Нахмурившись, Мурад недовольно посмотрел на наложницу, присланную ему валиде. Да, она намеревалась собрать для него гарем, но он не думал, что она сделает это сегодня же. Ему хотелось вырвать подол кафтана из рук сидящей у его ног наложницы и поспешить к Дафне, что он и сделал. Ассель-хатун изумлённо взглянула на него снизу-вверх.
─ Возвращайся в гарем.
Шехзаде попытался обойти девушку, но она неожиданно снова схватила подол его кафтана и с мольбой вгляделась в его лицо, отчего Мурад сразу же вспомнил его. Это же служанка Нилюфер! Или он обознался?
─ Прошу, шехзаде, позвольте мне остаться с вами, ─ умоляла наложница, и в её глазах, полных отчаяния, заблестели слёзы. ─ Я сделаю всё, чтобы вы были счастливы!
Смутившись от её слов и поведения, он снова вырвал подол кафтана из её пальцев и спешно покинул покои. Если его кто и мог сделать счастливым, так это Дафна. К сожалению, пока что она делала его только несчастным. Растерянная и униженная, Ассель-хатун так и сидела на полу в пустых покоях. Она шла в них, сгорая от нетерпения и едва ли не порхая от счастья, а теперь…
─ Так хочется быть безразличной, как раньше, ─ тем временем продолжала изливать душу Нилюфер Султан. ─ Не чувствовать этой боли, этой тоски… Будь жива валиде, она была бы сейчас рядом со мной. Но она мертва… Серхат Бей в Генуе. Я теперь совсем одна, Дафна.
─ У вас есть я, ─ отозвалась она, сжав руку госпожи. ─ Не говорите так… Вы же ещё больше расстраиваете саму себя.
─ Ты права, ─ горько усмехнулась султанша. ─ Я уподобилась Михримах. Такого не будет. Раз судьба нанесла мне этот удар, значит, я обязана его выдержать. И я выдержу, Дафна. Больше никаких страданий. Любовь ─ это не мой путь. Лук, стрелы, моя Караса и охота ─ вот, что мне нужно. Завтра же поутру отправимся в лес.
─ Как вам угодно, ─ тепло улыбнулась Дафна.
Девушки повернули головы на неожиданно вошедшего на террасу шехзаде Мурада, который выглядел… странно. Горящий взгляд, на лице властвуют смятение и взволнованность. Он не подошёл ближе, смотря прямо на Дафну тяжёлым пронизывающим взглядом. Смутившись, девушка перевела растерянный взгляд на свою госпожу, но Нилюфер Султан с неожиданным пониманием смотрела на шехзаде и, мимолётно взглянув на свою служанку, поднялась с софы и покинула террасу без слов.
Дафна подорвалась с софы и хотела было последовать за ней, но Нилюфер Султан закрыла за собой двери, красноречиво дав понять, что не ждёт этого. Не зная, куда деться от смущения, Дафна настороженно посмотрела на шехзаде и напряглась от его взгляда, полного муки.
─ Шехзаде.
Не ответив, он медленно двинулся к ней, а Дафна, наоборот, отступила на несколько шагов назад и наткнулась спиной на мраморные перила. Ей некуда было деться, а так хотелось исчезнуть, чтобы не чувствовать на себе этот пронизывающий взгляд.
─ Шехзаде, не… ─ она не успела договорить, так как он, в два шага сократив расстояние между ними, вдруг упал перед ней на колени и, обхватив её руками за ноги, прислонился лбом к её животу и зажмурился. Растерянная Дафна боялась пошевелиться. Посмотрев вниз, на наследника престола османов, который стоял перед ней, рабыней и служанкой, на коленях, она ощутила смятение и… жалость? Наверное, именно это чувство заставило её не пытаться вырваться на свободу.
По случайному стечению обстоятельств Ассель-хатун, которая так и не покинула покои шехзаде, потому что рыдала, сидя на полу, немного успокоилась и решила выйти на балкон, чтобы подышать свежим воздухом и окончательно взять себя в руки. Но то, что она увидела с балкона, потрясло её. Шехзаде Мурад, стоя на коленях, обнимал Дафну на террасе Нилюфер Султан. Дрожащей рукой прикрыв рот, Ассель-хатун выбежала с балкона в новом приступе рыданий, вызванных страданиями, которые казались ей невыносимыми ─ так сильно разрывалось от боли её сердце.
Топкапы. Покои Эмине Султан.
Эмине Султан велела Идрису-аге, которого вызвала к себе, передать повелителю её сожаление, так как она не сможет отужинать с ним этим вечером, поскольку в её внимании нуждается Айнур Султан. Девочка весь вечер надрывалась от плача, и мать никак не могла успокоить её. Обеспокоенная, она, несмотря на поздний час, вызвала лекаршу, и Дильнар-хатун, осмотрев Айнур, пришла к выводу, что у неё болит животик, как у большинства детей в её возрасте, и беспокоиться не о чем.
