– Кстати, о мистере Блэке, – Драко припоминает их противостояние с отцом и решает уточнить у почти-что родственника. – Он всегда настолько импульсивен и плохо контролирует свою магию?
– Что ты имеешь в виду? – Поттер подбирается и по его виду понятно, что тот не в курсе происходящего.
– А ты не знаешь? – судя по энергичному мотанию головы, аврор действительно ничего не знает. – Я еле восстановил мамин любимый сервиз, погибший в их очередной ссоре.
– Ах это… Тебе придется привыкнуть – Сириус всегда очень эмоционален. Вся наша посуда уже давно восстановлена по нескольку раз, – Поттер усмехается, но быстро перебивает сам себя. – Подожди. Ты сказал, они ссорятся? Раньше такого не было. По крайней мере, до битья сервизов не доходило…
– Именно, – подтверждает Драко, хотя не видит смысла волноваться об этом сейчас – их близкие всегда были весьма… непростыми людьми. Если не сказать – неуправляемыми. – Кажется, это началось на утро после Рождества. Сириус разорвал защитный купол поместья, аппарировав из-под него. И с тех пор ни одна их встреча у нас дома без ругани не обходится.
– Он что? – аврор давится глотком кофе и натужно откашливается. – Ты не шутишь? Малфой!
– Я не шучу. Мерлин, чего ты переполошился? – Драко не видит смысла в треволнениях постфактум.
– А с того, – Поттер успокаивается и становится донельзя серьезным. – Что это никакое не «битье сервизов»! Как часто твой отец или Сириус выходили из себя так, что не могли контролировать свою магию?
К подобной постановке вопроса Драко не был готов. Хоть он и удивился на такие сильные «чувства» со стороны своих теперь уже «отцов», во множественном числе, но никогда не придавал этому столь глубокое значение.
– Отец сказал, что они поругались…
– Ругаются они не по разу на дню, – не верит Поттер. – И разве всегда так?
– Нет, конечно, – отвечает слизеринец, но волнение аврора передается и ему. – Думаешь, произошло что-то серьезное?
– Может быть, – кивает Гарри. – А еще Гермиона заставила меня проштудировать все, что связано с магическим браком и сопутствующей им связью. Это может быть из-за нее.
– Может быть, – соглашается Малфой – он об этом не подумал. Хоть и отметил изменившееся после свадьбы поведение отца, но должного внимания на это не обратил. – Или что-то другое.
– У тебя есть варианты? – Поттер начинает растирать виски и внезапно снова выглядит в глазах Драко вымотанным до предела. – Даже сделав скидку на темперамент Сириуса, я все равно не могу сказать однозначно. Было что-то еще?
– После того, как он разрушил купол, отец перевернул вверх дном спальню Сириуса. А позже тот пытался разрушить столовую, – припоминает Драко. – Отец тогда сказал о том, что он в чем-то провинился перед Сириусом не без его же помощи. Ты что-нибудь об этом знаешь?
– Как ни странно, но нет. Дома Сириус ведет себя обычно, – задумчиво отвечает аврор. – И Ремус был обычным – ему бы Сириус первым все рассказал. Что Люциус сказал еще?
– Что он – не всесилен, а Блэк – непростой человек, но они оба с этим справятся, – заканчивает Драко. – Собираешься спрашивать Сириуса?
– Так он мне и сказал, – фыркает Гарри. Он прекрасно знает, что его бы крестный стал беспокоить последним. – У нас есть и другие «свидетели». По крайней мере, того, как он вел себя дома.
Драко вопросительно поднимает бровь, и Поттер тут же поясняет.
– Портрет Вальбурги, домовой эльф и Соломон, конечно же.
А Малфоя интересует другое.
– Хочешь, чтобы я об этом поговорил с отцом?
– Боюсь, и тебе он ничего не скажет. Как и Снейп, а мне – Ремус. Если дело серьезное, а оно уже серьезное, нас так просто в известность не поставят, – сомневается Гарри. – Хотя ваши эльфы или картины могли что-нибудь слышать…
– Ладно, я поспрашиваю, – Драко все еще не видит в этом смысла, но загадка его захватывает.
– То есть… – Поттер отчего-то вдруг снова смущается. – Мы снова на одной стороне?
