Как завороженная Элмаз слушала его, и перед глазами у нее возник ее собственный образ в таком же красивом и роскошном, как у сестры, платье — она, усыпанная драгоценностями и с диадемой в волосах. Ее окружают играющие дети — ее шехзаде и султанши, а рядом с ней, с улыбкой наблюдая за ними, на тахте сидит султан Баязид, который, заметив ее взгляд, обращенный к нему, повернулся и посмотрел на нее тепло и с любовью, как смотрел на Эмине.

— У тебя все это может быть, — соблазнял ее Идрис-ага и, видя, что женщина поддается, надавил сильнее: — Но только в случае, если останешься жива, а для этого нужно перейти на сторону Хафсы Султан. Иначе вынесут твой хладный труп из дворца под покровом ночи.

— Я не знаю! Я…

Она вырвалась из его рук и в слезах убежала. Идрис-ага отпустил ее, так как знал, что она уже сломлена и сама придет к нему в страхе за свою жизнь и соблазненная мечтами о лучшей жизни.

Комментарий к Глава 34. Новая жизнь

Буду благодарна, если отметите замеченные вами ошибки и опечатки, а также очень надеюсь на ваши отзывы.

========== Глава 35. Притворство ==========

Вечер.

Дворец Михримах Султан.

Закатное солнце окрасило небо в яркие красно-оранжевые цвета, и рубиновый свет заливал холл. Михримах Султан в задумчивости стояла возле одного из окон, озаренная этим светом, и созерцала закат, пока за ее спиной служанки расхаживали по холлу, накрывая стол к грядущему ужину. Султанша стояла, обхватив себя руками поверх наброшенной на плечи накидки из розового шифона. На ней было платье цвета пепельной розы с длинным шлейфом, лиф которого и рукава были расшиты цветочными узорами. В собранных в высокую элегантную прическу светлых волосах высилась серебряная диадема с камнями розового кварца, а на одном из пальцев сверкало подаренное султаном на свадьбу кольцо с лунным камнем, которое Михримах Султан полюбила всей душой и носила, не снимая.

Гюльшан-калфа, войдя в холл, внимательно огляделась, сочла плоды стараний служанок удовлетворительными и только потом заметила свою госпожу, стоящую у окна. Обеспокоившись, она подошла к ней, сделала поклон и взглянула на ее лицо, но оно полнилось покоем и безмятежностью. Лишь во взгляде серых глаз таилась печаль.

— Вас что-то расстроило, султанша? Или, быть может, вы себя плохо чувствуете? Если пожелаете, я вызову лекаря.

— Нет, не нужно, — повернувшись к ней, с улыбкой ответила Михримах Султан. — Закат всегда рождает во мне необъяснимую печаль. Прекрасное явление, но отчего-то такое… трогательное. Мне вспомнилась матушка. Она тоже любила смотреть на закат… Порою мне так ее не хватает.

— Эсен Султан пребывает в лучшем мире, — с пониманием улыбнулась Гюльшан-калфа.

— Надеюсь, она обрела там покой и встретилась со своей потерянной семьей, с покойным султаном и со своими детьми, — грустно сказала султанша, но вдруг нахмурилась. — Однако, наша вера порицает самоубийство и говорит, что рабам Аллаха, своими руками оборвавшими собственную жизнь, нет места в раю.

— Не омрачайте себя подобными мыслями, султанша.

— К ужину все готово? — осведомилась Михримах Султан.

— Да.

Не успела Гюльшан-калфа ответить, как в распахнувшиеся двери вошел усталый и задумчивый Искандер-паша, которого, похоже, что-то всерьез тревожило. Увидев его, Михримах Султан вся расцвела и поспешила к мужу. Он выдавил улыбку, когда султанша взяла его за руку и с тихим обожанием вгляделась в его лицо.

— Добро пожаловать! Я вас заждалась, паша. У нас как раз все готово к ужину. Прошу, проходите.

— Прекрасно, — сухо кивнул Искандер-паша, как всегда, скупой на чувства. — Как ты, Михримах? — по традиции спросил он, как делал всегда по возвращении. Он беспокоился за нее и ребенка, и султанше это каждый раз несказанно льстило. — Как ты себя чувствуешь?

Они сели за щедро накрытый множеством яств длинный стол на противоположных его концах и переглянулись поверх него.

— Все хорошо, хвала Аллаху. Чувствую себя прекрасно. Вам не о чем беспокоиться.

Искандер-паша промолчал и лишь кивнул, приступив к трапезе. Он никогда не был общительным человеком, но сегодня даже для себя самого был слишком закрыт и скован. Это не укрылось от Михримах Султан, которая в силу своих чувств к мужу обращала внимание на любые перемены его настроения и умело подстраивалась под них. Она уже знала, что, если Искандер-паша пребывает в таком настроении, его лучше не трогать, иначе она неизбежно вызовет его раздражение, и тогда до поздней ночи паша задержится в своем кабинете, не желая приходить к ней в их покои. Но султанше было необходимо сообщить о том, что вскоре к ужину присоединится Хафса Султан, а поскольку муж был не в духе, она опасалась, как бы он не разгневался из-за того, что она пригласила ее без его ведома.

