– Это я тебя так предупреждаю, Поттер, – Драко подходит к нему и зарывается рукой в его волосы на затылке – притягивая и поддерживая. – Можешь меня ненавидеть всю оставшуюся жизнь, но это – последний раз, когда ты рисковал собой и моим ребенком.
– Во-первых, нашим, а во-вторых, с чего это ты поменял свое мнение? Мы же были тебя недостойны, – он кривится от гнева и боли, а Драко вдруг понимает, что с такой глубокой раной ему за раз не справиться. Но это же Поттер – водить его за нос у Малфоя всегда хорошо получалось.
– Я снизил свою цену. Или нет, наоборот, у меня, Поттер, столько денег нет, чтобы от тебя откупиться, – усмехается он.
– Не заговаривай мне зубы, Малфой, – Гарри все еще зол, но уже быстро устает – и от пережитого ранее, и от эмоциональной встряски сейчас.
– Я говорю тебе, Поттер, что это я был недостоин тебя. Видишь разницу? – Драко становится серьезнее. – Но сейчас мне на все это плевать. Я принял решение.
– В прошлый раз ты его тоже принял, – отмахивается Гарри и идет к двери – он не собирается продолжать этот разговор и не собирается верить.
– Я ошибся, – но кто сказал, что Малфои сдаются после одной неудачи? – Но теперь знаю, что выбираю правильно.
Он останавливает аврора, ухватив за больную руку, и тот негромко шипит от остатков боли в недавно залеченной ране.
– Я приду завтра утром, Поттер, и ты меня пустишь, – предупреждает он. – Я собираюсь все исправить.
– Ну посмотрим, – хмыкает Гарри, вырывается и уходит.
А Драко, кажется, готов падать на пол без сил совсем не метафорически – он дошел до самого предела своей выдержки. Еще чуть-чуть и вместо всего была бы истерика со стихийным выбросом. Завтра, все – завтра. Он поспит, поест, придет к Поттеру и снова поговорит. И вот теперь точно сможет убедить его в том, что говорит правду.
***
Вот тебе и на – Поттер читает ему нотации. Поттер! Учит уму-разуму и укоряет в черствости. Можно подумать, он Америку открыл! Поттер – всего лишь и все еще ребенок, даже если уже успел сделать так много – выжить чертову уйму раз, сразиться со злом и забеременеть от мужчины. Он – все еще несмышленыш, и не понимает, что иногда только чувства могут быть лишними и только их лучше всего спрятать и не испытывать. Зато Северус в этом дока. Но это еще не значит, что он остается равнодушным.
Поттер просто не знает, что у него внутри все перевернулось, стоило только услышать эту новость. Вот уж никогда он бы не подумал… Но все самое неприятное всегда случается не вовремя. Кларисса… Поттер – дурак, если думает, что Снейп не успел к ней привыкнуть. И что ему не жаль – ни ее, ни оборотня. Оборотень… Вот он-то наверняка убивался не меньше Поттера. Больше, гораздо больше – хотя бы потому, что умеет с этим справляться. Да, он тоже всю жизнь терял – друзей, врагов, близких, самого себя… И он с этим справился, но это не значит, что Северус не хочет знать, как. И насколько хорошо. Поэтому он выдумывает для Поттера историю со справочником, и когда аврор немного успокаивается, зельевар идет в лавку – Люпин наверняка отвлекается работой, а не хнычет дома в подушку, раз Гарри его отослал. Северус только надеется, что Пса сейчас рядом нет и появится тот намного, намного позже. После того, как зельевар все для себя выяснит.
С лавкой он угадывает – Ремус действительно меланхолично копается в своих пыльных коробках, перекладывая содержимое с места на место. Ну вылитый брошенный хозяевами пес – голодный да под проливным дождем. Северус хмыкает про себя на сравнение и поправляется – скорее, одинокий волк, потерявший свою стаю.
Он демонстративно откашливается, потому что колокольчик над дверью Люпин просто не услышал, погрузившись в себя, и ждет, когда оборотень обернется. Удивится, посмотрит в глаза и смущенно предложит чаю – как делал это раньше. Но оборотень не оборачивается.
– Здравствуй, Северус. Ты что-то хотел? Или что-то случилось?
Значит, все-таки почуял его? Заметил? А не оборачивается, потому что тоже слез не может сдержать и стыдится их? Интересно, а… А что, собственно, Северус хотел ему сказать?
