Рассмеявшись, Искандер-паша взял бумаги и, открыв первый ящик стола, положил их в него. Михримах Султан скользнула взглядом по второму ящику, который был закрыт на ключ. Она знала, что в нём хранится, и это знание печалью и досадой заволокло её душу, но она заставила себя не думать об этом.

Они поднялись из кресла и, цепляясь за локоть мужа, султанша покинула вместе с ним его кабинет. Они шли тёмными коридорами в направлении своих покоев, миновали мраморную лестницу, которая также вызвала в ней весьма неприятные и болезненные воспоминания, и, наконец, оказались в опочивальне.

— Я сегодня, кстати, ездила в Топкапы, — между прочим сообщила Михримах Султан, снимая халат, пока Искандер-паша скрылся в гардеробной, переодеваясь ко сну. — Решила заглянуть к Эсме. Мы с ней давно не виделись. Ни к чему хорошему это не привело, к сожалению.

— Почему же? — раздался из гардеробной недоуменный голос мужа.

— Она не одобряет моё общение с Хафсой Султан и обвиняет её во всех бедах династии, — с огорчением ответила она, ложась в постель. Она блаженно прикрыла веки, когда её голова коснулась подушки. — Не понимаю, с чего бы Эсме так ненавидеть госпожу. По мне так она очень хорошая. И умная. Хафса Султан сказала мне много мудрых слов и, на мой взгляд, являет собой пример сильной женщины, которая несмотря на все трудности продолжает идти вперёд. Ко всему прочему, она — моя единственная родственница.

Муж молчал и, насторожившись, султанша открыла глаза.

— Вы что же, не согласны со мной?

Искандер-паша вышел из гардеробной в свободной льняной рубашке и штанах и, пройдя к ложу, сел на него и выдохнул, со всей очевидностью сильно утомлённый. Заметив это, Михримах Султан тут же села, подползла к нему в постели сзади и, положив свои маленькие ладошки на его плечи, стала их массировать. Искандер-паша благодарно улыбнулся, и каким-то мистическим образом султанша это почувствовала и тоже улыбнулась.

— Я не возражаю против твоего общения с госпожой, Михримах, — наконец, ответил он. — Но всё же будь осторожна. Эта женщина не так проста. Возможно, она действительно умна и добра по отношению к тебе, но… Она также полна коварства и, не забывай, её муж — Мехмет-паша.

— Она не желает нам зла, — наивно возразила та, продолжая делать мужу массаж.

Тот вздохнул, поймал её руки, остановил их, взял одну и, поцеловав её, развернулся. Растерявшись, Михримах Султан немного испуганно заглянула ему в лицо, ища в нём признаки недовольства. Но во взгляде Искандер-паши были лишь доброжелательность и терпение.

— Тебе, может, и нет, милая, а вот мне — весьма вероятно. Да, она твоя родственница, но со своим коварством Хафса Султан может использовать ваше родство, чтобы навредить нам. Поэтому будь осторожна. Не доверяй ей.

— Хорошо, — послушно пролепетала султанша и, испугавшись от мысли, что ему могут навредить, подалась вперёд и прижалась к широкой груди мужа, сразу же ощутив себя в безопасности.

Вдруг откуда-то снизу, с первого этажа, раздался неясный шум. Насторожившись, Михримах Султан отстранилась и испуганно посмотрела на мужа. Искандер-паша, обернувшись на двери, напрягся. Теперь уже снизу отчётливо раздавались звуки борьбы, крики и металлический лязг. Мгновенно оценив ситуацию, он выпустил из своих объятий испуганную жену и, поднявшись, подошёл к настенному шкафу.

— Что происходит, Искандер?! — в ужасе воскликнула Михримах Султан.

— Не выходи из покоев, поняла? — резко произнёс тот и, заручившись крупным кинжалом, взятым из шкафа, направился к дверям.

Султанша сорвалась с ложа и бросилась за ним, вцепившись в его предплечье в отчаянной хватке.

— Нет, прошу, не ходи туда!

— Михримах, — раздражённо воскликнул паша и, поцеловав её в висок, решительно отодвинул от себя. — Я сказал: не выходи из покоев. Я уйду — запрись.

Не смея возразить, растерянная и до смерти напуганная Михримах Султан со слезами на глазах проводила взором скрывшегося в темноте коридора мужа и, как он и велел, заперла за ним дверь, к которой в ужасе прислонилась спиной и прижала ладони ко рту.

