Это станет своеобразным рождественским подарком для Люциуса, и Северус надеется, что тот ему понравится. А еще – своеобразной благодарностью за помощь, когда Люпин в очередной раз чуть снова на него не напал. Конечно, Северус безбожно кривит душой, но благодарить Блэка ни за что не будет, лучше уж Вуивра – вот так косвенно.
Эльф быстро приносит узкую маленькую пробирку с верхней полки шкафа с готовыми зельями. Снейп прикидывает примерное количество алкоголя, что Люциус успел выпить и сколько выпьет еще, рассчитывает количество зелья и примерный срок действия, и добавляет нужное количество в бокал коньяка.
Бал проходит как по маслу. Бокал легко оказывается в руках Малфоя, и совсем скоро друг и правда берет себя в руки. Лучше контролирует магию, спокойнее улыбается, все так же изящно танцует и легко беседует с гостями. А в конце вечера Северус наблюдает, как тот уводит Пса наверх, выдыхает и аппарирует домой. Совсем скоро ему предстоит вернуться к своей работе. К своим заботам с этим несносным оборотнем, но сегодня он спас этот праздник.
Оборотнем, который действительно ему врет! Никаких побочных эффектов Северус не замечает – оборотень в сознании, совершенно по-собачьи ластится к Блэку и чувствует себя, судя по виду, более чем сносно. Тогда о чем же они с Поттером говорили ему в прошлый раз? Снейп в полном недоумении. И все образцы, что он взял у Люпина, пойдут на разгадывание этой загадки.
Неделю он мучается с экспериментами, делая перерыв лишь на новогодний ужин со странно отрешенным Люциусом и со странно заведенным Драко – но и не думает выяснять причины – сейчас весь он в собственных заботах. Потом еще три дня он мучается с остатками крови, делая контрольные замеры и приходит к неоспоримому выводу: все показатели в норме. Он чертыхается в голос, откладывает записи, прячет оставшиеся ингредиенты и консервирует составы. Все. В результатах он убежден до самого конца, но как тогда быть с парадоксом Люпина? Мог ли Северус что-нибудь упустить? Какую-нибудь деталь, нюанс, действие, что приводят к тому, что оборотень медленно разрушает свое тело. И почему только зелье Северуса дает нужный эффект?
Мысль заседает гвоздем в сознании, не отпускает, точит мозг и днем, и ночью. И на работе, и даже во сне – Северусу в кои-то веки снится Хогвартс, Поттер-третьекурсник и снова Люпин. А это-то что может значить? От догадки зельевара выкидывает из сновидения с холодной испариной на висках, и он вспоминает… Вспоминает, о какой важной детали забыл сам.
Тогда он был выведен из себя появлением оборотня в школе, взбешен сбежавшим из Азкабана Блэком, выходками Золотого трио и надвигающейся тенью пробуждающегося зла. Он был настолько зол, что не преминул сдать Люпина «на всеобщее обозрение», чтобы хоть как-то избавиться от медленно удушающей ярости. А еще… А еще в последнее полнолуние Северус добавил в ликантропное зелье кое-что «неординарное» – толику собственного желания, мелькнувшего в сердцах, и получившего жизнь в качестве дополнительной части к зелью. Этим желанием стало бездействие любых ликантропных средств по отношению к оборотню, приготовленных не Северусом. Вот так просто: «ни одно зелье вовеки ему не поможет, если его приготовлю не я!», и вот что из этого получилось. Желание исполнено – Люпин уже забыл о зельях, хорошо помнит, как мучиться, и перебрался в горы, оставив клетку в подвале. Уму непостижимо…
Северус не надеялся, что эксперимент удастся. Что исправленный, дополненный состав хоть как-то повлияет на Люпина, а он повлиял. И еще как! И действие длится до сих пор! Спустя столько лет, столько полнолуний и новое нападение, Северус наконец вспоминает, что сам «проклял» оборотня…
Он хватается за голову и душит рвотный позыв на корню – не время для страха, не время для изумления и шока – это то, что сделал он. Да, не предполагая серьезных и длительных последствий, но он уже прекрасно знает, что Люпин всегда и по большей части отличался оригинальностью. И это не оборотень страдает склерозом, это зельевар забывает, кому и за что выносит приговоры.
