— Конечно, позволю. Можешь не беспокоиться. Отныне я не стану досаждать тебе. Это было в последний раз.

Под ее сожалеющим взглядом шехзаде развернулся и покинул террасу, а Дафна, сама себя не понимая, расстроенно вздохнула и, в последний раз скользнув взором по звездному небу и полной луне, вошла в покои госпожи с натянутой улыбкой.

Топкапы. Покои Эмине Султан.

Склонившись над колыбелью, Эмине Султан уже в сорочке и с распущенными волосами покачивала ее, убаюкивая дочь. Время было позднее, и когда раздался стук в двери, султанша в недоумении подняла голову и взглянула на них. Элмаз входила без стука. Кто еще ее мог побеспокоить в такой час? Нахмурившись, Эмине Султан убедилась, что дочь спит и, поднявшись с тахты, подошла к дверям. Настороженно приоткрыв их, она удивилась, обнаружив в коридоре красивую высокую темноволосую девушку. Султанша узнала ее. Это была Нефизе-хатун — та наложница, которую купила Хафса Султан и которую, как она ошибочно полагала, та намеревалась противопоставить ей.

— Султанша, — поклонилась наложница. — Если позволите, я хотела бы рассказать вам кое-что важное.

— Что ты можешь мне рассказать? — надменно отозвалась Эмине Султан. — Как ты посмела беспокоить меня? Да еще в такой час.

— Это касается Бельгин-хатун, — спокойно ответила Нефизе-хатун, уверенная, что, услышав это, султанша изменит свое отношение к ее визиту.

Нахмурившись, Эмине Султан вгляделась в красивое лицо наложницы и, наконец, отступила в сторону, позволив ей войти в покои. Воровато обернувшись, Нефизе переступила порог и затворила двери. Обернувшись, она увидела стоящую лицом к ней султаншу со сложенными на груди руками.

— Я слушаю, — властно воскликнула она. — Говори.

Мельком Нефизе оглядела просторные красивые покои и позавидовала султанше, что жила здесь. Не без зависти она скользнула взглядом и по колыбели, в которой спала Айнур Султан. Возможно, когда-нибудь и у нее будет подобная жизнь?

— Известно, что Бельгин захворала, — заговорила наложница и ухмыльнулась. — Так сообщили Идрис-ага и Айнель-калфа. Однако, когда я сегодня вечером возвращалась в ташлык, то случайно увидела их в одном из коридоров и услышала обрывок их разговора.

Эмине Султан, прищурившись, явно заинтересовалась и ждала продолжения. Нефизе не стала томить ее.

— Они обсуждали, что им нужно оберегать Бельгин и позаботиться о том, чтобы никто не прознал о ее беременности. Видимо, ее они и скрыли за простудой.

— Беременность? — подавшись вперед, взволнованно переспросила Эмине Султан. — Ты уверена?

— Да, госпожа. Со мной были мои подруги. Можете спросить у них. Они подтвердят.

Эмине Султан мрачно усмехнулась, отвернувшись от нее, и ее зеленые глаза наполнились темным густым гневом и злонамеренностью. Однако, вспомнив о наложнице, она подозрительно взглянула на нее.

— И почему ты рассказала мне об этом? Какой тебе от этого прок?

— Бельгин ненавидит меня и это взаимно, — будучи готовой к такому вопросу, без запинки ответила Нефизе. — Если она родит шехзаде, станет госпожой. Я этого, разумеется, не желаю. Вы же избавитесь от нее и этого ребенка?

— Это уже не твое дело, — высокомерно отрезала Эмине Султан и кивнула ей на двери. — Возвращайся в гарем. И забудем об этом разговоре, ясно?

— Я надеялась, вы отблагодарите меня за столь важное сообщение, — и не шелохнувшись, проговорила Нефизе и усмехнулась, когда султанша изумленно вскинула брови.

— Своего не упустишь, верно? — хмыкнула Эмине Султан и, подойдя к настенному шкафу, открыла его и выудила из него мешочек, из которого достала несколько золотых монет, что передала довольной наложнице. — Теперь ступай. И держи язык за зубами. Никто не должен знать о беременности Бельгин-хатун. Пусть все по-прежнему думают, что у нее простуда. Если по гарему пойдут слухи о ее беременности, я буду знать, кто их распустил.

— Я поняла, госпожа, — поклонилась Нефизе и, развернувшись, покинула покои. Когда двери за ней закрылись, она открыла ладонь и, взглянув на лежащие на ней блестящие монеты, ухмыльнулась. — Попрощайся с жизнью, Бельгин-хатун.

