— Аллах, сохрани нас… — прошептала она и, развернувшись, спешно направилась в покои.

Фатьма-калфа, явно взволнованная, повернулась к ней с немым вопросом в глазах. Но, увидев выражение лица госпожи, посерела от страха.

— Что-то случилось? На вас лица нет…

— Я немедленно должна увидеть сына, — дрожащим от тревоги голосом ответила Карахан Султан и, сжимая в руке письмо, стремительно покинула покои.

Комментарий к Глава 23. Игра против правил

Буду благодарна, если отметите замеченные вами ошибки и опечатки, а также очень надеюсь на ваши отзывы

========== Глава 24. Лабиринт ==========

Генуя.

Эдже столько лет прожила во дворце Альберго, что полагала, будто знает его, как никто другой. Оказалось, ей многое было неизвестно. Одной из открывшихся ей тайн королевской резиденции стал проложенный под дворцом лабиринт тоннелей, построенный не кем-то, а её дедом Андреа Дориа, для возможности спастись бегством при осаде или при какой-либо другой опасности. Он не хотел, чтобы тоннелями могли пользоваться все, кто желал найти в них своё спасение или замыслить с помощью них тайное проникновение во дворец, поэтому тоннели были темны, запутаны и, казалось, бесконечны, превратившись в лабиринт, который был смертельной западней для того, кто не знал, как найти из него выход.

Джеральд, к сожалению, оказался одним из таких людей. О существовании лабиринта он знал только со слов сослуживцев, но никогда не спускался в него и потому не ведал, какую опасность он в себе таит. В ночь побега он привёл Эдже и Серхата ко входу в лабиринт, так удачно оказавшемуся в подземельях. Потайная дверь обнаружила себя, когда Джеральд неуверенно дёрнул на себя держатель для факела, и дверь чуть-чуть сдвинулась, явив прямоугольную щель, образовавшуюся в стене, которая обрисовала контур двери. Мужчины, объединив усилия, сдвинули каменную дверь в сторону, и втроём они спустились во мрак по резко уходящей вниз лестнице.

Джеральд шёл впереди, освещая путь горящим факелом, Эдже опасливо следовала за ним, а замыкал шествие настороженный и мрачный Серхат, который чувствовал себя в запутанных тёмных тоннелях крайне неуютно. Дышать было трудно, так как воздух был затхлым и спертым и полнился мерзким запахом нечистот.

Эдже старалась смотреть себе под ноги, но их окутывала темнота, и она не видела, куда ступала, поэтому то и дело оступалась и поскальзывалась на влажном камне. Крепкая рука Серхата всегда подхватывала её, но когда Эдже в очередной раз поскользнулась, он отвлёкся на тени, плывущие за ними по стенам, которые вызывали в нём неприятное ощущение, что за ними кто-то следует, и женщина упала. Звук падения эхом пробежался по тоннелю и потонул где-то в глубинах лабиринта.

— Госпожа! — беспокойно воскликнул Серхат и, наклонившись, поднял её, благо Джеральд обернулся и осветил её факелом. — Вы в порядке?

— Да, — мрачно ответила Эдже, но боль в подвёрнутой щиколотке была слишком уж сильной, и она поморщилась, что не укрылось от Серхата.

Джеральд опасливо оглядывался, словно ждал, что из темноты вот-вот кто-то выскочит и набросится на них, а Серхат, сев на корточки перед Эдже, осторожно ощупал её щиколотку, отчего та побледнела от боли, но, стиснув зубы, не проронила ни звука.

— Всё в порядке, — самоуверенно проговорила она, когда Серхат поднял голову и посмотрел на неё с сожалением и досадой, что означало, что её трава весьма серьёзна. — Я смогу идти.

Она сделала шаг и, наступив на травмированную ногу, зажмурилась и мучительно простонала. Со снисходительным взглядом Серхат подошёл к ней, подхватил на руки и повернулся к Джеральду, который с каждым мгновением, проведённым в лабиринте, становился всё более дёрганным и подозрительно неуверенным.

— Что встал? Веди дальше.

— Я… я не уверен, что… — замямлил гвардеец, напряжённо смотря на высокого, крепкого и угрожающе мускулистого Серхата, державшего на руках женщину, словно она ничего не весила.

— Позволь спросить, ты знаешь, как выбраться отсюда? — с мрачной иронией спросил Серхат, прожигая его взглядом, полным с явным трудом сдерживаемого негодования.

