Без Поттера он не сможет – это он понимает очень хорошо и кристально четко. Его сомнения накапливаются, спрессовываются и становятся неподъемным камнем, и в одно прекрасное утро все же рушатся ему на голову. Без Поттера он не сможет. А это значит, что он должен пересмотреть свое решение насчет него. Должен наконец понять, что аврор, предлагая отношения, исходил именно из того же нежелания потерять слизеринца из своей жизни. Просто он это понял чуть раньше Драко и тут же решил действовать, а Малфой был к этому не готов – он все еще сомневался. Но возможно, сейчас, когда он все же понимает, чего хочет, он может попытаться сам и ответить на чувства Поттера? Да, наверное, может. Хотя бы потому, что теперь с той же кристальной четкостью понимает, что к злости на аврора за безалаберность примешивается еще и жгучее противное беспокойство – Гарри все еще в Аврорате, все еще рискует, мало того, что своей головой, так еще и ребенком – и вот этого уже слишком много. Драко мог волноваться, злиться и сходить с ума, когда Поттер искал своего крестного и загонял себя в гроб от изнеможения, но теперь Малфой вдвойне не может ему этого позволить.
Рухнувшее на него осознание по силе очень схоже с новостью о беременности – Драко не успевает за своими эмоциями – они просто раздирают его на куски. Северус был прав – к черту сомнения, нужно выбрать один раз и следовать этому решению. Да, может быть, пожалеть об этом однажды, как они уже это сделали, но не метаться от одного к другому. Время проявить решительность, и Драко решает, что каким бы Поттер ни был глупым, никчемным, опрометчивым, сумасшедшим и безалаберным, но он выбирает его. Потому что без него будет пресно и скучно до конца жизни, а этого ему не перетерпеть.
Решение по своей спонтанности похоже на срыв перед Рождеством – Драко не может ждать ни минуты. Даже написать записку и пригласить в свой кабинет не может – идет сам. А в отделе авроров застает такое, что чуть не валится на землю со всех ног. Поттер ранен. Поттер истекает кровью. Поправка: на беременного Гарри Поттера напали. Драко не знает каким чудом удерживает лицо и рвущийся наружу вопль, когда смотрит, как на его глазах затягивается кожа, исчезают следы крови, а ткань мантии восстанавливается. Приди он на пару минут позже, он бы никогда об этом не узнал.
– Кх-м… – мистер Файри кашляет в усы, разрывая застывшую тишину бодрым голосом. – Мистер Малфой, вы что-то хотели?
И вот тут Гарри отвлекается от своего рукава и с удивлением взирает на Малфоя. Совершенно обычный Гарри – не встревоженный, не испуганный, не умирающий… И Драко готов его за это убить. Ну как же так можно?!
– Мне нужно поговорить с мистером Поттером, – цедит он сквозь зубы настолько вежливо, насколько может в этом состоянии.
– Идите, мистер Поттер, – тут же отпускает его начальник. – И можете не возвращаться – рабочий день подошел к концу, а протокол напишет старший группы. Отдохните, вам сегодня опять досталось.
От слов Файри Драко хочется плеваться Непростительными, и по всей видимости, его вид об этом очень ясно говорит, потому что Поттер сжимается, встает и медленно уходит из отдела. Малфой идет следом – чуть на пятки не наступает, и чудом удерживается от того, чтобы не сорваться при свидетелях.
– К-куда? – Поттер запинается, еле выдавливая из себя вопрос, но Драко сейчас так же тяжело.
– Ко мне в кабинет, – какого черта он спрашивает, если прекрасно видит, что Малфой вот-вот сорвется? Хочет оттянуть скандал? Не получится!
Когда они приходят к юристам, Малфоя уже трясет от негодования. Он больше не может держать это в себе, и как только дверь кабинета закрывается и чары немного неровно падают следом, Драко может наконец сделать то, что хотел.
– Ты невыносим, Поттер!! – рычит он и притягивает Гарри к себе за плечи. С силой, удерживает за шею, но вовремя вспоминает про живот и не давит. Он задыхается от клокочущего внутри гнева и легкого цитрусового запаха шампуня от макушки Поттера. Он задыхается от страха, и аврор должен сделать хоть что-то, чтобы избавить его от него.