Тем временем в покоях взволнованная Эмине Султан спешно вошла в детскую, где спала служанка и по совместительству няня, и разбудила ту, потрепав по плечу. Сонно приподнявшись в постели, служанка, увидев перед собой госпожу, поспешно поднялась с кровати.

— Слушаю, госпожа. Простите, я задремала. Мне уложить Айнур Султан?

— Приведи Элмаз-хатун, — распорядилась Эмине Султан. — И поживее!

— Где мне ее найти? — не совсем проснувшись, растерянно уточнила служанка. — В ташлыке?

— А где еще ей быть? — гневно процедила султанша. — На кухне что ли спать? Или в прачечной?

— П-простите, госпожа, — пробормотала служанка с виноватым видом и стала поспешно одеваться.

Когда она уже одетая вышла из внутренней комнаты, то увидела свою госпожу в нервном возбуждении расхаживающей перед камином. Поглядев на служанку, она яростно зашептала, чтобы не разбудить дочь:

— Ну шевелись же!

Неуверенно замявшись, служанка вопреки приказу султанши подошла к ней и проговорила:

— Госпожа, мне нужно вам сказать…

— Нашла время, — раздраженно выдохнула Эмине Султан. — После. Приведи Элмаз!

— Это ее и касается. Не доверяйте ей.

Изумившись, Эмине Султан нахмурилась в настигшем ее непонимании и подошла к служанке, заглянув в ее лицо.

— Что ты сказала?

— Я недавно видела ее… — испуганно проговорила служанка. — …с Идрисом-агой, а ведь он служит Хафсе Султан. Они тайком разговаривали в одном из коридоров. Элмаз-хатун плакала, а Идрис-ага будто бы наставлял ее. Разговора я не слышала.

Ошеломленная услышанным, Эмине Султан широко распахнутыми глазами смотрела на служанку, сбитая с толку. Она и помыслить не могла, что сестра могла ее предать. Но какие у нее могли быть дела с Идрисом-агой? Возможно, никакого предательства и не было. Мало ли, за что он мог ее выговаривать? Но почему, если ей нечего скрывать, Элмаз не рассказала ей о произошедшем?

— Ты уверена, что эта была она?

— Это была Элмаз-хатун. Я уверена.

Тяжело дыша, Эмине Султан пыталась совладать со своими чувствами, и когда ей это удалось, она угрюмо поглядела на служанку.

— Иди и приведи ее. И ни слова ей о том, что мне рассказала, поняла?

Покорно кивнув, служанка поклонилась и поспешила покинуть покои. Проводив ее взглядом, взвинченная полученными новостями Эмине Султан прикрыла веки и, вздохнув, стала массировать виски, которые болезненно запульсировали от ее нервозности. Она была уверена, что найдется логичное объяснение тому тайному разговору ее сестры с Идрисом-агой. Кому еще, кроме нее, она могла доверять? Но и сомнениям было место. Усомнившись в чем-то, трудно избавиться от сомнений и извечного подозрения, которые, как чувствовала султанша, уже начали отравлять ее изнутри подобно яду, который убивает доверие и уверенность в чем-либо.

Комментарий к Глава 26. Правда и ложь

Буду благодарна, если отметите замеченные вами ошибки и опечатки, а также очень надеюсь на ваши отзывы.

========== Глава 27. Выбор ==========

Генуя.

День уже клонился к вечеру, когда они, наконец, преодолели трудный и опасный путь до порта и увидели море. Оно широко простиралось до самого горизонта, блистая белой пеной волн в красных лучах заходящего солнца. Облаченные в простые бедные одежды Эдже, прятавшаяся в капюшоне плаща, Серхат и Джоан Капрано стояли на террасе, расположенной на втором этаже трактира, стоящего у порта в основном в расчете на путников, которые, морем прибыв в Геную, пожелают найти здесь приют. С террасы открывался вид на море и порт, и троица делала вид, что, как и окружающие их бедняки, работяги и путники зашли сюда выпить кружку местного напитка, гордо именовавшегося вином, и расслабиться после тяжелого дня, проведенного в грязной работе или в утомительном плавании.

— Значит, мы собираемся украсть тот корабль? — приглушенным голосом во избежание того, чтобы их разговор не коснулся чужих ушей, спросил Капрано и с сомнением поглядел на один из кораблей, стоявших в порте, который неторопливо загружали большими деревянными ящиками.