– Того волшебника покусала змея… – он сочувственно вздыхает, и Гарри идет дальше, даже не удивляясь проницательности змеи.
А вот в главном зале удав уже не дает себя трогать, прижавшись к Поттеру плотнее и почти оглохнув от восторгов друзей своего нового хозяина. Ситуацию спасает Ремус, принесший новость о том, что повара разморозили для змеи пару куропаток.
Остаток вечера Соломон, по просьбе Гарри, наблюдает за происходящим из ящика. Люпин снял боковую стенку коробки, и удав бы, может быть, и поспал, разморенный теплым воздухом и сытостью, но зрелище его завораживает – столько людей, столько новых запахов, столько разных эмоций и голосов. Определенно, ему начинает нравиться в новом месте обитания. И с новым хозяином.
***
– Гарри, что происходит? – Поттер боится считать, сколько раз с тех пор, как они познакомились, Гермиона задавала ему этот вопрос. Наверное, цифра будет аховой.
– О чем ты? – пусть она сформулирует сама. К тому же ему интересно, как она видит это со стороны.
– О Сириусе и Люциусе Малфое, конечно же. Я не верила слухам, что бродят по Министерству, но после праздника стала подозревать, что они не беспочвенны, – Гермиона, как обычно, подходит к вопросу напрямую, без экивоков. – Что между ними происходит?
– Я ведь тебя познакомил с мисс Марджет, так вот, если вкратце, то – тоже самое происходит, – он не хочет врать подруге, но пока и не придумывает ничего. В конце концов, ни с Сириусом, ни с Малфоем они не обсуждали, что ему придется говорить друзьям о них.
– Гарри? – Гермиона хмурится, страшась тех выводов, к которым приходит, поэтому начинает медленно. – Ты говоришь о том, что Сириус ухаживает за Малфоем?
– Наоборот, Малфой – за Бродягой. Я имел в виду, что отношения между ними того же порядка, – ему нравится логичность подруги – она поможет ему выработать одну версию полуправды, которой он в дальнейшем будет придерживаться. – Точнее, это я так думаю.
– Их видели вместе несколько раз на разных мероприятиях. На скачках вместе с Ремусом, например. А еще совсем недавно заговорили об ужине в весьма романтичной обстановке, – она не сводит с него испытывающего взгляда, и Поттер устало опирается на диванные подушки.
Праздник прошел отлично, и еще больше он рад тому, что у него есть еще пара дней, чтобы отдохнуть. Они располагаются с Гермионой в его комнате, неторопливо пьют чай, разворачивают оставшиеся подарки и ведут разговор о чужой личной жизни.
– Она приятно пахнет… – Соломон, до этого дремавший в кресле, переползает к Гарри на плечи и с интересом рассматривает Гермиону. – Она была снаружи?
– Это – Гермиона… И только не говори мне, что ты ни разу не был на улице… – пальцы Гарри вздрагивают на тонких чешуйках.
– Нет…
– Гарри, ты все еще мне не ответил, – настаивает Гермиона, и он вздыхает, переключаясь от одной проблемы к другой.
– Я не знаю, что думать, Герми. Да, они встречаются периодически, но Сириус ничего такого об этих встречах не говорит. Похоже, они общаются. И наверняка – довольно неплохо, раз Люциус делает мне подарки, – Поттер пожимает плечами, а девушка продолжает размышлять.
– То есть они действительно встречаются «в том самом смысле»?
– Ну, слухи же об этом.
– И ты так спокойно это примешь? – спрашивает она.
– А как я должен это принять, Гермиона? Если они действительно захотят встречаться, что я должен сделать? – она ведь никогда не окажется на его месте и никогда не сможет понять всего, что между ними происходит.
– Я тоже не знаю, Гарри. Но ведь это Люциус Малфой… – в ее тоне слышится предупреждение о грядущих неприятностях, но если бы Гарри о них не знал.
– Тебя смущает, что это Малфой или то, что он – мужчина? – тут тоже есть грань, но Поттер не сомневается в ее ответе.
– Ты знаешь, что именно, – вздыхает она.
– А ты вспомни скандал, с которым уходила от Рона. И кто в итоге оказался плохим? – Гарри хмурится, но не думает, что Гермиона всерьез будет настроена против Люциуса. Она отнесется к этому с должным подозрением. И не безосновательно.