– Мечтай, Поттер, – Драко дважды на одни и те же грабли не наступает. – Я всегда на стороне отца. Ну или почти всегда. Но если Блэк действительно окажется в чем-то виновным, то не поздоровится и тебе.
– С чего бы вдруг? – законно возмущается Гарри.
– С того, что он – твой крестный, и ты его вовремя не остановил. А еще – я больше не верю тебе, – отвечает Драко, ликуя – все опять на своих местах.
– Ты опять об этом? Мы же договорились… – сокрушается гриффиндорец.
– Когда это? – хмыкает Драко, поднимаясь на ноги и считая разговор законченным. – Больше никаких договоров, Поттер.
Уходит он донельзя довольный собой и удовлетворенный – все снова так, как и прежде. И не нужно ломать голову ни над своими, ни над чужими чувствами, мыслями или поступками. Все снова как никогда просто – они не выносят друг друга на дух.
========== Глава 11. Жестокое танго ==========
Глава 11. Жестокое танго
Это единственный выход, который он находит в сложившейся ситуации. Отбрасывает мысли о Малфое и Блэке и понимает, что с Люпином придется быть жестким. Даже несмотря на свою непосредственную вину, но отступать он не собирается. Идея с Обетом кажется ему самой выгодной партией, и он заталкивает свою совесть куда подальше, переминаясь на пороге лавки.
Оборотень, конечно же, шокирован услышанным, хотя и быстро берет себя в руки, говоря, что предполагал такой исход. Еще бы он не предполагал! Он прекрасно знает, как Северус к нему относится, и он далеко не глуп, чтобы не подозревать его виновность. Единственное, что Северуса удивляет – это довольно спокойная реакция Люпина. Он думал, что тот будет более… эмоциональным. А ведь ни капли гнева не позволил пролиться, тогда как Блэк, например, попытался бы «заавадить» его на месте. Получается, что доброта Люпина ему же боком выходит. Будь он понаглее, он бы наверняка спросил Северуса раньше. О том, что происходит с ним и с зельями. Но Люпин ничего не сказал и тогда, когда Северус сам принялся «расследовать» это дело. Почему же не высказал свои предположения, даже боясь оскорбить зельевара необоснованными обвинениями? Это бы ускорило процесс. Наверняка не хотел лишний раз ругаться с ним. Люпин ведь все еще сожалеет о том, что происходило в школе, но как бы ни был недоволен поведением Снейпа, все равно на рожон не лезет. И это уже чересчур. Это уже слишком для оборотня. Должна же быть причина такого его наплевательского отношения к себе и к действиям зельевара. Такое ощущение, что он простит ему все, что бы тот ни сотворил, и это уже более чем подозрительно.
Да, Люпин хотел «помириться», и это вызывало у Северуса такое сильно чувство отторжения, что удивило его самого. Возможно, ему стоило принять эту протянутую руку и успокоить порывы оборотня, заодно лишив себя ненужной головной боли. А может быть, ему следовало разобраться в чужих мотивах и выяснить раз и навсегда, какое конкретно чувство движет бывшим сокурсником. Северус обещает себе подумать над этими вариантами, а сам пока занимается исправлением ликантропного зелья.
Полнолуние в последнюю неделю февраля проходит, как и два предыдущих – спокойно. Люпин определенно чувствует себя намного лучше и однозначно осознает человека в теле волка, а не наоборот. Следующие два полнолуния станут контрольными для действия обычных зелий из аптеки, и Северус наконец-то сможет забыть обо всем этом.
Через два полнолуния и один съезд зельеваров в Германии, куда его приглашают в числе самых выдающихся ученых магической Англии. Что ж, не первый раз и не последний. Да и на таких съездах, порой, было весьма занимательно. Это не школьный факультатив с заучками, а встреча действительно умных людей, знающих свое дело.
Северус пакует вещи, в десятый раз отгоняя ворону от мини-лаборатории и склянок с разработками, и чертыхается себе под нос – едет он как минимум на четыре дня, а значит, Люпина придется поставить в известность, чтобы он не вздумал отпускать ворону на мороз в ожидании его возвращения. Люпин в ответ сухо благодарит за предупреждение и желает счастливого пути. А Северус снова чертыхается – может быть, смена обстановки поможет ему взглянуть на ситуацию с другой стороны и выяснить, что же движет оборотнем.
