Снейп хмыкает и отправляет медальон в ящик стола. А через три дня визит повторяется. Он только что вернулся из Министерства, голоден, устал и раздражен неопытностью лаборантов, стажирующихся в его отделе. А ведь выбирал самых башковитых и преимущественно не из Хогвартса, – пижон, что строит из себя преподавателя зельеварения перед Минервой, абсолютно не внушает ему доверия. Теперь это. Снова. Ворона настойчиво колотит клювом в стекло, скорее стремясь его разбить и взбесить Снейпа, нежели порадовать. А в лапах у нее обнаруживается гроздь еще совсем неспелых ягод бузины. Ворона оставляет свое подношение и снова ухитряется скрыться, прежде чем Северус начнет задавать вопросы.
Еще через два дня она приносит ему кусок ватрушки с творогом, а потом зельевар обнаруживает на пороге своего дома ворох блестящей новогодней мишуры – и где она только ее взяла, не дождавшись Северуса с работы? Он бы тогда высказал ей все, что о ней думает. Но это можно легко исправить, заявившись к ее хозяину.
– Сколько это будет продолжаться, Люпин? – он снова не думает здороваться, вперяя гневный взгляд в оборотня.
– Полагаю, пока мы не умрем? – апатично вздыхает Люпин, продолжая неспешно водить мохнатой щеткой по книжным полкам, избавляя те от пыли.
– Или не умрет твоя ворона, ты хочешь сказать? – хмыкает Снейп.
– Причем тут опять Кларисса? Ты можешь выражаться яснее, Северус? – оборотень продолжает раздражаться, что совершенно нетипично для него. И Северуса это крайне заинтриговывает.
– При том, что она почти две недели с периодичностью в два-три дня таскает мне в дом всякий мусор, – рассказывает он.
– Наверное, хочет с тобой подружиться, – пожимает плечами Ремус. – Потому что я ее ни о чем таком не просил.
– Но ты можешь заставить ее прекратить это, – настаивает Северус.
– Ха, посмотрел бы я на того, кто попробует это сделать, – фыркает Люпин. – Она весьма своевольна, но я поговорю с ней об этом.
– Поговори-поговори, Люпин. Иначе она отправится к новому питомцу вашего Золотого мальчика в запеченном виде, – обещает Снейп.
– Соломон побрезгует приготовленным тобой, – парирует оборотень, возвращаясь к своему занятию. – Если ты закончил упражняться в извращенном ехидстве, то моя лавка уже закрыта.
– Еще одно, Люпин, – оборотня как будто подменили – Северус еще ни разу не слышал, чтобы тот ерничал и огрызался на кого-то. Ему что, в полнолуние наступили на хвост? – Я понял, почему она стала твоим питомцем – вы оба – двуличные лицемеры.
– Ну-ка, поясни, – Люпин оборачивается, и Северусу предстает абсолютно белое застывшее лицо с пустым взглядом и сжатыми в тонкую нить губами.
– Твоя питомица подлизывается ко мне точно так же, как это делаешь ты: сначала со своим Псом, потом со мной, – или оборотень подцепил безумие от какой-нибудь собаки, раз так необычно реагирует? Надо срочно выяснить, насколько далеко все зашло.
Снейп незаметно нащупывает палочку, готовясь к тому, что Люпин сейчас бросится на него, не вытерпев оскорбления, но тот продолжает спокойно стоять.
– Жаль, что ты так думаешь, Северус, – отвечает Ремус. – Всего доброго.
И опять оборачивается к полкам.
– Люпин, что с тобой? – а вот теперь ему уже не до шуток.
– Проваливай… – негромко рычит оборотень, и Снейп вздрагивает вместе со всей антикварной лавкой.
В воздухе начинают появляться тонкие желтые искорки неконтролируемой магии, а Люпин тяжело дышит и стискивает кулаки. Северус не шевелится, понимая, что, добавив масла в огонь, рискует нарваться на серьезные неприятности. Но вспышка Люпина проходит так же быстро, как и появилась. Магия успокаивается, а Ремус скрывается в подсобном помещении.
Зельевар с минуту размышляет, стоит ли попытаться еще и все-таки выяснить причины нестандартного поведения, а потом вспоминает, что перед уходом из дома ставил зелье на медленный огонь. И его вот-вот нужно будет снимать. А поведение всяких оборотней – далеко не его забота. Уже довольно давно, и он определенно не хочет, чтобы оно снова ею становилось.
