— Когда кончится траур, этот дворец вновь познает веселье, — поглядела на нее Хафса Султан.

Нилюфер Султан резко повернула к ней голову и нахмурилась, понимая, что она имеет в виду ее свадьбу с Коркутом-пашой.

— О чем вы, султанша? — удивилась тем временем Михримах Султан.

— Вы, верно, еще не знаете, — холодно улыбнулась Хафса Султан. — Наша Нилюфер Султан тоже готовится выйти замуж.

Обе девушки в ошеломлении повернулись к последней, а та в свою очередь надменно посмотрела на самодовольную Хафсу Султан.

— Еще ничего не решено! — процедила она сквозь зубы. — Повелитель даже не знает об этом вашем желании выдать меня замуж.

— Сегодня же я намерена исправить это упущение и поговорить с ним, — невозмутимо отреагировала Хафса Султан, наградив ее взглядом свысока. — Кстати, Нилюфер, спешу обрадовать тебя. На днях в столицу, наконец, должен прибыть твой будущий муж Коркут-паша, так что тебе недолго осталось ждать свадьбы.

В негодовании Нилюфер Султан вскочила с подушки и спешно покинула гарем под взглядами остальных султанш. Эсма Султан из ревности к Серхату и в силу неприятного нрава Нилюфер Султан почувствовала злорадство. Наконец-то эту выскочку поставят на место. Михримах Султан же неосознанно ощутила жалость к сестре, так как сама часто становилась свидетелем того, как та уверенно и гордо заявляла, что выйдет замуж только если сама того пожелает. Увы, в этом дворце никто не стал спрашивать ее о том, чего она желает, как, впрочем, поступили и со всеми ними.

— А кто этот Коркут-паша? — с любопытством спросила она, поглядев на тетю.

Топкапы. Зал заседания совета.

Искандер-паша восседал на тахте и изучал документы, предоставленные ему главным казначеем, когда в зал заседаний вошел улыбающийся Давуд-паша. Он, поймав на себе взгляд великого визиря, подошел к нему и поклонился.

— Паша.

— Чем это ты так доволен? — усмехнулся Искандер-паша, отложив документы в сторону.

— Так вы еще не знаете? Коркут-паша прибыл, он ждет в коридоре. Мы с ним успели немного поговорить.

— Неужели? — в удивлении вскинул брови паша и, поглядев на стоящего рядом агу, велел ему: — Пригласи, — после он снова повернулся к Давуду-паше и насмешливо спросил: — Он все такой же?

— Ничуть не изменился, — с улыбкой покачал головой Давуд-паша. — Как будто и не было тех лет, что мы не виделись с военного похода на Венецию.

Искандер-паша с улыбкой поднялся с тахты, а Давуд-паша повернулся и встал рядом с ним, когда в зал заседаний в сопровождении аги вошел высокий, широкоплечий мужчина внушительного телосложения. Он был даже выше великого визиря, бывшего самым высоким мужчиной среди всех пашей в совете. На смуглом лице пылали серые глаза, смотрящие пронзительно, но с ленцой, как если бы происходящее вокруг казалось ему недостойным внимания. В чертах его лица сквозили упрямство и жесткость — качества, которые были определяющими в его личности.

Искандер-паша ценил его, как друга, пусть и много меньше, чем Давуда-пашу. В силу того, что и великий визирь, и Коркут-паша оба были сильными личностями с непростыми характерами, у них часто возникали противоречия, но несмотря на это Коркут-паша был человеком надежным в плане выполнения приказов, хотя порою достигал своих целей с помощью жесткости и беспринципности — но, что главное, неизменно их достигал и был готов на все, чтобы добиться того, что ему нужно. Такой паша в совете несомненно пригодится, если знать, как обращаться с ним, дабы не допустить конфликтов.

— Ну здравствуй, Коркут, — с усмешкой шагнув к нему навстречу, Искандер-паша раскинул руки в стороны, тем самым призывая его в свои объятия. — Добро пожаловать в Стамбул.

— Какая честь, сам великий визирь меня встречает, — ухмыльнулся Коркут-паша и, подойдя, заключил его в крепкие объятия. Они с силой похлопали друг друга по спинам и отстранились. Искандер-паша, куда более субтильный в сравнении с ним, не подал виду, что объятия оказались крепче, чем он ожидал. — Ты никак постарел, паша? Смотри-ка, и бороду отпустил.