До самого утра он мучает себя этими воспоминаниями, прикидывает версии, просчитывает последствия и строит предположения, а потом поднимается на ноги – теперь можно проверить все свои идеи и находки. И уже к вечеру выяснить, что он оказался прав. Одно единственное, намеренно исправленное зелье действует до сих пор. Осталось в Люпине на долгие годы, пустило корни и исправно выполняло возложенные на него функции: лишать любое зелье его свойств, реагировать с ним, вызывать побочные эффекты, аллергию и дискомфорт, приносить боль ото всего, что приготовлено не руками Северуса Снейпа. Получается, что, раз ослабив контроль и сорвавшись на оборотне, он до сих пор его мучает. Заставляет расплачиваться за то, что тот когда-то угрожал Северусу. Расплачиваться за то, что он – оборотень…
Чувство вины возникает быстро, но еще быстрее Снейп его прогоняет. Оборотень со своими дружками семь лет не давал ему покоя, не единожды пытался его убить да и в мирной жизни выводил из себя, а он будет мучиться угрызениями совести? Нет уж, увольте! Если так рассуждать, то зелье стало искуплением за все грехи оборотня, тем возмездием, что Северус всегда для него желал. И он его получил, и, в принципе, остался доволен. Не этого ли ему хотелось? Разум кричит – да, а на душе собираются старые помойные кошки, которые лениво царапают выставленное на растерзание сердце. Кажется, с местью он немного переборщил… Или нет? Он мучается этим вопросом, пытается найти какое-то решение в сложившейся обстановке, но абсолютно не может себе представить, что делать дальше. Оставить все, как есть? Снять действие зелья? Или самому варить ликантропное зелье для Люпина каждое полнолуние? Он не знает ответа, но боится того, что выберет.
***
Драко совершенно не ждет ни этого Рождества, ни Нового года. Они – всего лишь очередной рубеж, который перешагнет весь мир. Никакого настроения праздника, радости и волшебства он не ощущает – все они уже вошли в привычку. Он, конечно, попробовал порефлексировать по поводу приобретенного с годами скепсиса, но быстро отмел эту идею, как не рациональную. Ничего особенного в этих праздниках нет и уже не будет. Очередной бал, очередной ужин, очередные встречи все с теми же людьми и одни и те же разговоры.
Он действительно знает, кого встретит и с кем будет говорить на этом балу. Вот только он и представить себе не мог, что у чертова Поттера хватит духу пригласить его на танец. Да еще и в таком виде! Как же, мушкетер из него, как из Драко – балерина. Уж не смешил бы никого. Но Поттер продолжает разыгрывать представление, снова безбожно врет и подхалимничает. Снова теряет остатки самосохранения, раз решает радоваться тому, что попался, и теперь может не выполнять желание Драко. Еще и подарок ему предлагает за все мучения. Наглый, самоуверенный идиот! А любопытство все равно берет свое – что же Поттер подарил?
И Драко думает об этом весь оставшийся вечер, отвлекаясь только на друзей и на Марджет, что неожиданно появляется рядом с Блэком. Что она задумала? Что они вообще делают на глазах у стольких людей? Чего они теперь-то пытаются добиться? Теперь, когда и Блэк, и отец – окольцованы. Теперь же эта дамочка может все испортить – Драко уже заметил, как несколько болтушек в вычурно-безвкусных платьях переглядываются, перешептываются и мерзко хихикают, наблюдая за танцующей парой его «отчима» и Ниа. А уж как на это представление отец отреагирует, сын и думать боится – он может сначала весьма изощренно отомстить, а потом ввязать их всех в очередной скандал.
Драко сетует, прикусывает губу и отходит к друзьям, которые спровадили Поттера и Грейнджер. Милли как всегда великолепна, держит Крама под локоть и, похоже, имеет на него серьезные виды, даже с учетом того, что не отказывает никому из приглашающих на танец. Блейз тоже – как всегда элегантен, много улыбается, пьет шампанское и флиртует направо и налево, между делом продолжая кидать загадочные взгляды на Грейнджер. Мерлин, только этого не хватало! Что он в ней нашел, в этой выскочке? Единственное по-настоящему умное, что Всезнайка когда-то сделала – бросила Уизли, и больше в ней нет абсолютно ничего примечательного. Он еще может понять Милли – ту всегда тянуло на экзотику, но не Блейза, отличавшегося темпераментом – он же с ней заскучает в момент!
