– М-мистер Блэк…
Бледное, маленькое, синюшное тельце дрожит, скрюченные пальцы сжимают подол грязной тряпки, что прикрывает грудь и живот, а в огромных печальных глазах стоят слезы.
– Мистер Блэк… Я молю вас о помощи… – домовой эльф всхлипывает, трет руками глаза и кажется, чудом сдерживается от истерики.
– Добрый вечер. Проходите, присаживайтесь, – Сириус удивлен необычному гостю – встретить эльфа здесь он никогда не надеялся, но быстро берет себя в руки – это наверняка будет интересно. – Денеб, сделай нам, пожалуйста, по чашке чая.
Диксон тут же отворачивается к углу с кухонной утварью, а Фрэнк поджимает губы – это он еще не знает, какими приставучими могут быть эльфы и насколько катастрофичными в своих припадках. Сейчас самое главное – успокоить его, иначе они не добьются ни единого связного слова.
– Умоляю… Только вы можете мне помочь, – слезы все-таки проливаются по впалым щекам, и Сириус мысленно приказывает себе держаться – он плохо реагирует на подобное выражение эмоций.
– Конечно же, я вам помогу, – твердо обещает он. – Но для начала представьтесь и расскажите, что у вас случилось.
– Меня зовут Нун, господин, – доносится сквозь всхлипы. – Я много лет проработал в доме Гансов, но недавно… недавно…
Эльф дрожит всем телом, захлебывается воздухом, и Сириус еле успевает его подхватить, прежде чем тот оседает на пол.
– Нун, я не смогу помочь, если не узнаю, что произошло. Пожалуйста, возьмите себя в руки, – Сириус усаживает эльфа на низкий табурет, остужает чай в чашке до чуть теплого и, присаживаясь на колени, сам подносит его к чужим губам.
– Вы так добры… – посетитель утирает слезы, шумно глотает чай и видит в Сириусе не меньше, чем святого. А потом все-таки начинает рассказывать. – Недавно… Несколько месяцев назад последний из рода Гансов, господин Ульрик, скончался от преклонного возраста. Нун был так расстроен, что чуть не помешался от горя. Нун очень много плакал… А потом пришли люди из волшебного Министерства, они разрешили Нуну остаться в доме, пока в нем не появятся новые жильцы. А потом, если те захотят, то Нун мог бы попроситься в их семью… Нун так и сделал, и новые хозяева приняли его. А два дня назад… Два дня назад Нуна обвинили в воровстве и выставили взашей…
Эльф опять разражается громким плачем, трясет большими поникшими ушами и сходит с ума от горя.
– Эльфы же не могут что-то украсть, – поражается Денеб, и Сириус абсолютно с ним согласен – особенно, родовые или присягнувшие месту. Прецедентов не было. И теперь понятна степень катастрофы, случившейся с домовиком.
– Нун так и сказал хозяевам, но они ничего не захотели слушать. Сказали, что это Нун украл шкатулку со старинной брошью. Потому что больше никто не мог… А Нун видел… Видел! Как племянник господина ночью возвращался. Под чарами невидимости.
Эльф сетует, почти возмущается и уверен в своей невиновности. Вот только доказать ее не может. И вот это – далеко не самый нетривиальный случай. Но от этого Сириусу как будто по живому вскрывают старую рану. Уж он-то знаком с несправедливыми обвинениями не понаслышке. И теперь он просто обязан помочь бедному существу.
Понемногу они вытягивают из эльфа подробности истории и выясняют, что новыми владельцами дома Гансов стали очень далекие родственники покойного из Польши. Те всю жизнь жили в провинции, не очень богато и не очень припеваючи, и конечно же, с радостью ухватились за достаточно большой дом в столице Англии, да еще и с домовым эльфом в услужении, которых видели-то всего пару раз. Чета Швейц провела в браке около 20 лет, детьми не обзавелась, но имела молодого племянника – Тома, который приехал погостить на новом месте и поискать работу в Лондоне. А через несколько недель после его приезда у хозяйки дома пропала семейная реликвия в виде резной шкатулки из дорогих пород дерева и старинная брошь, украшенная жемчугом и доставшаяся от прабабки. Естественно, в пропаже обвинили домовика, а на «кровиночку» никто и думать не стал. Швейц, должно быть, просто не знали, что эльф, присягнувший служить, никогда не будет воровать у своих хозяев – это противоречит смыслу его существования. И бедного домовика никто не стал слушать, выгнав из дома и приказав без украденного не возвращаться. Удивительно, что они не обратились к аврорам – не знают, кто занимается правонарушениями, пожалели ли эльфа таким образом или у самих рыльце в пушку? Сириус ставит мысленные галочки на важных моментах разговора, запоминая, о чем еще стоит спросить, и выстраивает несколько версий произошедшего. Когда дело доходит до племянника, версий становится меньше, и большинство из них – очевидные.
