– Тот твой лаборант из Министерства оказался пройдохой? – шутливо сочувствует Гарри, зная, что она легко это воспринимает.

– Еще каким. Я уже о нем забыла. Как и предсказывали руны: он – далеко не моя пара, – рассказывает Грейнджер. – Кстати, исследование получилось просто колоссальным. Ты знал, что…

Она пускается в витиеватые объяснения, и Поттер слушает в пол-уха, наслаждаясь погодой, давно привыкший к ее «многоэтажным» умозаключениям.

За легкой беседой они проводят на качелях почти два часа, пока их не прерывает змея.

– Гарри! – удав взбирается на верхнюю перекладину опоры и свешивается вниз головой, невольно пугая Поттера, потерявшего змею из виду почти с самого начала разговора. – Это невероятно…

– Соломон…– Гарри облегченно выдыхает и подставляет руку. – У него восторгов через край. Жаль, что ты не можешь говорить на парселтанге – ты бы гораздо лучше ответила на все его вопросы.

– Не прибедняйся, Гарри. Ты достаточно умен для всего. А твое умение – это часть тебя, мне было бы ни к чему, – смеется Гермиона и начинает собираться домой.

Они тепло прощаются, и гриффиндорец снова поднимается в свою комнату. Как он и говорил – вопросов у змеи очень много, но и у него есть то, о чем бы он хотел спросить.

***

– Блэк, что происходит?

Малфой на пороге его кухни с вычурным букетом цветов легко вводит его в ступор, но так же легко Сириус берет себя в руки.

– Мм… Ты принес мне цветы? – он отставляет чашку и заинтересованно смотрит на неожиданного гостя, о котором эльф его даже не предупредил. Однозначно – проделки «любвеобильной» мамаши.

– Не надейся, цветы для Поттера, – отвечает Люциус. – Тебе я принес вот это.

Он опускает цветы на стол и следом ложится «Светский вестник».

– Третья страница.

– Тебе не понравилось мое интервью? – Блэк раскрывает газету и просматривает строки, чтобы узнать, насколько сильно журналистка переврала его слова.

– Отнюдь. Но ты не сказал в нем ничего стоящего, – Малфой вольготно устраивается на стуле прямо напротив своего будущего мужа.

– И опять: Малфой, я не собираюсь скармливать им подробности своей личной жизни, – фыркает Сириус.

– Однако, о мисс Марджет ты говорил куда более охотно, – Люциус еще не зол, но вполне оправданно недоволен. – Собираешься сбежать из-под венца с ней?

– Сколько можно, Малфой? Я снова тебе говорю, что не собираюсь расторгать наш договор. А с Марджет я общаюсь не больше, чем с тобой, – Сириус не злорадствует, но очень хочется. – Пока ты не надел на меня кольцо, все твои претензии бессмысленны.

– Значит, ты решил заинтриговать прессу: на ком женишься – на мне или на ней? – упорствует Люциус, прекрасно понимая, насколько приятно Блэку путать его карты. – Не боишься, что из тебя снова могут сделать предателя? На этот раз «нежных чувств» мисс?

– Этого не случится. А ты, смею напомнить, сам просил меня улыбаться и лукавить перед журналистами, а потом свалил в командировку, – Бродяга складывает руки на груди и еле сдерживает торжество во взгляде. – И это ты еще не слышал, что я отвечал на вопросы друзей и знакомых эти десять дней.

– Я понял, Блэк. Помощи от тебя как от флоббер-червя – молока, – а вот теперь Малфой сцепляет зубы.

– А кто сказал, что я буду тебе помогать? Мы и так собираемся обдурить весь магический мир, но еще и давать об этом интервью? Этим ты займешься сам, – Сириус кивает головой в такт своим словам и снова улыбается.

– Ты прав – эта идея гораздо лучше, – Люциус тоже улыбается. – Ведь у меня врать публике получается просто виртуозно.

– Ты сам это сказал, – Сириус понимает, что сейчас дает Малфою полный карт-бланш, но он ведь и не собирался играть в «театр одного актера» – пусть слизеринец тоже постарается. А то, того и гляди, окажется, что это Сириус бегает за Малфоем, а не наоборот.

– Спасибо, Блэк. Но так и быть, я возьму журналистов на себя, – Вуивр вцепляется в его слова подобно голодному хищнику. – А ты обязательно об этом пожалеешь.

Люциус многообещающе скалится, а Сириус фыркает, не воспринимая угрозу всерьез.