Настороженно идя по коридору, Искандер-паша никого не встретил на своём пути до тех пор, пока не вышел на лестницу. У её подножия лежало два тела в лужах крови, а весь холл был разгромлен.

— Паша, — запыхавшись, воскликнул один из охранников, спешно вошедший в холл. В руках у него был окровавленный меч, а через всю левую щёку проходил глубокий кровоточащий порез. — Они ворвались во дворец, но мы сумели их перебить.

— Ни одного в живых не осталось?

— Один жив, но он серьёзно ранен.

— Веди!

В сопровождении охранника Искандер-паша вышел в вестибюль, также разгромлённый. На полу, хрипя, лежал раненый преступник в чёрном плаще и тканевой повязке на лице, скрывающей его. Над ним стояли другие охранники, которые поклонились.

— Он может говорить?

— Заговорит, — злобно усмехнулся один из стражников и, наклонившись к тому, приставил кинжал к его горлу. — Кто отправил вас сюда?! Говори, иначе глотку перережу!

Искандер-паша в мрачном ожидании уставился на разбойника, а он, покосившись на него, а затем дёрнувшись, когда охранник посильнее вдавил лезвие кинжала ему в горло, прохрипел, задыхаясь.

— Мех… Мехмет-паша.

Горько усмехнувшись, Искандер-паша кивнул охраннику, и тот, поняв приказ, перерезал разбойнику горло. Булькающе задохнувшись, тот спустя мгновение простился с жизнью.

— Хорошо, что вы сегодня по возвращении во дворец велели усилить охрану, паша. Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы не это.

— Избавьтесь от тел, — угрюмо распорядился тот и, развернувшись, спешно направился наверх.

Как он и думал, жена пребывала в состоянии, близком к обморочному, и встретила его взглядом, полным такого ошеломления, словно он восстал из мёртвых.

— Искандер! — с невыразимым облегчением вскрикнула она, отворив двери на его голос. Бросившись к нему, Михримах Султан спрятала мокрое от слёз лицо у него на груди.

— Всё в порядке, — обняв её, успокаивающе проговорил паша и, словно ребёнка подхватив её на руки, донёс до ложа и осторожно положил на него. — Бояться нечего… Всё, тихо.

— Что это было? — вцепившись в его рубашку, непонимающе спросила султанша. — Нас что, хотели убить?

Мрачно посмотрев куда-то в сторону, Искандер-паша поджал губы, как делал всегда, когда сдерживал негодование или гнев.

— Искандер, прошу, ответь… — взмолилась Михримах Султан, смотря на него влажным взглядом.

— Да, скорее всего, это было покушение, милая, — подойдя к ней, он нежно погладил её по лицу. Зажмурившись, жена прижалась щекой к его руке. — Не переживай, я разберусь. Ложись спать.

— Ложиться?! Как я смогу спать после всего этого?..

— Ну я же рядом, — усмехнулся Искандер-паша и, подтолкнув её на подушки, накрыл, неохотно подчинившуюся, одеялом. — Я спущусь вниз. Отправлю к тебе Гюльшан-калфу и служанок, если ты боишься. Они побудут с тобой.

— Но ты же ненадолго? — словно ребёнок, с надеждой посмотрела на него Михримах Султан.

— Конечно.

Ободряюще улыбнувшись, он развернулся и вышел из покоев с уже мрачным озлобленным лицом. Раз Мехмет-паша осмелился на подобное, он в конец нарушил все рамки дозволенного, и Искандер-паша не намеревался молчать в ответ на это.

Дворец санджак-бея в Сивасе.

Зажмурившись от света, упавшего на лицо после долгого пребывания во тьме, Альказ-паша прохрипел и закашлялся. От сырости, холода и голодного существования он сильно захворал. Его уже начала мучить лихорадка, поэтому он в полубредовом состоянии сидел у каменной стены, закованный цепями, и не понимал, кто пришёл и что собирался делать.

— Что… Кто это? — хрипло выдавил он.

Тень наклонилась к нему и, ощутив ледяное прикосновение железа к своему подбородку, он попытался отвернуться, однако чья-то рука сжала его подбородок и, насильно открыв ему рот, что-то обжигающе горькое влила в горло. Захлебнувшись, Альказ-паша надрывно закашлялся, и темницу огласило гулкое эхо. Сквозь собственный кашель паша различил звон цепей, которые вскоре упали с его запястий и даровали сладкую, но мимолётную свободу. Его грубо взвалили на плечо и потащили куда-то.