– Здравствуй, Люпин. Справочник Инкермана, дополненное издание 17-го года, – для начала он должен постараться быть вежливым. Ну, и подобрать причину своего визита – такую, чтобы не выглядела бессмысленной в его же глазах. Да и справочник ему все равно нужен. Ну или когда-нибудь пригодится.
– Подожди минуту, я проверю, не успел ли его продать, – Люпин наконец оборачивается, кивает ему и уходит к прилавку, где держит каталог.
Его глаза сухие и потухшие, взгляд не задерживается дольше необходимого, а сам оборотень выглядит так же, как и пару дней назад, когда они встретились в гостиной на Гриммо. Поттер обманул Северуса? Или это Люпин стал настолько скрытен от зельевара, что не поделится даже горем? Поттер? Нет, он бы не стал. Да и не смог – уж его-то фальшь Северус хорошо знает еще с Хогвартса. Значит, Люпин? Люпин не просто вычеркнул его с своей жизни, он даже об этом ему не скажет? А не обнаглел ли этот вшивый волчара?!
– Что случилось с твоей птицей, Люпин? – Северус шагает следом и не собирается оставлять все, как есть.
– Гарри… рассказал? – оборотень вздрагивает, но не оборачивается к нему. – Это старость, Северус… Когда я ее встретил, она была уже немолода. Она не мучилась, просто уснула и не проснулась…
Он говорит тихо, через ком в горле, а Снейп не может говорить об этом с его спиной.
– Посмотри на меня, Люпин, – просит зельевар, но когда его хоть кто-нибудь слушал?
– Не надо, Северус… Это случается. Такова наша жизнь… – отвечает Ремус, но остается на месте. – Я переживу это…
Снейп слышит невеселое хмыканье на этот безрадостный каламбур, и больше не может выносить этот «спектакль одного актера», что устроил оборотень. Он хватает его за локоть и разворачивает к себе.
– Переживешь. Но в одиночку не обязательно, – твердо говорит он, и вот теперь Люпин не скрывает досады.
– Я и так жалею, что рассказал Гарри. Мальчик наверняка плакал… – грустно улыбается он. – А Сириус… будет слишком настойчив и внимателен к этому…
– Поттер – мальчик достаточно большой, и знает, что такое смерть, – сердится зельевар. – А твой дружок отрицает само существование чувства такта, не говоря уже о том, что отказывается понимать, когда бывает назойлив.
Люпин слушает его слегка удивленно, а потом опять улыбается.
– Хочешь сказать, что предлагаешь себя в качестве дружеской поддержки?
– В качестве дружеской – я бы предложил тебе пойти в зоомагазин и выбрать себе новую «Клариссу», – Северус снова не удерживается. – Поэтому – нет, не дружеской.
Оборотень морщится, но кивает, говоря, что понял его претензии к выражениям.
– Да, с тебя сталось бы. Тогда что ты предлагаешь?
– Бутылку вишневой настойки и мы разгребем все ее тайники с «сокровищами», – идея приходит внезапно и не кажется плохой. Да, вполне отличная идея. В духе Северуса Снейпа. – Выбросим все к чертовой матери, а потом обыщем и мой дом – там она тоже наверняка успела что-нибудь спрятать.
Вот теперь Люпин удивлен не на шутку – так, что даже привычные огоньки загораются в его глазах. Он прерывисто вздыхает, прикрывает веки, а когда снова смотрит на зельевара – опять слабо улыбается.
– Хорошо, давай попробуем.
Это – самое бредовое, что Северус мог придумать, но подобные «чудачества» – единственное, что всегда имело неоспоримую власть над гриффиндорцами. Неисправимый дух авантюризма – все, как Северус и говорил Малфою. Стоит только проявить смекалку и отойти от привычной модели поведения, и с красно-золотыми можно делать все что угодно.
***
Это лето ужасно. Ремус не может сдержать расстройства по утрам – тепло душит его количеством запахов: трав, цветов, пыли, луж, ветра… Тепло пробирается под кожу назойливым прикосновением грядущей беды, и Ремус не может на него не отвлекаться. Не может не обращать внимания на интуицию и не может не принять меры. Он пристально следит за Гарри, но состояние того хоть и медленно ухудшается, но ухудшается спрогнозировано – без каких-либо «форс-мажоров». Ремус присматривается к Сириусу, но и у того все относительно спокойно – Люциус, конечно, давит вместе с магической связью, но не больше того, с чем бы Бродяга не мог справиться. Остается Северус… Ну или Драко, но беда приходит с другой стороны.