– Это – другое. Никто в итоге не оказывается хорошим, – вздыхает она с болью. – Но Люциус…
– Это – предубеждение, Герми. А ты знаешь, какими обманчивыми могут быть первые впечатления, – объясняет Поттер свою точку зрения. – Я уже зарекался.
– То есть ты веришь, что Малфой изменился?
– Он вернул мне Сириуса, и я ему не судья. Если ты посмотришь на его действия сейчас, то не сможешь не сказать, что они кардинально отличаются от того, что было, – откровенно отвечает Гарри. – Я верю, что он хочет искупить свою вину.
– А если именно для этой цели он и выбрал Сириуса? – вот оно – Гермиона всегда докопается до правды.
– А ты думаешь, Сириуса так легко обдурить? Или думаешь, что Малфой снова сможет рискнуть своей репутацией? – парирует Гарри. Это он поверил Малфою, а Гермиону он ни в чем не будет убеждать.
– Ничего я пока не думаю, Гарри. Просто для меня это все слишком странно, – вздыхает она.
– Как и для меня, и для Сириуса наверняка тоже, – кивает Поттер. – Но они, в конце концов, взрослые люди и смогут сами между собой разобраться.
– Ты прав, – на этот раз Грейнджер легко улыбается, соглашаясь с ним.
– Будем надеяться, – хмыкает Гарри, а потом удав напоминает о себе, утыкаясь в его шею прохладным носом. – Герм, пойдем на улицу. Тут оказалось, что Соломон ни разу не был снаружи.
– Гарри, ты так шутишь? – она встревоженно осматривает змею и встает следом за Поттером.
– Если бы.
Они спускаются на задний двор Гриммаулд-плейс. Маленький, огороженный по периметру пятачок засажен кустами сирени. На лужайке стоят широкие кованные качели, а у задней двери – небольшая лавка и столик.
– Гарри… Это что? Это – мир снаружи?.. – от волнения Соломон стискивает тело Поттера плотнее, а шипение прерывисто и взбудоражено.
– Да, Соломон… – улыбается Гарри и подходит к качелям. – Осмотрись немного вокруг, но не уползай, пожалуйста, за ограду – там может быть небезопасно…
На их счастье полдень – солнечный, немного ветреный, но не слишком жаркий. В воздухе полно аромата сорных цветов, разогретого пространства и зелени. Дождь кончился в четверг, и все еще лето.
Поттер наклоняется, и удав соскальзывает в траву, тут же поднимая голову и начиная неторопливо обследовать территорию. А они с Гермионой усаживаются на качели. Гарри достает сигареты, и Грейнджер как обычно морщится.
– Как я понял со слов Соломона, Малфой забрал, а скорее всего выкупил, его у предыдущего хозяина. Тот обращался с ним весьма жестоко, – Гарри затягивается и напоминает себе спросить Люциуса лично. – На него часто накладывали какие-то заклинания и ни разу не выпускали наружу. Морили голодом и наверняка били. Соломон еще не все мне рассказал.
– То есть, он его спас? – скепсиса в тоне подруги слишком много, на вкус Гарри, но он и сам об этом подумал.
– Не знаю, насколько все это было умышленно. Полагаешь, что Малфой стал бы дарить «бракованные» подарки?
– Полагаю, он делает подарки со значением значимым для него людям, – со значением говорит Гермиона.
– Может быть, – пожимает плечами Поттер и улыбается. – Но если подводить итог, то ты можешь верить всем сплетням о них, а потом спросить меня и отсеять правду.
– Гарри, ты же знаешь, что я просто беспокоюсь, – она отвечает на улыбку и похлопывает его по плечу.
– Как и все мы, – кивает Поттер. – И кстати, о беспокойстве: а что у тебя на личном фронте?
– Точно так же, как и у тебя, – отвечает девушка, не скрывая намека.
Конечно же, она всегда наблюдала за ним, легко схватывала оттенки чувств, настроений, недосказанности в словах. И по большей части, считала их ничего не значащей блажью, но не в этот раз. И не по отношению к Малфою-младшему. Она поддержала его идею сблизиться и «зарыть топор войны», а также прекрасно знает, сколько сил это отнимает у Поттера. Но она не врет ему – и в ее личной жизни сложный период: тяжелое расставание с Роном, признание собственных ошибок, их принятие и неожиданная неспособность поддерживать новые отношения.