После его визита в лавку ворона не появляется целую неделю. Но чем ближе лунный цикл подходит к полнолунию, тем крепче у Северуса ощущение, что очень скоро они снова встретятся. Так и выходит – ворона неожиданно пикирует со спины и оказывается за дверью, когда зельевар возвращается с работы. Он гоняется за ней почти час, но ни поймать, ни выгнать ее не получается. С досады он машет рукой, проклиная назойливое карканье со шкафа, а утром ворона исчезает еще до его пробуждения. Вечером история повторяется: она снова намеревается проскочить в дверь, но Северус просто аппарирует с порога в гостиную, а потом до поздней ночи слушает карканье и недовольный скрежет когтей по дереву веранды. Снова сдается, впускает ворону в облюбованное гнездо на шкафу, а утром отправляет Люпину записку с министерской совой. «Забери свою ворону, Люпин! Она устроила у меня ночлежку! С. С.». В ответ приходит снова ехидное: «Смирись, теперь она будет жить на два дома – ты конкретно застрял в ее сердце! Р. Л.». И Северус не может этого вынести – он не подряжался ухаживать за чужими питомцами! Он своих-то никогда не хотел заводить, а уж когда «питомцы» сами без спроса лезут в его дом – это форменная наглость.
Пока он пытается придумать, как выжить ворону из оккупированной жилплощади, наступает полнолуние. Ворона успокаивается, замолкает – от нее не слышно почти ни звука, но все время, что Северус проводит дома, Кларисса не сводит с него взгляда. Подлетает чуть ближе и гипнотизирует черными бусинами глаз. Он крепится, старается не обращать внимания, а на следующий день идет в лавку магических существ. Пожилая ведьма-продавщица с облезлым серым котом на руках мало ему помогает – вороны – общительные птицы, легко приручаются и запоминают людей. Ночевка в понравившемся месте – обычное дело. Отвадить ее могут разве что специальные чары, но тогда придется забыть о совиной почте – чары не настраиваются на определенный вид пернатых. Северус чертыхается опять и дает себе мысленный подзатыльник – он по собственной воле в это ввязался с самого начала, а значит, с последствиями тоже придется разбираться ему. Может быть, вороне скоро надоест, но если нет, то он что-нибудь придумает.
========== Глава 5. Танцы на похоронах ==========
Глава 5. Танцы на похоронах
Как и обещал, Люциус берет журналистскую братию на себя. Конечно, все они охочи до сенсации, но Малфой, так или иначе, вторит словам Блэка: «всего лишь ужин», «да, общаемся», «вы делаете поспешные выводы». Но каждый раз он добавляет от себя информацию. По кусочкам, завуалированно, в шутку. Так, чтобы общая картина в конце концов привела к одному единственному выводу.
Август они проводят в новых встречах. Люциус уплотняет расписание, меняет места действия и вспоминает о зелье, что просил у Северуса. Надоедливую мисс пора выводить с «поля боя». На одном из светских ужинов, устраиваемых богатыми чистокровными дамами преклонных лет, они «ненароком» пересекаются, и подмешать бесцветную жидкость без вкуса и запаха из маленького флакона в бокал вина проще простого. К чести мисс Марджет, она еще не успела настроить планов в отношении Блэка, ограничиваясь пока ни к чему не обязывающим общением. «Прощупывала почву», но в этом плане Люциус уверен, что ему повезло как никогда: окажись на ее месте более бойкая вертихвостка, Малфою действительно бы пришлось вступить в бой за Пса. Весьма серьезный и достаточно «кровопролитный». Но кандидаткой оказалась утонченная оригиналка, не склонная к экзальтации, уравновешенная и достаточно эрудированная. Если бы Блэк спелся с ней, то взвыл бы от скуки уже через полгода семейной жизни. Это Люциусу было бы с ней удобно – красивая, умная, флегматичная – отличная жена-ширма. Но тоже скучная. Поэтому он убирает эту пешку с поля пока не стало поздно. Эффект зелья таков, что мисс становится рассеянной, часто забывает о каких-то делах, словах или людях – и этого более чем достаточно. Воздействие постепенно будет сходить на нет в течение трех месяцев, а этого времени вполне хватит, чтобы пресса успела окрестить их «парой года», а у мисс не осталось бы и шанса вклиниться между ним и Блэком.