Они посмеялись, и Коркут-паша, посмотрев через плечо великого визиря на Давуда-пашу, стоящего в стороне и с улыбкой наблюдающего за ними, усмехнулся.

— Давуд-паша, я так и не поздравил тебя с новым браком. Говорят, на самой султанской дочке женился, а теперь еще и визирем стал. Помнится, когда мы виделись в последний раз, ты возвращался в столицу, чтобы стать лишь мирахуром. Уж от кого, но от тебя я не ожидал, что ты меня оставишь за спиной.

— Благодарю, паша, — с теплом улыбнулся тот. — Теперь и ты здесь, Коркут и, полагаю, понимаешь, что был призван в столицу не только затем, чтобы повидаться со старыми друзьями.

— Именно, — отозвался Искандер-паша и хлопнул Коркута-пашу по плечу. — Али-паша скончался в минувшем походе, Альказ-паша тоже покинул нас, став жертвой интриг Мехмета-паши и его не в меру властолюбивой жены. Я нуждаюсь в верных людях, достойных стать моей опорой в совете. Тем более, готовится новый поход, и мне нужен рядом человек, разбирающийся в искусстве ведения войны, а ты — лучший воин, которого я знаю.

— Неужели ты это признал? — насмешливо отозвался Коркут-паша, но, понимая, что ему предлагают войти в совет и получить — ни много, ни мало — должность визиря, посерьезнел и внимательно посмотрел на Искандера-пашу, ожидающего его ответа. — Паша, ты меня знаешь, я всегда желал показать себя на достойной должности и принести пользу нашему государству. Для меня честь войти в совет и принять твое предложение, — договорив, он вдруг снова усмехнулся. — Как будто я посмел бы отказать великому визирю. Не хотелось бы, чтобы встреча старых друзей превратилась в вынесение приговора.

— Разве у вас бывает иначе? — рассмеялся Давуд-паша, припомнив все стычки пашей в прошлом, когда ему каждый раз приходилось едва ли не разнимать их в драке.

Искандер-паша и Коркут-паша тоже посмеялись, понимая, что и теперь, спустя годы, вряд ли что-то изменится. Хотя, учитывая нынешнее положение Искандера-паши, Коркуту-паше придется поумерить свой пыл, и он это сознавал.

— Идем, представим тебя повелителю, — произнес Искандер-паша, хлопнув прибывшего друга по спине, и они втроем покинули зал заседаний.

Топкапы. Покои Валиде Султан.

Вернувшись в свои покои, Хафса Султан тут же велела позвать Идриса-агу. Когда тот явился по ее зову, султанша ждала его на террасе, стоя возле перил с задумчивым видом. На лице ее царила печаль. Но стоило евнуху поприветствовать ее и поклониться, Хафса Султан взяла себя в руки и обернулась к нему уже невозмутимо, как всегда.

— Есть новости, Идрис?

— Есть и весьма хорошие. Я только что узнал, что в столицу прибыл Коркут-паша. Искандер-паша его встретил, после они вместе с Давудом-пашой отправились в покои султана.

— Прекрасно. Отправь весть Коркуту-паше о том, что я хочу встретиться с ним в саду.

— Как вам будет угодно, — кивнул Идрис-ага. — Вы велели мне также отправить послание в ваш дворец Мехмету-паше с просьбой прибыть в Топкапы.

— Да, что-то не так? — насторожилась Хафса Султан.

— Гонец, которого я отправил, вернулся с посланием, сказав, что паши во дворце нет. Дворцовая стража сообщила ему, что Мехмет-паша до сих пор так и не появлялся во дворце, как покинул его вчера вечером. Якобы это было при вас, султанша.

Раздраженно посмотрев на него, Хафса Султан отвернулась. Возможно, вчера она была излишне жестока, велев убить его любовницу на глазах у паши, к которой, судя по его скорби, он был привязан, но султанша не думала, что такой человек, как ее муж, пренебрежет ею и возможностью вернуть себе потерянное положение из-за этого.

Тут на балкон вошел ага, который поклонился. Хафса Султан обернулась на него, ожидая, когда он объяснит, зачем пришел.

— В чем дело? — спросил Идрис-ага, строго посмотрев на него.

— Султанша, для вас послание из вашего дворца от главы стражи.

Напрягшись, Хафса Султан взяла послание из рук Идриса-аги, передавшего ей его, и жестом велела аге уйти. Сама же, предчувствуя грядущие неприятности, принялась читать и, когда закончила, в непонимании нахмурилась.