— И откуда ты знаешь столько поговорок? — чуть усмехнулась Нуране, лицо которой все еще было покрасневшим и опухшим от недавних слез. — Да ты просто кладезь народной мудрости, ага. Хорошо, что эта мудрость служит мне.

— Я служу Карахан Султан, а тебе лишь согласился помогать советом время от времени, — поправил ее евнух, но с тенью насмешки. — Однако мои советы ничем тебе не помогут, если ты не возьмешь собственную судьбу в свои руки.

— И что ты посоветуешь? Что мне делать сейчас?

— Не высовывайся лишний раз из комнаты, язык держи за зубами и ни с кем старайся не конфликтовать. За тобой сейчас наблюдает множество глаз, и все ждут, когда ты споткнешься. Даже Карахан Султан обеспокоена тобой и велела мне за тобой наблюдать. Смотри, будь осторожна, а с нею всегда будь мила и приветлива, что бы султанша не говорила и не делала. Не давай ей повода избавиться от тебя, что для нее не составит труда.

Нуране серьезно кивала, слушая его, и полнилась нешуточной тревогой. Гарем становился для нее все опаснее с каждым шагом, который она делала на пути к желанному возвышению. Теперь, после смерти Анны, она осталась одна, без поддержки. И каждый жаждал ее падения — одни из зависти, другие из страха за свое положение, а третьи в силу того, что она может представлять угрозу, если вдруг обретет власть.

— Неплохо было бы, окажись ты беременна, — заметил Радмир-ага. — Ты уже давно являешься фавориткой, а на этой охоте многие ночи была с шехзаде. Как думаешь, ждать ли тебе хорошей новости?

— А давай проверим? — вскинула брови Нуране и ухмыльнулась. — Пусть лекарь осмотрит меня, там и узнаем. Но ты прав, мне давно пора принести хорошую весть шехзаде… Дай Аллах, так и будет. Вот гарем-то обрадуется, а уж как будет рада Карахан Султан и представить трудно, не так ли?

Радмир-ага лишь хмыкнул и головой покачал на ее ехидство, после чего отправился за лекарем.

Покои Бахарназ Султан.

— Есть новости? — Бахарназ Султан пребывала на террасе и, услышав приближающиеся шаги, задала этот вопрос даже не повернув черноволосой головы и продолжая лицезреть бесконечное море палаток военного лагеря, лежащее под холмом.

— Состояние Гюльнур Султан плачевное, — откликнулась Альмира-хатун, подойдя к своей госпоже и поклонившись. — В гареме судачат, что она при смерти.

— Да сократит Аллах ее муки, — без капли сожаления произнесла Бахарназ Султан, и в ее золотых глазах полыхнуло злорадство. — Пусть же он позволит ей поскорее испустить дух и заберет ее к себе вместе с тем ребенком, которого ей не довелось родить, — ее сладкий голос сочился ядом.

— Султанша… — осторожно заговорила служанка, заставив ту обернуться на нее с толикой настороженности. — В гареме ходят слухи… будто это вовсе и не лихорадка, а отравление, вами и устроенное. Будто бы вы пожелали так отомстить беременной Гюльнур Султан за то, что больше не можете иметь детей, а от ее сына избавились, дабы расчистить путь к трону своему шехзаде.

— Что еще за вздор? — холодно возмутилась Бахарназ Султан, повернувшись к ней всем телом. — Кто распускает эти грязные лживые сплетни?

— Не знаю, но гарем упорно им верит…

— Пусть себе судачат, — раздраженно бросила султанша и снова повернулась к перилам, положив на них ладони. — В подобном никто не сможет меня уличить хотя бы потому, что ни в каком отравлении я не замешана. Аллах милостиво позволил мне наблюдать за смертью той, от которой я намеревалась избавиться. Что же, Гюльнур ушла с моей дороги вместе со своим сыном без каких-либо усилий с моей стороны. И кто же остался? Наша драгоценная «валиде» и ее верная рабыня Элиф, да еще эта Нуране, вдруг поднявшая свою не слишком-то красивую головку.

— Султанша, теперь, когда Элиф Султан вынуждена выполнять ваши приказы… Что вы намерены делать? Как мы с помощью нее избавимся от власти Карахан Султан? Мы об этом толком и не подумали.

