Оказывается – опять всего лишь холодный расчет. Он нужен Вуивру только на обедах с графами, чиновниками и магглами. На играх в гольф и игре на публику. Только для поддержания имиджа – и это оскорбляет до глубины души. До черной обиды и перехватившего дыхания. Сириусу не стоит и надеяться. Раз они, как справедливо заметил Малфой, все еще супруги «по договору», то он будет выполнять свои обязанности. Мило поболтает с графом о действительно увлекательных предприятиях, с удовольствием сыграет в ненавистный Люциусу гольф и, о, попросит дражайшего мужа о помощи – они ведь для этого заключали брак, не так ли? Пусть Малфой наконец-то возьмется за дело. Вот только в «дело» это неожиданно вмешивается Ниа.

Чтобы помочь Людвигу они искали зацепки с картинами. Прошлые они проверяли у простых художников, но этот маэстро-реставратор может знать куда больше. Сириус рассказывает Малфою в общих чертах – ни имен, ни деталей – ему и знать необязательно, только устроить встречу. Но когда Вуивр его приглашает, в агентстве Сириуса вдруг снова появляется Марджет – навестить дальнего родственника, который в пылу энтузиазма рассказывает ей о реставраторе. О том самом, с женой которого Ниа так хорошо общается. Сириус не успевает и глазом моргнуть, как оказывается в галерее. Не успевает и слова вставить, досадуя, что с Малфоем может получиться неприятно – с ним-то он уже договорился – как катастрофа не заставляет себя ждать. В зале они встречают жену маэстро и Люциуса, и Бродяге достаточно одного взгляда на мужа, чтобы понять, что за фальшивой улыбкой – разъяренный бык, увидевший красную тряпку. Бык, который сейчас устроит им «корриду», плохо контролируя свою магию… Сириус вцепляется в него мертвой хваткой и тоже передергивается от холода. От того, что Вуивр сейчас мог там себе понапридумывать. Что мог представить и какие сделать выводы. С той миной, что у него на лице – самые, черт возьми, неправильные! Хвала Мерлину, что у него хватает ума просто уйти и выдержки – не устроить сцен прямо там. А вот то, что он устроит сцену, Сириус знает наверняка – Вуивр так просто это не оставит.

– Я выпотрошу тебя, Блэк! Слышишь? Я тебя убью! – Малфой рычит, как только появляется в агентстве. Как только за ним захлопывается дверь кабинета и следом падает заглушающее – на автомате, не прибегая к палочке.

Он хватает его за грудки и толкает в стену. Он рычит так, что дрожат стены, а убранство комнаты начинает ходить ходуном.

– Ты будешь молить о Круцио… Будешь молить о пощаде… – продолжает Вуивр, а Бродяга вцепляется в его запястья, выворачивая кости, и отвечает тем же.

– Заебешься… – шипит он. – Чертов истерик! Убери руки!

Но Малфой продолжает давить, продолжает сыпать угрозами, и Сириус пихает его кулаком в ребра со всей силы.

– Не смей меня трогать, ублюдок! Я завтра же, завтра с тобой разведусь!

– Валяй!! И можешь встречаться с кем угодно! – Малфой потирает бок, все еще орет и все еще не достает палочку – куда там, и без нее все волнуется от магии. – Хоть с кем! Хоть с самим Мерлином! Эту встречу я тебе прямо сейчас устрою!!

– Без тебя обойдусь! – отвечает Бродяга и вновь отталкивает приближающегося супруга. – От тебя все равно никакого проку…

И вот этого ему не стоило говорить – Люциус бросается опять: вбивает его в стену собственным телом и обжигает дыханием вместе с магией.

– А значит, от Марджет есть? От всяких реставраторов и Людвигов… – ругается он, а Сириус больше не может этого терпеть – снова эти обвинения черт знает в чем от заполошного, ревнивого, слепого тупицы!

– Идиот!! Ты хоть сам себя слышишь?! Я вообще не знал, что Марджет с ним знакома! – орет Блэк прямо ему в лицо. – Что она потащит меня к ним прямо сейчас! Ты хоть что-нибудь видишь, кроме того, что сам хочешь видеть?! Да какого же черта?!

Он вырывается из его рук, отходит в сторону, но Люциус и не думает заканчивать этот «концерт».

– А что я должен видеть, по-твоему?! Как ты наставляешь мне рога с первым встречным?!