— Я не думал, что это будет так трудно… Как мне рассказывали, я всегда поворачивал налево, а каждый четвёртый поворот — направо. Но похоже, что…

— Мы заблудились, — угрюмо закончила за него Эдже и посмотрела на Серхата, опасаясь его реакции. Судя по выражению его лица, он находился на грани и готов был вот-вот сорвать злость и усталость на бестолковом гвардейце. — Расскажи, что ты знаешь о лабиринте.

— Лабиринт запутан и, говорят, полон ловушек, и только тот, кто знает, как добраться до выхода из него, сможет обойти их и… остаться живым.

— И ты привёл нас сюда, понимая, что не знаешь, как добраться до выхода?

— Серхат, — предупреждающе воскликнула Эдже и, вздохнув, добавила: — Во всяком случае, за всё это время мы ещё ни разу не наткнулись на какую-либо ловушку, так что, может быть, ты ведёшь нас верным путем. Как ты сказал? Всё время налево, а каждый четвёртый поворот — направо. И куда поворачивать сейчас?

— Должно быть, направо, — неуверенно ответил Джеральд и, развернувшись, направился вперёд, вновь осветив дорогу факелом.

Оказавшись на очередной развилке, они повернули направо. Звуки их шагов эхом раздавались в тоннеле, а тени по-прежнему ползли за ними следом по стенам.

— Должно быть, — презрительно процедил Серхат, изобразив гвардейца. — Как тебя вообще взяли в королевскую гвардию?

Джеральд промолчал, видимо, опасаясь конфликта с мужчиной, столь пугающим его. Тоннель, в который они свернули, ничем не отличался от тех, что они уже преодолели: такой же тёмный, длинный, узкий и зловонный. Но интуиция Эдже буквально кричала о том, что в нём есть что-то, что несёт в себе опасность. Обнимая за шею Серхата, несущего её на руках, она вглядывалась во тьму впереди них, силясь увидеть то, что её так насторожило, но её глаза не могли разглядеть что-либо, не освещённое светом факела.

Когда Джеральд сделал очередной шаг, что-то под его ногой глухо щёлкнуло. Он замер и недоумённо уставился себе под ноги, Серхат же, насторожившись, медленно и внимательно огляделся. Эдже, задыхаясь от тревоги, сделала то же самое.

Неожиданно с оглушительным гулом стены сдвинулись с места и стали медленно двигаться навстречу друг другу. Серхат, мгновенно оценив ситуацию, бросился бежать, с трудом сохраняя равновесие с Эдже на руках на сотрясающемся скользком каменном полу. Он бежал в абсолютной темноте, как слепой, а тоннель становился всё уже и уже с каждым мгновением. Джеральд, крича от страха, бежал за ним следом, размахивая факелом, но вдруг споткнулся и с грохотом упал.

Серхат даже не обернулся, с тяжёлым дыханием продолжая бежать вперёд, а Эдже, посмотрев через его плечо назад, на Джеральда, увидела, как он, с трудом поднявшись и сильно прихрамывая на левую ногу, с искажённым от ужаса лицом силился догнать их, но она понимала, что со всей очевидностью сделать этого он не сможет.

— Стойте! — отчаянно кричал он им в спины, задыхаясь. — Подождите! Пожалуйста!

Тоннель стал столь узок, что стены почти касались с двух сторон плеч Серхата, когда он выбежал из него на очередную развилку. С грохотом стены за его спиной столкнулись, поглотив душераздирающий вопль Джеральда.

Тишина резко обволокла их, и только сбившееся дыхание Серхата раздавалось в непроглядной темноте. Смерть Джеральда вызвала в Эдже толику сожаления, но она была больше обеспокоена тем, что ждало её и Серхата дальше. Они были в подземном лабиринте, полном смертельных ловушек, без факела, без которого и шага нельзя было сделать, и без какой-либо надежды на спасение.

— Что теперь? — безрадостно спросила она, когда Серхат осторожно опустил её на пол, видимо, желая восстановить силы. Она, чтобы не потеряться в темноте, держалась за его плечо, совершенно ничего не видя. — Нам не найти выход…

— Я не позволю ни себе, ни вам сгинуть здесь, — твёрдо произнёс Серхат, дыхание которого, наконец, восстановилось. — Нужно подождать. Глаза скоро привыкнут к темноте, и мы сможем идти.