— Паша, — осторожно заговорила Михримах Султан. — Хафса Султан выразила желание побывать в нашем дворце, и я не смогла отказать ей в этом, поэтому пригласила султаншу к нам на ужин. Должно быть, она вот-вот прибудет.

Искандер-паша медленно прожевал, проглотил и только после этого обратил на жену долгий взгляд исподлобья. Она тут же стушевалась и испуганно заморгала, что несколько смягчило пашу. Он подавил в себе недовольство, помня об ее ранимости и о ребенке, из-за которого ей нельзя было волноваться.

— Кажется, я предупреждал тебя, чтобы ты по возможности меньше времени проводила в обществе Хафсы Султан. Надеюсь, мне не нужно напоминать, что она замужем за человеком, который покушался на наши жизни и является моим врагом в совете. Сомневаюсь, что твоя драгоценная тетушка не принимала участия в его делах. Возможно даже, она и руководила его действиями. Я еще могу принять твои визиты к ней в Топкапы, но в моем дворце этой женщине делать нечего. Прими это к сведению, чтобы в будущем подобных неприятностей не случалось.

Михримах Султан потупила взгляд в тарелку и виновато закусила губу. Муж всегда был с нею вежлив и обходителен, но случалось, что он выговаривал ей за ее ошибки, как сейчас. Искандер-паша был много старше да, к тому же, горячо любим, потому султанша вместо того, чтобы таить на него обиду, старалась прислушиваться к его словам. Однако идти ради него против Хафсы Султан, которую она также глубоко чтила, ей было трудно, и она словно разрывалась на две части, пытаясь угодить им обоим.

— Впредь я буду предупреждать вас о подобных своих решениях, паша, — мягко воскликнула она и примирительно улыбнулась.

— Это будет весьма кстати, — сдержанно произнес Искандер-паша, не поднимая взгляда и возвращаясь к трапезе.

Обычно он теплел от ее улыбок, но сегодня, похоже, был действительно не в духе, раз даже не смотрел на нее. От паши волнами исходили напряжение и нервозность. Михримах Султан пытливо посмотрела на мужа. Похоже, у него какие-то неприятности в совете. Она решила осторожно разузнать об этом.

— К слову, как прошло первое заседание у Давуда-паши?

— Я назначил его вторым визирем, — коротко ответил Искандер-паша.

— Прекрасная новость, впрочем, это было вполне ожидаемо. Теперь он — зять султана и должен занимать соответствующее положение. Нужно будет на днях навестить их с Эсмой, как думаете?

— Да, верно.

— На заседании произошел какой-то неприятный инцидент, раз вы так мрачны? — решив больше не ходить вокруг да около, спросила султанша. — Все из-за Мехмета-паши? Поэтому вы так не рады Хафсе Султан?

Искандер-паша со звоном положил ложку на тарелку, и Михримах Султан поняла, что угадала. Вопреки осторожности она все же вызвала раздражение мужа, и теперь он, потеряв аппетит, устало посмотрел на нее через весь стол.

— Михримах, надеюсь, я могу тебе доверять? То, что я тебе скажу, не должна узнать Хафса Султан.

— Конечно, можете, — с улыбкой заверила его она, но в глазах ее мелькнула настороженность. — Если вы просите, я сохраню сказанное вами в тайне.

— Вечером, перед тем, как вернуться во дворец, я был у повелителя. Мы разговаривали о Мехмете-паше. Повелитель, впрочем, как и я, уверен, что вина за случившееся с Альказом-пашой и за восстание в Анатолии лежит на Мехмете-паше. Таким образом он избавился от давнего соперника и лишил меня верного друга и поддержки в совете. Известна причастность Ферхата-паши, его сторонника, к этим неприятным событиям, за что он был лишен должности и сослан. Сам Ферхат-паша не мог стоять за такой смелой и хитросплетенной интригой — у него для этого нет ни выдающегося ума, ни честолюбия. Его действиями кто-то руководил. Ты ведь понимаешь, кто? Все знают, кому он служил. Также ряд нападений на наш дворец и на находящегося на пути в столицу Давуда-пашу как раз перед заключением помолвки между ним и Эсмой Султан по нашим с повелителем размышлениям тоже есть дело рук Мехмета-паши. Он желал избавиться от меня, своего главного врага в совете, а после неудачи от Давуда-паши, которого я вызвал в столицу, чтобы сделать своей опорой в совете вместо потерянных соратников. Мехмет-паша не мог допустить, чтобы должность визиря, которую он жаждал получить столько лет, занял какой-то бейлербей, да к тому же, женился на султанской дочери.