Когда Элмаз-хатун, выглядя напряженной, вошла в покои, Эмине Султан расхаживала по ним на руках с плачущей дочерью, пытаясь её убаюкать.
─ Тише, милая, ─ шептала она голосом утомлённым и тихим. ─ Что, Элмаз? ─ не без раздражения спросила султанша, покосившись на стоящую у порогу сестру. ─ Аллах, я больше не могу… Голова разболелась. Иди, может тебе удастся её успокоить.
Покорно Элмаз подошла к ней и осторожно взяла на руки плачущую Айнур, которая спустя время и вправду затихла, но не из-за того, что её взяла Элмаз, а потому что утомилась из-за боли и долгого плача и заснула. Положив девочку в колыбель, Элмаз повернулась к сидящей на ложе сестре и печально улыбнулась, увидев, что она заснула сидя, прислонившись плечом к столбику кровати.
Она пришла, чтобы сообщить ей о том, что “узнала”, а на деле, конечно, по приказу Хафсы Султан, о том, что Издихар-хатун идёт в султанские покои. Элмаз не знала, зачем это нужно, хотя догадывалась ─ они хотят спровоцировать Эмине действовать против наложницы, но зачем ─ неясно.
Сжалившись над сестрой и ощутив перед ней вину, Элмаз не стала её будить и выполнять поручение, а, подойдя к Эмине, осторожно подтолкнула её за плечи и положила на ложе, закинула на него её ноги, накрыла покрывалом. Во сне сестра казалась такой изнеможённой из-за худобы, бледности и теней под глазами, что сердце Элмаз сжалось.
И ведь она собирается предать её… Ради того, чтобы стать её соперницей, врагом. Она уже предала её, соблазнившись возможностью стать фавориткой повелителя и став марионеткой Хафсы Султан, предложившей ей это. Впрочем, несмотря на свои чувства, Элмаз не могла отказаться от этой возможности. Она отчаянно хотела выйти из тени сестёр, узнать, каковы мужские объятия, ощутить любовь, и ─ её заветная мечта ─ стать матерью.
Покосившись на спящую в колыбели Айнур, Элмаз вышла из покоев, бесшумно притворив за собой двери.
Топкапы. Гарем.
Бельгин не знала, почему её готовят тайно, но была крайне взволнована тем, что этой ночью она должна предстать перед повелителем. Всё, чему её учили калфы, Идрис-ага и Хафса Султан, словно вылетело из головы. Она не знала, что ей делать, как себя вести, что говорить и не говорить.
За прошедшие месяцы в гареме мало, что изменилось. Нефизе с подругами стали осторожнее и уже не в открытую, но продолжали издеваться над ней. Остальные наложницы немного успокоились по отношению к Бельгин, но по-прежнему не желали водиться с ней и сторонились её.
Самой Бельгин стало намного проще справляться с этим. Живя в подобном окружении и терпя выходки Нефизе, она стала крепче, как и полагала. Её больше не трогали насмешки, снисходительно-неприязненные взгляды, издевательский смех. Она стала невозмутимой и обросла панцирем, сквозь который всё это не проходило и отскакивало. Хафса Султан была ею довольна. Бельгин изучила несколько языков, но владела ими ещё посредственно, немного поэзию, тонкости женского обольщения, и, главное, нрав султана Баязида.
Облачённая в сиреневое шёлковое платье, Бельгин впервые за месяцы жизни в гареме сочла себя красивой, подойдя к зеркалу. Её светлые волосы красиво заплели, глаза подкрасили, отчего они стали ещё больше и выразительнее, от неё веяло приятным ароматом сандалового масла, а на губах играла её отличительная немного наивная детская улыбка, которой ещё больше очарования придавала родинка над верхней губой.
─ Прекрасно, ─ удовлетворённо кивнул Идрис-ага при взгляде на Бельгин, войдя в комнату, в которой её готовили к хальвету. ─ Выйдите, ─ велел он рабыням, и те, поклонившись, ушли. ─ Вот и настал твой час, Бельгин. Мы с госпожой долгое время готовили тебя к этой ночи и надеемся, что ты нас не разочаруешь. Ты должна завладеть сердцем повелителя. Если не сердцем, то мыслями. Не мыслями, так телом. Сделай всё, что в твоих силах. Улыбайся, как никогда, будь учтива, побольше с ним разговаривай, но об отвлечённых вещах, чтобы продемонстрировать свою образованность, несвойственную обычным наложницам. Впрочем, ты всё это уже слышала. Готова?