Под конец разговора эльф снова начинает причитать и просить о помощи, и Бродяга снова заверяет его, теперь уже с полной убежденностью, что они обязательно ему помогут. После того, как эльф уходит, Сириус вместе с помощниками начинают обсуждать услышанное. Конечно же, то, что эльф видел племянника ночью под чарами в доме дяди и тети еще ничего не доказывает – он ведь не видел, как тот крал, а значит, причин может быть больше одной. Например, племянник просто не хотел беспокоить родственников поздним визитом. Надо бы в первую очередь со всеми ними пообщаться…
Этим Сириус и занимается на следующий день. Чета Швейц неохотно пускает его в дом, а когда он рассказывает о причине визита, и вовсе встает на дыбы, пояснив, что дала эльфу время на возврат украденного, а не найм частного детектива, и пришлось объяснять и уговаривать. Рассказывать о магических традициях и моральных устоях магических существ, убеждать, что произошедшее не может остаться без внимания и налицо нарушение закона. И с горем пополам его слушают. И даже подсказывают, где можно найти племянника, который недавно устроился в какую-то лавку – то ли продавцом, то ли подсобным рабочим. И Сириус снова отправляется разговаривать – на Ноктюрн-аллею, но не в лавку, а в прокуренный паб, где молодой человек моет кружки да подает эль сомнительного качества. Естественно, маг вторит словам родственников – не видел, не знает, не крал, но то, как бегают его глаза, а на висках выступает пот, ясно говорит о том, что мальчишка что-то скрывает. Сириус приносит информацию помощникам. И они начинают прорабатывать свои версии. Эовелли Бродяга отправляет проследить за домом и племянником, Денебу и Митчеллу поручает проверить Швейц – их финансовые дела, работу и знакомых, а сам собирается нарушить закон. Конечно же, проникновение на частную территорию весьма и весьма чревато даже для «случайно приблудившейся собаки», но Сириус уже почти в буквальном смысле чует, что дело тут совершенно не в эльфе.
За шесть дней они выясняют почти всю небольшую, но не самую приятную подноготную переселенцев. Чета Швейц потратила все свои скудные сбережения на переезд, и ничего, кроме дома, в наследство не получила – ни денег, ни драгоценностей, ни антиквариата, ни еще чего-либо ценного. Но и не долгов. Недоброжелателей у них тоже никогда не было, и здесь они ими не обзавелись. В общем и целом, были совершенно обычной, среднестатистической парой. Другое дело – их племянник. Который и на родине не отличался покладистым характером – он имел весьма подлую натуру, был хитер и умел пускать пыль в глаза – семья его любила, но на самом деле не имела представления об истинной личине родственника. А тот, между делом, воспринял возможность уехать в Лондон как прекрасную возможность сбежать от людей, которым задолжал денег – проигрался в карты на довольно большую сумму. А новое место сулило новую жизнь, новые возможности и новые игры, но должника легко нашли и весьма умело напомнили, что деньги нужно вернуть. И вот тогда парень решился на воровство.
Общими усилиями они выясняют все это, а Сириус еще и подтверждает – побывав в доме и обнаружив свежие следы племянника возле и в самом сейфе, где хранилось украденное. Уличить вора становится очень просто, но вот тут они сталкиваются с дилеммой – Митчелл, и с ним согласны Эовелли, настаивает на том, чтобы сдать племянника аврорам, а у Сириуса есть другая идея насчет «воздаяния по заслугам». Он в первую очередь думает об эльфе и несправедливом обвинении – если они сдадут парня аврорам, то эльфу наверняка не позволят вернуться на прежнее место работы – хозяева не захотят видеть его в своем доме. Да и довести дело до суда будет непросто – доказательства у них, в основном, косвенные – Сириусу, с его «чутьем» не поверят, а уж как работает система судопроизводства в отношении магических существ и вспоминать не стоит – и эльфа смогут обвинить. Поэтому он и хочет найти другой выход. Может, не самый справедливый с точки зрения закона, но тоже действенный. И он достаточно прост, чтобы убедить помощников.
