– Благодарю, – Малфой прикрывает глаза. – Откуда вы, месье Д’Артаньян? Или предпочтете остаться инкогнито?

– Из Франции, – на ходу сочиняет аврор. – Ах, Париж! Город несбывшихся надежд!

Он лукаво усмехается, продолжая кружить Драко по залу.

– Мое имя не имеет значения, я всего лишь коллега по работе мадмуазель Грейнджер, – продолжает он. – Она оказала мне честь, позволив сопровождать ее на празднике.

– О, так вы работает во французском Министерстве? – вежливо интересуется Малфой.

– В исследовательском центре Парижа, – сочиняет Гарри, снова слегка пододвигаясь к изящному телу в серебристой мантии.

– Так именно там вас научили так искусно… – Драко замолкает на вдохе, а на выдохе оказывается возле уха Поттера. – Лгать?

– Мистер Малфой, вы – восхитительны. И это – чистая правда, – отнекивается Гарри, обмирая внутри – ну сейчас Малфой от него мокрого места не оставит.

– Мне поверить тебе на слово? – Драко цедит со злостью сквозь всю свою напускную доброжелательность. – А, Поттер?

Слизеринец наступает ему на ногу, но тут же выравнивается и продолжает движение. Продолжает пристально смотреть на Гарри, и от этого взгляда у аврора холодеет внутри.

– Ты не исполнил мое желание, – добивает он. – Похоже, на это ты тоже не способен, как и на искренность. Так что я в своем праве рассказать Блэку обо всем.

– Если ты действительно считаешь, что так будет лучше… – покоряется Гарри, возвращает себе свой голос и вежливо кивает, благодаря за танец, когда вальс заканчивается. – А еще это значит, что я могу с тобой видеться.

Малфой на его слова бледнеет, сжимает губы и кажется, прямо сейчас готов проклясть перед целым особняком свидетелей, но Поттер успевает раньше.

– Пожалуйста, разверни мой подарок первым, – аврор задерживается взглядом на дернувшемся подбородке, но не дожидается ответа, быстро исчезая в толпе.

Глупо было надеяться, что Малфой его не узнает. Что бы он ни делал, как бы ни маскировался, а у Драко просто какое-то чутье на него. Или скорее на неприятности, что всегда сопровождали Золотого мальчика. Гарри не уверен, но подозревает, что последнее было правдой с первого курса Хогвартса. С самой первой встречи.

Он перехватывает Гермиону у каких-то чиновников Министерства, кружит с ней по залу, легко перекусывает и пьет чуть больше своей обычной нормы. Он отвечает на рукопожатия, улыбается и болтает со знакомыми, танцует с пригласившими и поздравляет в ответ, стараясь не думать о произошедшем. Почти каждое его Рождество было с легким налетом грусти, усталости и неприязни. Но это – не самый худший праздник в его жизни.

После полуночи и праздничного фейерверка они гуляют по украшенному заснеженному саду, еще раз пересекаются со слизеринцами и Крамом, а потом легко прощаются, возвращаясь по домам. Все и правда не настолько печально, как могло бы быть.

========== Глава 8. Фуэте с отсечением головы ==========

Глава 8. Фуэте с отсечением головы

Люциус как никогда доволен проделанной работой – рождественский бал-маскарад еще немного и почти уступит его свадьбе. Хотя он и старался не перебарщивать под скептичным взглядом супруга. Как показала практика – Блэк действительно оригинал, и может расшевелить даже самую претенциозную публику минимальными усилиями. Стоит только прикрыть глаза на недовольные, пренебрежительные и ехидные шепотки с картин в галерее мэнора и можно с уверенностью сказать, что таких праздников здесь никогда не устраивали и устраивать не будут. Без Сириуса Блэка. Раньше Нарцисса, тоже урожденная Блэк, полностью занималась подготовкой таких мероприятий, и все они были на высоте. Все они были в духе Люциуса и чистокровной знати. Но с появлением Пса, при той же роскоши и изысканности, необычные, экстравагантные и, порой, шокирующие идеи сделали эти праздники неповторимыми. Уже не цирк, но и не Мулен Руж. Люциус очень доволен.

