перешла в бессознательное состояние, похожее на сильное опьянение или безумие, Мирше-хатун мрачно хмурилась.

Тем временем в своих покоях Филиз Султан готовилась ко сну. Стоя перед большим зеркалом в ночном платье из чёрного шёлка, она медленно и неторопливо расчёсывала гребнем свои длинные тёмно-русые волосы.

Её взгляд, полный привычной тоски, созерцал отражающуюся в зеркале красивую женщину — невысокая, стройная и бледная, оттого кажущаяся хрупкой; её тёмно-серые глаза в обрамлении тёмно-русых волос напоминали о дожде, тучах и грозе, что добавляло её внешности толику мрачности. На её лице уже появились намёки на морщины и, отложив гребень, Филиз Султан с болью во взгляде провела пальцами по лицу, которое неизбежно старело.

Неожиданно раздался стук в двери и, испуганно вздрогнув, султанша убрала руки от лица и недоумевающе посмотрела на вышедшую из внутренней комнаты Айше-хатун, тоже уже переодевшуюся ко сну.

— Посмотри, кто это.

Подойдя к дверям, Айше-хатун отперла замок и, приоткрыв одну дверь, выглянула в коридор, а после тут же отступила в сторону, пропуская в покои Идриса-агу.

Нахмурившись, Филиз Султан многозначительно посмотрела на свою служанку, и та поспешно подала ей шёлковый халат, в который султанша тут же укуталась.

— В чём дело, Идрис? В столь позднее время…

— Прошу прощения, султанша, — поклонился главный евнух. — Я здесь для того, чтобы передать приказ повелителя.

Филиз Султан недоверчиво усмехнулась, а после, переглянувшись с Айше-хатун, медленно подошла к Идрису-аге.

— Какой приказ? — раздался в покоях её дрожащий от волнения голос.

— Сегодня — четверг, и повелитель пожелал принять вас у себя.

Прикрыв веки, Филиз Султан счастливо заулыбалась и, позабыв о своей недавней тоске, велела Айше-хатун помочь ей подготовиться.

Пока одна из жён султана на радостях готовилась к встрече с ним, вторая, лишённая его внимания в наказание, нервно расхаживала по своим покоям в ночном платье из красного шёлка и теребила один из золотисто-русых локонов своих распущенных волос.

— Осман, Сулейман — прекратите, — слыша возню в детской комнате, означавшую, что сыновья не спят, а балуются, строго произнесла Эмине Султан. — Ложитесь спать. Немедленно.

Возня прекратилась и, устало вздохнув, Эмине Султан потёрла пальцами виски, в которых зарождалась боль, вызванная её нервозностью.

Двери распахнулись, и в покои вошла Элмаз-хатун, которая, покосившись в сторону детской комнаты в намерении убедиться, что дети спят и не услышат их разговора, подошла к сестре, смотревшей на неё в напряжённом ожидании.

— Ну что?

— Прежде Дильнар-хатун удавалось подлить ежедневную дозу яда в лечебный отвар, который каждый раз перед сном пила Валиде Султан, — принялась докладывать Элмаз-хатун. — Сегодня не удалось. Оказалось, и без яда состояние султанши резко ухудшилось. Ей даже вызвали лекаршу. Похоже, всё серьёзно.