Ассель не было известно, каких усилий и душевных мук это стоило самому шехзаде. Ему казалось, что он умирает — медленно по кусочку его плоть отравляли боль и тоска. Нилюфер была права. Трудно противиться своим чувствам, а особенно такому сильному чувству, как любовь. Но он, пообещав себе впредь сохранять достоинство и помнить о своем положении, из последних сил старался забыть Дафну, не думать о ней, не смотреть на нее и вести себя так, словно она для него ничего не значит.

Мурад отчаянно пытался забыться с Ассель, проводя с ней как можно больше своего времени, но каждый раз он неосознанно сравнивал ее с Дафной, и Ассель неизменно во всем ей проигрывала. Он пытался отыскать в своей фаворитке что-то, что вызовет его интерес и симпатию, но ее влюбленный взор, покорность и некоторая доля навязчивости только раздражали. Все в ней было не так. Возможно, будь Ассель похожа на Дафну, ему бы удалось увлечься ею в силу этого сходства, но его не было. Женщина, которую он любил, и женщина, которую пытался полюбить, были совершенно разными — как день и ночь, солнце и луна.

— Шехзаде, — проворковала Ассель, погладив его по колену и тем самым привлекая к себе его внимание. — Может, выйдем на террасу? Вечер такой теплый…

Вздохнув, Мурад неохотно отложил книгу и, выдавив улыбку, встал с тахты. Ассель, нежно улыбнувшись ему, поднялась вслед, и вдвоем они вышли на террасу. Вечер и вправду был чудесный. Воздух — теплый и пряный, а темнеющее с наступлением ночи бархатное небо было усыпано мерцающими звездами. Глубоко вдохнув, Мурад подошел к перилам и положил на них руки, разглядывая залив. Ассель, подойдя к нему сзади, обняла его со спины, крепко обхватив руками и положив светловолосую голову на его плечо. Ее глаза блаженно закрылись, а на губах появилась любящая улыбка, но лицо шехзаде осталось непроницаемо-равнодушным и даже слегка хмурым.

— Так хорошо, правда? — спросила Ассель, не открывая глаз.

Шехзаде не ответил, да он и не мог, поскольку, случайно посмотрев вниз, увидел на террасе Нилюфер и… Дафну. Они сидели на софе и о чем-то разговаривали. Дафна улыбалась своей теплой улыбкой, и впервые после столь долгого времени борьбы с самим собой Мурад смотрел на нее и упивался этим. В его груди поселилась сладкая боль, которая одновременно и мучила, и дарила наслаждение.

Почувствовав, как он напрягся и не дождавшись ответа, Ассель открыла глаза и, насторожившись, посмотрела в ту сторону, куда была повернута его темноволосая голова. Увидев Нилюфер Султан и Дафну, она помрачнела, и ее сердце, только что певшее от счастья и любви, болезненно сжалось в горечи, ревности и досаде.

— Я так соскучилась… Может, вернемся в покои? — обойдя шехзаде, наигранно нежно пролепетала она, обхватив руками его лицо и повернув его к себе. Она потянулась за поцелуем, но тот взял ее руки и убрал их со своего лица, заставив ее улыбку померкнуть.

— Возвращайся в гарем, — велел Мурад, с трудом сохраняя невозмутимый вид. — Сегодня я хочу побыть один.

Проглотив негодование, Ассель скрепя сердце поклонилась и направилась к дверям, но, дойдя до них, она обернулась и задохнулась от боли, когда увидела, что шехзаде снова смотрит в ту сторону. На нее. Отвернувшись, она в разочаровании покинула покои со слезами, которых не смогла сдержать.

Тем временем Дафна, когда их беседа с госпожой оборвалась, огляделась и, увидев стоящего на соседней террасе шехзаде Мурада, который смотрел прямо на нее, моргнула от неожиданности. Столько дней он не обращал на нее никакого внимания, и привыкшая к нему Дафна была растеряна и сбита с толку. Поначалу она была озадачена, но вскоре обнаружила, что ждет, когда он посмотрит на нее так же, как прежде и даже искала его взгляда. Девушка уже было подумала, что шехзаде остыл к ней, как она того и желала, но это почему-то вызвало в ней неожиданную горечь вместо облегчения. И сейчас, когда, смотря в его глаза, она видела в них все то же чувство, опаляющее ее как и прежде, ее сердце, раньше остававшееся к этому равнодушным, вдруг затрепетало в груди.

— Дафна? — раздался недоумевающий голос Нилюфер Султан, и она, вздрогнув, растерянно повернулась к ней. — Что такое?