– У тебя паранойя! Какого черта ты меня подкладываешь под всех этих встречных?! У меня с ней никогда ничего не было! – Сириус не знает, что еще ему сказать, как донести до этого высокомерного ублюдка, что тот – не пуп земли, и что мир Сириуса не вращается вокруг него. Но это не значит, что он его предаст! Вот только Малфой не верит и продолжает качать права!

– И я должен тебе верить?! – Люциус тяжело дышит. Кажется, начинает успокаиваться, но все еще заведен так, что с трудом удерживается от более серьезного рукоприкладства.

– Не верь! Я с тобой уже один раз заключил договор, и не собираюсь ничего доказывать!

– Ах, значит, не собираешься? Тогда я выясню сам! – Малфой снова в мгновение оказывается возле супруга, хватает за рубашку и рвет ее на груди, заставляя пуговицы сыпать градом, а ткань – трещать по всем швам. Он точно сошел с ума!

– Не смей! – и вот тут Бродяга срывается – бьет со всей силы по зубам. Да так, что Малфой отшатывается и переступает с ноги на ногу. – Только тронь меня, тварь…

Они оба загнанно дышат и сверкают глазами. По кабинету проходит ураган, но стоит им отступить, и магия понемногу сбавляет обороты. Вот только это еще не конец…

– Я предупреждал тебя, Блэк… – Люциус, кажется, готов к новому витку угроз, и Сириус его останавливает.

– А я предупреждал тебя, ублюдок! Посмеешь еще хоть раз применить ко мне силу! Еще хоть раз обвинить меня в том, о чем у меня и мыслей не было! Еще хоть раз ко мне прикоснешься! И это я тебя убью! – теперь очередь Блэка идти в атаку и выкрикивать угрозы и претензии. – Потому что ты, тварь, постоянно забываешь, что я – не коврик у твоих ног! Не портовая шлюха! И не средство для достижения целей!

Он выдергивает порванную рубашку из-под пояса брюк и распахивает ее, обнажая кожу.

– На, смотри! Что ты хотел увидеть?! Следы?! Но ты ведь уже все себе додумал, зачем тебе доказательства?! С кем еще я, по-твоему, сплю?! С Марджет, с реставратором, с Митчеллом?! С Людвигом?! О, с призраком – это круче всего!

Малфой от его тирады дергается, снова полыхает гневом, а на последней фразе вдруг замирает.

– С призраком? – переспрашивает он, но все еще злобно, наверняка подозревая, что муж пытается его снова обмануть.

– Да, черт возьми, с призраком! Людвиг, будь лапочкой, появись перед этой сволочью и подтверди все, в чем он нас подозревает! – кипит Сириус.

Проходит несколько секунд, а потом из угла комнаты раздается боязливое смущение.

– Мистер Блэк, право слово… Кто же знал, что это приведет к таким последствиям? – полупрозрачный силуэт юноши обретает очертания, а тот лишь сконфуженно заламывает руки. – Очевидно, это какое-то недоразумение…

– О, конечно же! Еще какое! – Сириус громко фыркает и пытается восстановить рубашку. – Весь этот чертов брак – одно сплошное «недоразумение»!!

А Малфой хлопает глазами, оглядывая Бродягу и призрака за его спиной и, по всей видимости, никак не может понять, что происходит.

– Северус не говорил, что он – призрак… – потрясенно бормочет он, и Блэк тут же всплескивает руками.

– Ай да Северус! Какой шутник! – плюется он ядом. – О самом главном-то умолчал! Вот это номер! Напомни мне, пожать ему руку – я его сейчас прямо зауважал! Я бы до такого не додумался!

Он распаляется, все еще терзает свою рубашку и чертыхается сквозь зубы, но Малфой тоже не спешит закончить с претензиями.

– А Марджет, значит, тоже призрак? – злобно вопрошает он у обоих, и Сириус только стонет от бессилия, и объяснять принимается Людвиг.

– Мисс Марджет – моя дальняя родственница. По моей просьбе, она и мистер Блэк ищут способ поместить меня в картину… Для этого они встречались с реставратором сегодня… – юноша продолжает смущаться и робеть. – Мистер Малфой, это действительно всего лишь недоразумение…

– Это – чертов цирк, Людвиг! – вступает Сириус и тычет пальцем в Малфоя. – И он мне надоел! Проваливай отсюда, Малфой! И больше не смей попадаться мне на глаза! Уведомление о разводе получишь от юриста!