Вот только Малфой не торопится делать никаких сенсационных заявлений. Появившись еще несколько раз вместе перед лицом журналистов – на заседании Визенгамота: Люциус – со стороны обвинения, Сириус – со стороны присяжных-наблюдателей, и в Хогварсте: Люциус – по делам Попечительского совета, а Сириус – в очередной раз отказываясь от должности преподавателя, слизеринец назначает ему почти что настоящее свидание. Ужин в ресторане недалеко от Министерства. Без кабинок и на виду у всех желающих.

– Блэк, ты еще не устал уворачиваться от журналистов? – Малфой неспешно потягивает вино, игнорируя редкие аккуратные взгляды.

– А ты предлагаешь мне устроить сенсацию, Малфой? – Сириус расправляется с рыбой в кисло-сладком соусе.

– Нет, переспрашиваю на тот случай, если ты решил соскочить, – Люциус отвечает без тени ехидства или насмешки.

– Нет, не решил. Но ты, кажется, хотел, чтобы все шло своим чередом и было максимально правдоподобно, поэтому я не собираюсь кричать на каждом углу, что мы якобы встречаемся, – Блэк отвечает искренностью на искренность, действительно не понимая, чего от него хочет слизеринец.

– Вот только ты, похоже, забыл, что мы действительно встречаемся, а после «конфетно-букетного» периода выйдем друг за друга замуж «по любви», – охотно растолковывает он. – Пока же тебя видят с мисс Марджет почти так же часто, как и со мной. Поэтому я прошу тебя дать им больше пищи для размышлений.

– Целоваться с тобой прилюдно я не буду ни за что, – улыбка Сириуса становится угрожающей.

– Внесем этот пункт в договор? – Люциус знает, что льет масло в огонь, но он должен быть уверен. Больше, чем на 100 процентов.

– Да. Если ты собрался выставлять свое грязное белье на показ, то я – нет. Дальше определенных мною рамок мы не зайдем, – в этом вопросе Бродяга будет категоричен.

– Я не пойму: ты что, стесняешься? – Малфой продолжает дергать бешеного пса за хвост.

– Боюсь блевануть на твои лощеные туфли, – а Сириус ожидаемо скалится. Ожидаемо, зло и обидно в равной степени для обоих.

– Слабый желудок? Попрошу Северуса сварить тебе зелье, – на затвердевшую челюсть и нечитаемый взгляд Люциус поднимает ладони, сдаваясь в словесной перепалке. – Хорошо, Блэк. Я не буду настаивать даже без договора. Но от более многозначительных жестов ты не уйдешь.

– Тогда тщательнее их продумывай, а то я могу показать тебе жест с участием среднего пальца, – Сириус фыркает, вымещая оставшуюся злость в реплике.

– Предлагаешь для этого сделать отдельный сценарий? – Малфой упрямо запоминает все подколки и шпильки, за которые он отыграется, когда Блэк уже не сможет отпираться и уговаривать его больше не понадобится.

– Отчего нет? Ведь это ты любишь все планировать и подстраивать, – Бродяга пожимает плечами, окончательно успокоившись и сосредоточившись на смысле этого разговора.

– Хорошо, Блэк. Вот только ты его почитать не получишь, – и снова на те же грабли.

– Опозоришь меня, а потом выйдешь за меня замуж? Или наоборот? Уверен, что я не могу доверять тебе в этом вопросе? – а вот Блэк не злится, поднимает скептично бровь, и Люциус осознает, что бьет по своим же воротам – он не сделает ничего, что могло бы запятнать честь его будущего мужа. Даже «добиваться» его на публику он будет так, как этого хочет Блэк.

– Туше. И я хочу еще раз спросить: Блэк, у тебя действительно нет никого, к кому бы ты стал бегать от меня в замужестве? – а и правда, что он знает о его личной жизни? Был ли вообще у Блэка любимый человек?

– Никого. Череда ничего не значащих коротких связей: в школе, после школы и потом, – Блэк снова пожимает плечами, даже не подозревая, насколько сильно Люциус благодарен ему за эту искренность. – Тот же вопрос, Малфой.

– Никого настолько же значимого, как твоя кузина. И она была единственной, – и он ответит ему тем же.