– А мне говорили… – шелестит Поттер куда-то ему в плечо – слабо и шокировано. – А большинство считает, что я – невероятный…
Он наверняка не понимает, что происходит. Наверняка не знает, что еще сказать, но и Драко не знает – кроме ругательств, конечно.
– Не без этого, – соглашается он. – Но ты все равно невыносимый!
Малфой прижимает еще крепче, а Поттер, ну надо же, в кои-то веки не сопротивляется.
– Безнадежный, непроходимый, абсолютный идиот!! – Драко зарывается пальцами в волосы на чужом затылке и пытается справиться со своим дыханием. – Я клянусь, я сам тебя убью, если увижу еще что-то подобное! Ты меня слышишь? Я посажу тебя на Гриммо за тысячу антимагических барьеров и сломаю палочку, чтобы ты… никогда…
На этом дыхание заканчивается, а Поттер выходит из ступора.
– Я тебя слышу, Малфой, – четко произносит он, укладывает свои руки поверх его и пытается отодвинуться. – Но не думаю, что тебя это касается.
– Касается, Поттер, – Драко отстраняется и, пока гнев не иссяк, заглядывает ему в глаза без страха. – Все, что может причинить вред тебе и моему ребенку, меня касается.
– Давно ли это? – Гарри начинает вырываться активнее, но Драко не собирается отпускать – его запал еще не кончился. Пусть он потом об этом пожалеет, но прямо сейчас он должен это сказать.
– Считай, только что, – он не будет врать ему. Не в этом. И он понимает, что Поттер обижен. Но вот с обидой он может справиться. Не с ненавистью и не с безразличием – как оказалось в итоге. – Знаю, долго до меня доходило. Можешь припоминать мне это до конца жизни. Но прямо сейчас я тебе больше не позволю…
– Малфой, очнись! – а вот теперь аврор пугается. – Ты с ума сошел? Или это такая шутка? Блейз, я клянусь, если это ты и так ты собираешься меня… м-м… мотивировать, я тебя убью! Что за глупости…
Он вырывается наконец, отходит на несколько шагов и потирает пострадавшие от хватки плечи, глядя на него зло и изумленно.
– И не надейся, Поттер, я – это я, – Драко усмехается и снова обнимает аврора – на этот раз без силы, настойчиво, но мягко.
– Ну раз ты – это ты, то сходи к Снейпу – ты или белены объелся, или тебя чем-то отравили, – фыркает Гарри и снова пытается ненавязчиво выскользнуть из его объятий, испугавшись, как бы слизеринец и правда не сбрендил. – Можешь сразу в Мунго…
– Поттер, помолчи, – Драко опять прижимается и не может поверить, что когда-то жил без этого тепла под своими руками. Пафосно, сопливо и сентиментально, но он действительно не знает, зачем тянул так долго – вот он, Поттер, в его мире навсегда. Не нужно было оказывается и бояться – к черту, хоть сколько-то, но он будет рядом с ним – слизеринцы же всегда выжимают максимум выгоды из ситуации, а значит, это он и должен был сделать с самого начала. Не отказываться от «бесплатного сыра в мышеловке», но и «мышеловку» забрать себе. Мерлин, это же так просто! – И послушай, раз уж я перед тобой извиняюсь.
– Так это ты так извиняешься? – хмыкает Поттер, но больше не дергается, а Драко рассматривает вариант заткнуть его поцелуем, как в прошлый раз – или это будет слишком?
– Именно. Слушай уж, – в тон ему отвечает Малфой. – Раз ты сам не можешь вести себя осторожнее, то и я с тобой церемониться не буду.
– Малфой, прекращай этот фарс, – вот теперь аврор надувает губы, снова отходит и складывает руки на груди. – Просто скажи, что тебе надо?
– Ты и мой ребенок, – Драко повторяет его позу, зная, что сейчас Поттер опять взбрыкнет.
– Перебьешься, – ну, естественно.
– Тогда передай дяде, что я вечером зайду в гости и расскажу ему одну занимательную историю… – прищуривается слизеринец.
– Не получится, Сириус тебе вход закрыл на Гриммо, – отмахивается Поттер.
– Хорошо, тогда я расскажу Северусу – у вас дома давно скандалов не было? – настаивает Драко.
– Это ты меня так шантажируешь? – интересуется аврор с ехидцей.