Ухмыльнувшись, Бахарназ Султан обернулась на нее и с надменным самодовольством ответила:

— Начинать нужно, держа в голове конечный результат. У меня давно уже готов план, Альмира. И мы больше не станем выжидать подходящего момента, так как он настал. Шехзаде убит горем и, по слухам, пребывает в ярости. А эта его ссора с матерью, когда он разгромил ее покои и даже ударил ее? Да он в таком состоянии уничтожит ее собственными руками! Так что лучшего момента не найти. Передай Элиф, что этой ночью я жду от нее выполнения ее обязательств, иначе ее матери не жить. Пусть найдет рабыню и щедро заплатит ей за то, чтобы этой ночью та прокралась в мои покои и покусилась на мою жизнь вот с тем кинжалом. Посоветуй ей Ализе-хатун — я с ней уже обо всем условилась. Она во всем «сознается», когда начнется расследование, и обвинит в организации покушения Элиф, а мне не причинит никакого вреда.

Бахарназ Султан кивнула на шкатулку, которая покоилась на столике возле дивана. Альмира-хатун взяла эту шкатулку в руки и достала из нее маленький серебряный кинжал, рукоять которого была богато украшена рубинами.

— Это же… — изумилась служанка, пораженно посмотрев на довольную госпожу. — Тот кинжал, которым хвалилась Элиф Султан после рождения дочери. Его ей подарил шехзаде в благодарность за ребенка. Как он оказался у вас?

— Ее служанка Элизар-хатун помогла мне в этом. Она оказалась весьма сговорчивой, получив мешок золота, и согласилась выполнить мое поручение, а именно выкрасть этот кинжал из вещей своей госпожи. Он избавит шехзаде от сомнений, что именно Элиф организовала покушение на меня, а ведь известно, что она и шагу ступить не может без Карахан Султан. И кто же, выходит, покусился на мою жизнь чужими руками?

Альмира-хатун понимающе ухмыльнулась и, спрятав кинжал в рукаве, поклонилась.

Покои Карахан Султан.

Элиф Султан вошла в покои и увидела снующих по ним слуг, которые приводили разгромленные покои в порядок под чутким руководством Фатьмы-хатун. К ней султанша и обратилась, не обнаружив хозяйки покоев.

— Султанша на террасе, — сообщила Фатьма-хатун и добавила: — Она не в лучшем настроении.

— К счастью, я пришла с хорошей новостью, — сверкнув радостной улыбкой, отозвалась Элиф Султан и, обойдя недоуменно посмотревшую на нее хазнедар, направилась на террасу.

В действительности Карахан Султан, которую она там нашла, была мрачнее тучи. Она восседала на диване, откинув одну руку на его спинку, и с задумчивостью смотрела на простирающийся с балкона вид. Осторожно поглядев на нее, Элиф Султан подошла и поклонилась.

— Простите, если потревожила вас, султанша. Я зайду позже, если вам угодно.

— Проходи, садись, — оторвавшись от своих раздумий, Карахан Султан посмотрела на нее с теплом и кивнула на подушку у своих ног. — Что такое, Элиф? Ты вся светишься. Неужели у нас в столь темное время есть повод для радости?

— Знаю, радость моя неуместна в том положении, в котором мы все оказались, но… — виновато заговорила фаворитка, и, помедлив, не сдержала своей лучезарной улыбки. — Я жду ребенка, и это осветило мой день, как теплые лучи освещают землю с восходом солнца после темной холодной ночи.

— Вот как? — приятно удивилась Карахан Султан и, протянув руку, коснулась ею щеки улыбающейся девушки, которая и сама была для нее подобно лучику света. — Я очень рада за тебя, милая, и, надеюсь, ты подаришь моему льву еще одного славного наследника. Видит Аллах, ему сейчас необходимы добрые вести…

От этих слов Элиф Султан омрачилась и, забыв обо всех обидах и ревности, которая и разрушила их с Гюльнур Султан дружбу, тихо спросила:

— Как Гюльнур? Я все надеюсь, что она начнет поправляться, сможет побороть это недуг и… клянусь, я буду рада, если она выживет и сможет снова стать матерью. Никому не пожелаю того горя, какое она пережила, потеряв Мехмета.

Карахан Султан отвернулась и вздохнула.

— Обрадовать мне тебя нечем… Лекари уповают лишь на то, что она не будет долго мучиться и покинет нас поскорее.

Понурив светловолосую голову, Элиф Султан ощутила обжигающее чувство вины. В такое время она должна была быть рядом с подругой, но страх, что и она станет жертвой этой лихорадки, был сильнее любых других чувств. Да, это было эгоистично, но султанша не хотела покинуть этот мир как ее подруга, когда под сердцем у нее был ребенок. Да и Гюльнур было уже нечего терять — она похоронила все свои надежды вместе с сыном, а у нее, Элиф, было двое маленьких детей, которые в таком месте, как гарем, не выживут без материнской любви и защиты.