— Все… в порядке, — пролепетала служанка, не понимая, чем вызвано ее смятение. — Просто задумалась. Вы что-то сказали, госпожа?

Нилюфер Султан, нахмурившись, поглядела в ту сторону, куда был направлен взгляд служанки и, увидев шехзаде, ухмыльнулась.

— Задумалась? — лукаво переспросила она. — Ну-ну.

Вспыхнув румянцем, Дафна смущенно покосилась на нее.

— Это не то, что вы подумали, госпожа.

— Разумеется, не то, — хмыкнула султанша. — Хочешь, я приглашу его сюда?

— Нет! — слишком горячо воскликнула Дафна и, смутившись своего порыва, поспешно добавила уже весьма сдержанно: — Как вам будет угодно, госпожа, но ведь время уже позднее. Вам пора отходить ко сну.

— Ну как знаешь, — усмехнулась Нилюфер Султан и, снова посмотрев на террасу шехзаде Мурада, обнаружила, что он уже ушел. — Он не выглядит счастливым с ней… Потому что любит тебя.

Дафна, в конец сбитая с толку тем, что чувствовала, и смущенная словами госпожи, с мольбой посмотрела на нее.

— Прошу вас, госпожа, не нужно говорить об этом. Все, чего я желаю, это служить вам. Я вижу себя только подле вас. Иного мне не нужно…

— Но разве ты счастлива подле меня? — воскликнула Нилюфер Султан, с теплотой смотря на верную служанку и подругу. — Хочешь всю жизнь быть служанкой? Я иной судьбы тебе желаю. Тебя любит наследник престола Османской империи, а ты еще нос воротишь, глупая.

Дафна не успела что-либо ответить, так как на террасу вошел… шехзаде Мурад. Увидев его, Нилюфер Султан усмехнулась, будто именно этого и ждала. Дафна же, поспешно встав с софы, поклонилась, отошла в сторону и приняла безучастный вид, как и требовалось от слуг.

— Ну здравствуй, Мурад, — насмешливо проговорила султанша. — Так поздно? Неужели истосковался по мне? Или по кому-то еще?

Устало улыбнувшись на ее привычные насмешки, шехзаде поглядел на Дафну, но та смотрела в пол. Вздохнув, Нилюфер Султан покачала головой и, фыркнув «словно дети», покинула террасу.

— С вашего позволения, — проговорила Дафна и, поклонившись, хотела было уйти.

— Подожди, — остановил ее шехзаде и, когда девушка покорно остановилась, подошел к ней и вгляделся в ее черты.

Блестящие черные волосы обрамляли красивое смуглое лицо с золотисто-карими глазами, которые по-прежнему не смотрели на него. Все в ней было именно тем, что он так отчаянно искал в других женщинах. Упоенный созерцанием любимой, шехзаде Мурад поднял руку и прикоснулся к ее волосам, отчего Дафна отпрянула от него, наградив возмущенным взглядом.

— Если позволите, я вернусь к госпоже, — в смятении поспешно пробормотала Дафна.

— Довольно убегать, — по-доброму усмехнулся шехзаде и достал из-за пазухи нечто, завернутое в красный шелковый платок. — Это подарок. Увидев его, я подумал о тебе и тут же купил. Давно, правда. Все не было случая подарить его тебе. Будешь носить и вспоминать обо мне… Знаю, тебе нравится фиолетовый цвет.

Дафна с недоумением покосилась на его протянутую ладонь и не шелохнулась. Вздохнув, шехзаде Мурад развернул платок, явив тонкое золотое кольцо с маленьким аметистом глубокого фиолетового цвета в форме слезы, который сверкал и переливался.

— Что вы, шехзаде?.. — выдохнула изумленная Дафна с широко распахнутыми глазами. — Я не посмею принять это.

— Почему нет? — непонимающе воскликнул тот, слегка раздосадованный. — Это подарок от всей души.

Видя, как он взволнован, Дафна в знак благодарности улыбнулась, тем самым смягчая свой отказ принять его подарок.

— Позвольте мне уйти! — уже беспомощно взмолилась она, напуганная происходящим и тем, что впервые подобное волновало ее сердце. — Пожалуйста…

Помрачнев, шехзаде Мурад опустил голову и горько усмехнулся. Завернув аметистовое кольцо обратно в платок, он убрал тот за пазуху и, подняв темноволосую голову, обратил к настороженной Дафне полный затаенной боли взгляд. Была в нем и решимость — мрачная и даже озлобленная.