— Я и не думал, что вы ответите мне взаимностью… — выдохнул он, прислонившись подбородком к ее голове, лежащей у него на плече. Он прикрыл веки, ощутив окутавшее его умиротворение.

Нилюфер Султан тихо рассмеялась и взяла его ладонь, к которой приложила свою ладошку, чтобы сравнить их — ее была меньше раза в два.

— Так в себе не уверен? — хмыкнула она. — Признаться честно, я и сама не думала.

— Что же изменилось?

— Сложно отказать красивому мужчине, который единственный лучше меня управляется с мечом и смотрит на меня так, словно не знает, чего хочет больше: задушить меня или броситься на колени.

Теперь рассмеялся Серхат, и султанша спиной почувствовала рокот в его груди.

— Задушить вас я не хотел никогда, а вот броситься на колени… пожалуй, тоже нет.

Ахнув от наигранного возмущения, Нилюфер Султан шутливо ударила его по руке, обнимавшей ее.

— Скорее поцеловать, — усмехнулся он, чтобы она смягчилась.

— Нет, у тебя во взгляде всегда…. даже сейчас есть какая-то темнота, словно затаенная злость.

— Я злюсь на самого себя, — уже серьезно ответил мужчина и внимательно на нее посмотрел.

Султанша выпуталась из его объятий и пересела так, чтобы видеть его лицо.

— За что же?

Некоторое время Серхат молчал и смотрел на нее слегка снисходительно и огорченно, будто она не понимала очевидных вещей, а после порывисто обхватил ладонями ее лицо и поцеловал. От поцелуя у Нилюфер Султан закружилась голова. Она отстранилась и, счастливая, тихо рассмеялась, когда губы Серхата опустились на ее шею. И как она раньше могла считать, что любовь — ужасная глупость и ненужное чувство? Верно, она просто не знала, как это чувство способно возносить до небес.

Когда ее рука скользнула по его спине, Серхат вдруг прекратил поцелуи и отстранился с хмурым видом. Нилюфер Султан с непониманием посмотрела на него и положила ладонь на его щеку, но мужчина перехватил ее руку, коротко поцеловал и убрал от себя, после чего стал подниматься на ноги.

— Что-то случилось? — спросила султанша, поднявшись ему вслед.

Серхат молча наклонился за плащом и, встряхнув его, набросил на плечи. Было видно, как он борется с собой, и Нилюфер Султан не понимала, с чего вдруг он стал противиться себе.

— Серхат?

— Султанша, вам пора, — твердо проговорил он, посмотрев на нее сдержанно, как в те далекие дни во время их занятий. — Уже очень поздно, а я не хочу, чтобы вы пострадали из-за меня.

Его неожиданный холод заставил Нилюфер Султан нахмуриться. Улыбка впервые оставила ее губы, и лицо султанши приобрело свое обычное угрюмое выражение с решительно сдвинутыми бровями.

— Хочешь, чтобы я ушла? — процедила она. — Что же, я уйду, но только не жди, что я явлюсь по первому твоему зову, когда ты в следующий раз позовешь меня на встречу.

— Султанша, я как раз хотел поговорить об этом, — все так же сдержанно проговорил Серхат, заставив сердце султанши испуганно затрепетать. — Больше не будет встреч.

Некоторое время Нилюфер Султан оторопело смотрела него, а после неверяще усмехнулась.

— Что это значит? Ты… ты уезжаешь?

— Пока нет, но я уеду, и мы оба это знаем. Будет лучше, если мы прекратим это сейчас, пока все не зашло слишком далеко.

— Серхат, все итак зашло слишком далеко! — возмутилась султанша в страхе от того, что все закончится, не успев начаться. Она не готова была отказываться от счастья, которое только-только обрела. Слишком долго она его ждала, чтобы теперь, спустя каких-то два дня, добровольно от него отречься.

— И это моя вина, — действительно сокрушенно отозвался он. На какой-то миг в его темных глазах промелькнула боль, но он тут же взял себя в руки и еще более решительно заговорил, не оставляя ей шанса заставить его передумать. — Я поддался чувствам и забыл об осторожности. Знаю, вам кажется, что я поступаю с вами нечестно. Возможно, так и есть, но я должен исправить свою ошибку, пока из-за нее не пострадали вы сама. В конце концов, из нас двоих именно я взрослый человек, который должен был понимать, чем чревата наша связь. Я прошу у вас прощения за то, что ввел в заблуждение, и обещаю, что впредь не посмею досаждать вам.