– Мистер Малфой?

Тот оборачивается и обнаруживает в дверях Поттера. Поттера, слегка удивленного представшей картиной и со змеей на плечах. Удав тут же что-то тихо шипит Гарри на ухо, и тот так же тихо отвечает.

– Добрый вечер, Гарри, – Люциус кивает, но не встает с места, и Поттер подходит к столу. – Еще раз извини, что не смог принять твое приглашение – я действительно был очень занят. Эти цветы тебе.

Малфой пододвигает букет, и Поттер неуклюже берет его в руки.

– Не стоило…

– Отчего же? Как я вижу, тебе понравился мой подарок, – Люциус указывает на змею.

– Да. И кстати, о нем – как вы нашли Соломона? – Гарри тут же вспоминает рассказ змеи о хозяине и очень надеется, что Малфой никак с ним не связан.

– Это вышло совершенно случайно. Я был в Парамарибо по делам и там наткнулся на торговца змеями. Он меня заинтересовал, и я решил выяснить, где он их берет: ловит или выращивает, и как обращается с ними. Результат ты видишь сам, – рассказывает Малфой краткую версию произошедшего. Полная – не понравится ни Поттеру, ни Блэку, даже если в конце концов он поступил по закону. – Но можешь не переживать по этому поводу – животных отправили в питомник, а владельца змей арестовали полицейские. И я лично прослежу, чтобы он больше не смел прикасаться к ним.

– Будьте так любезны, – Поттер успокаивается, поглаживая змею по голове.

– Как благородно с твоей стороны, Малфой, – усмехается Блэк.

– А ты правда ожидал от меня другого? – Люциус отвечает тем же.

Сириус теряется в вариантах, но слизеринец решает закончить на сегодня с конфронтацией.

– Что ж, Блэк, полагаю, ты услышал все, что я хотел тебе сказать. И понял, – он поднимается из-за стола. – Доброй ночи, Гарри. Провожать не нужно.

Он исчезает так же бесшумно, как и появился.

– Доброй… – в недоумении кивает Гарри и оборачивается к Сириусу. – Я вам помешал?

– Нисколько. Малфой примчался из-за интервью, – Блэк снова довольно улыбается и показывает крестнику газету. – Мы решили, что впредь он будет забалтывать журналистов.

– А ты не боишься того, что он может наговорить? – Поттер тоже просматривает текст, беспокоясь о крестном.

– Ничуть. Это все в его интересах, а я избавился от лишней головной боли, – Сириус снова посмеивается, наливает Гарри стакан молока и ссаживает змею на стул. – Дальше будет только больше.

***

В середине вечера начинается неожиданный ливень. Северус зябко передергивает плечами и зажигает свет – читать в сгустившихся сумерках становится невозможно. А еще невозможно оттого, что он постоянно отвлекается на перестук капель по оконной раме – сначала убаюкивает, а потом начинает казаться, что за шорохом воды он слышит еще какой-то стук. Недовольно вздохнув, он обзывает себя старым параноиком и идет на кухню проверять. Так и есть – в стекло стучит клювом ворона. Снейп открывает створки, и птица быстро запрыгивает на подоконник, отряхивается и шумно хлопает крыльями. А зельевару даже не нужно гадать – только одна ворона могла совершенно по-хамски обрызгать его водой.

– Какого черта тебя принесло? – вопрошает он.

Ворона замирает, внимательно смотрит на него, а потом разжимает правую лапу, и что-то падает на стол. Северус не успевает возмутиться, а Кларисса проскальзывает в окно и исчезает между тугих струй. Он снова чертыхается, закрывает створки и рассматривает «подарок» от вороны. В его руках оказывается старый, обшарпанный латунный медальон. Круглый, с вязью орнамента в окантовке, а в центре – с выбитым изображением птицы, сидящей на земле. Северус переворачивает медальон и на обратной стороне находит нацарапанную от руки надпись на латыни: «Aeternitas est brevis». «Вечность коротка» – переводит он, но даже думать боится, какой сакральный смысл скрыт в этом подарке. Что он вообще значит? Люпин отправил ее это отнести или она сама где-то нашла, а может быть, и украла, эту рухлядь? Но Люпин бы наверняка отправил вместе с подарком записку – он не настолько изощрен, чтобы делать такие подарки да еще без повода. Он хотя бы упаковал его… А это значит, что скорее всего это была инициатива вороны. Только зачем? Только гадать и остается.