– Тогда у меня тоже есть вопрос, – Сириус ловит его настрой и не позволит ему слукавить, решив выяснить все до конца. – Мой брат…

– Прежде, чем ты спросишь, скажи, насколько сильно ты его ненавидишь? – Люциусу нужно знать, что, как и в каких количествах он может говорить. Насколько сильно приукрасить или наоборот – снова быть откровенным. Хотя это и не та область, в которой он бы хотел ему лгать.

– Я никогда его не ненавидел… – Блэк удивленно приподнимает брови, слыша его выводы, хотя вполне понимает, как он мог к ним прийти.

– Тогда мне нечего тебе сказать, Блэк. Им занимался лично Лорд, – и он почти не врет ему – те слухи, догадки и предположения, что он слышал и до которых дошел сам, не будут стоить тех негативных эмоций, что Блэк испытает. – Честно, и я могу показать тебе все свои воспоминания с ним в думосбросе, чтобы ты был уверен.

– С Лордом или братом? – тут же цепляется Пес, пытаясь понять, где опять темнит Малфой, и тут же наталкивается на волну отчуждения от своих слов.

– С братом. Потому что я уверен, что тебе хватает воспоминаний для кошмаров и без Лорда, – слизеринец мастерски соскальзывает с неудобной темы, понимая, что Блэк, в пику, может и настоять. Вот только он ему не судья и не Господь Бог – всего лишь будущий муж, а это совершенно другая степень ответственности.

– Более чем. Но я всю жизнь был уверен, что это ты переманил Регулуса на вашу сторону, – Блэк настолько хорошо прячет боль в этих словах, что Люциус почти принимает их за сожаление. Пока не вспоминает, с кем об этом говорит.

– Как и те, кто был уверен, что это ты убил Поттеров. Не нужно приписывать мне те грехи, что я не совершал, – и он опять ему не врет. – Мы проводили «рекрутскую» деятельность, но без участия твоего брата.

– Что ж, спасибо и на том, – Люциусу почти не кажется то облегчение, что скользит в словах. Он удивлен, почему они раньше об этом не поговорили. Тогда заставить Блэка ему поверить было бы гораздо проще. Но если Пес сам об этом заговорил, не значит ли это, что и он пытается принять Малфоя? Что бы ни было, но Люциусу нравится.

– Можешь не сомневаться, – он мягко улыбается и медленно накрывает ладонь Сириуса своей.

К чести Бродяги, он даже не вздрагивает – поднимает вопросительно бровь и сжимает зубы, чтобы тут же не послать Малфоя ко всем чертям. И Люциус оценивает его выдержку.

– Спокойно. Через два столика справа от меня мадам Аннабет, – говорит он, еле раскрывая губы, и еще раз улыбается. – Думаю, ты знаешь, чем это чревато.

– Знаю, – Сириус фыркает, но тоже слегка вымученно улыбается. – С тем же успехом мы могли бы пойти в Хогсмид и поворковать на глазах у Розмерты.

– Ты это всерьез предлагаешь? – Малфой усмехается, убирает руку и наполняет бокал Сириуса вином.

– Только если ты не хочешь дожить до завтрашнего утра, – парирует Сириус, прекрасно представляя себе масштаб катастрофы.

В устах Розмерты новость бы обросла колоссальным количеством нюансов – таких, что наутро Блэк оказался бы одураченным, обесчещенным, беременным и под Империо, а за Люциусом бы уже выдвигалась рота авроров во главе с Гарри. А вот от мадам Аннабет можно было ожидать вполне правдоподобной и соответствующей ситуации сплетни. У женщин была только одна общая черта – благодаря тому, что они обладали огромной массой знакомых, любой слух распространялся в рекордные сроки.

– И именно поэтому мы здесь, а не в Хогсмиде. И я не знал, что она тоже ужинает в этом ресторане, – Люциус действительно не знал, но лучшего способа воспользоваться ситуацией у него, пожалуй, не будет.

– Охотно верю, – Сириус продолжает глумиться, но ему все равно, было ли это подстроено. В конечном итоге они все равно окажутся у венца.

– Твое право, – Малфой хмурится, но быстро остывает – это такие мелочи, правда.

Они продолжают ужин, теперь – под горячим заинтересованным взглядом, но Малфой больше не предпринимает попыток дотронуться. Одного раза вполне достаточно. И только после оплаты счета, опять же Люциусом, он придерживает Блэка за локоть.

– Мы пройдемся вместе до угла. И мне нужно еще кое-что тебе сказать.