— Что ты говоришь, Серхат?.. — в ошеломлении выдохнула Нилюфер Султан. Она слышала, что в ее голосе звенит боль, которая жгла ее изнутри. Глаза защипало от слез, и она сердито стерла одну, которая скользнула по щеке. — Мне все равно, что будет! — горячо воскликнула она и, подойдя к нему, обхватила ладонями его лицо. — Я хочу быть с тобой, и если ради этого придется пожертвовать…

— Султанша, нет, — резко оборвал ее мужчина и, зажмурившись, прислонился своим лбом к ее, но спустя мгновение отстранился и убрал ее руки с лица. В его взгляде горела мрачная решимость и неотступность. — Вам пора.

Тяжело дыша, Нилюфер Султан стояла, не двигаясь, и смотрела на него, не веря, что он так поступает с ней. Глубокая обида и обжигающая злость наполнили ее, потеснив любовь, и она, наградив угрюмого Серхата уничтожительным взглядом, развернулась и ушла, исчезнув среди темных зарослей. Он выдохнул и прислонился спиной к стволу дерева, с огромным трудом заставляя себя стоять на месте вместо того, чтобы броситься следом за султаншей и отказаться от своих слов, лишь бы иметь возможность снова к ней прикоснуться. Больше он на это рассчитывать не мог, и осознание этого неприятно саднило в груди. Успокаивало одно — он собственными руками оттолкнул ее от себя ради ее же блага.

Топкапы. Султанские покои.

Он наслаждался вечерней прохладой и воздухом залива, вальяжно восседая на диване и скользя задумчивым взглядом по звездному небу, когда на балкон вышел Ферхат-ага и поклонился.

— Повелитель.

— Что, Ферхат? — удивленно посмотрел на него тот.

— Идрис-ага привел наложницу из гарема. Говорит, это подарок Хафсы Султан и будто бы она очень надеется, что вы его примите.

Приподняв брови, султан Баязид поразмыслил с мгновение, а потом нахмурился.

— Пусть возвращается в гарем.

— Зная, что вы не распоряжались об этом, я сказал то же самое Идрису-аге, но тот ответил, что Хафса Султан очень долго искала для вас подходящую наложницу, которая могла бы вам понравиться. Будто бы султанша очень расстроится, если вы не примете ее этой ночью.

Повелитель усмехнулся и качнул головой. После, посомневавшись еще немного, передумал.

— Ну пусть войдет, — равнодушно проговорил он. — Посмотрим, кого так настойчиво мне предлагает султанша.

Когда Нефизе вошла в покои султана в голубом платье, красиво оттеняющем ее темные волосы и серые глаза, то в волнении огляделась в них и увидела его сидящим на тахте. Тут же опустив голову, она подошла и, опустившись перед ним на колени, поцеловала край его одежд.

— Встань, — раздался спокойный, но уверенный голос султана.

Покорившись, Нефизе распрямилась и, сглотнув, устремила свой взгляд на повелителя. Он сидел, закинув одну руку на спинку тахты, и казался уставшим. Борода придавала ему возраста. Смотрел он на нее совсем не так, как она ожидала: вместо восхищения и желания в его темных глазах было неприятное оценивающее и даже придирчивое выражение.

— Как тебя зовут?

— Мое имя — Нефизе, господин, — дрожащим голосом ответила наложница.

Она так долго мечтала об этой ночи, что сейчас, когда она, наконец, наступила, чувствовала необъятное волнение и все более растущее разочарование. Все происходило не так, как представало в ее мечтах. Султан не выглядел очарованным ее красотой. Казалось, он сомневается, оставить ее или же прогнать. Горделивую Нефизе подобное оскорбило, но она всеми силами старалась не показывать этого, чтобы его не оттолкнуть.

Повелитель поднялся с тахты, подойдя, посмотрел на нее с высоты своего роста и со спокойным видом, словно совершал что-то обыденное, наклонился и коротко поцеловал ее, после чего взял за руку и повел к ложу. Нефизе ощутила сковавший ее страх, хотя сейчас и исполнялась ее давняя заветная мечта. Из этих покоев она выйдет уже фавориткой и, возможно, и ей посчастливится забеременеть, как Бельгин и Афсун.