Он высмеивает выбор Блэком маски пса, но тайком наблюдает за статной фигурой, подчеркнутой строгим черным костюмом. Его мантия как будто светится изнутри и обволакивает тело, что притягивает взгляд многих присутствующих, а не только супруга – Блэк никогда не сможет остаться неузнанным.

После встречи гостей, дежурного танца и пары бокалов белого вина, к Люциусу подходит Северус, и Блэк тут же их оставляет. Понятное дело, Пес не захочет портить праздник ни себе, ни собравшимся. Разве что – зельевару, но, по всей видимости, Блэк считает, что усилия сейчас того не стоят. А Малфой в который раз задумывается о природе их ненависти друг к другу. Ему кажется или действительно есть что-то большее, помимо школьного неприятия и детских обид? Вот только, что? Но конечно, на празднике задумываться об этом не стоит – у него слишком много дел, слишком много намерений и желаний, достичь которых сейчас самое время.

Он тоже пускается в прогулку по залу через какое-то время. Беседует, улыбается, обсуждает и договаривается, намекает и «забрасывает удочки» – еще один восхитительный шанс поправить свое положение по всем фронтам. Благотворительная акция для детей-сирот – подарки, что гости приносят с собой – это только начало этого фееричного, во многих смыслах, Рождества. Затем в ход пойдет и огненное представление на открытой территории мэнора, и торжественный салют, и роскошное убранство особняка, и изысканные закуски. Любая мелочь, что обязательно станет полезной в деле преувеличения его величества. Разве что, кроме одной…

Тонкую фигуру в нарядном изумрудном платье, украшенном павлиньими перьями, он замечает далеко не сразу. На женщине – бронзовая маска с затейливым узором бисера и шитья, темные завитые локоны украшены золотыми нитями, а смуглая кожа выдает явную неординарность своей обладательницы. Люциус на миг задерживает внимание на особе, но быстро отвлекается на гостей. А смутное подозрение начинает свербеть на краю сознания. Он знает эту маску, знает эту женщину и знает, что она ему далеко не нравится. Выяснить, кто она, он и не пытается – женщина принимает приглашение Сириуса на танец, и тут же опознается, как Ниа Марджет.

– Опять она… – выдыхает он сквозь зубы и с силой сжимает бокал с шампанским.

– Полегче, Люциус, – Северус, оказавшийся рядом, осторожно касается его бокала. – Сейчас только всплеска твоей магии не хватало.

– Что ты, я спокоен как удав, – Малфой кое-как улыбается и разжимает ладонь. Огромная волна поднимается внутри него, грозя снести все на своем пути, если он не успокоится. – И вполне способен себя контролировать…

– Что-то не похоже… – бурчит зельевар себе под нос, но Малфой все равно его слышит.

С пять минут они наблюдают за парой, вальсирующей среди толпы. И Люциус и рад бы взять себя в руки, но чертов Блэк слишком близко к чужому телу – прижимается, улыбается, что-то говорит на ухо и ни на секунду не сбивается с ритма. И это слишком сильно заводит Малфоя – помеха, которая давным-давно была устранена и должна была остаться в прошлом, снова вырисовывается на горизонте. Даже если они уже в браке, Люциус готов отдать руку на отсечение, но проклятая вертихвостка и сейчас горазда подпортить его положение. Вот только, кто сказал, что он позволит ей это сделать?

Он дожидается окончания танца, оставляет Северуса и неспешно направляется к паре, которая собирается поднять первый тост за праздник.

– Мисс Марджет, большая честь видеть вас сегодня, – выдает Малфой дежурную фразу, склоняя голову в приветственном поклоне.

– Что вы, мистер Малфой, это я должна благодарить вас и мистера Блэка за приглашение. Ваше торжество великолепно, – отвечает женщина, а Люциус снова заходится гневом – никакого приглашения ей он не отправлял, а значит, это целиком и полностью инициатива его нерадивого мужа. Который знал наверняка, что своими действиями роет себе могилу.

Марджет отвлекается на разговор с другими собеседниками, а Люциус аккуратно берет Блэка под локоть и наклоняется в уху.

– Ты об этом пожалеешь…

А Блэк умудряется держать лицо и даже усмехнуться ему, легко и совершенно не наигранно.