– Вот и зря, Поттер. Рыдали бы на пару… – Снейп осекается, понимая, что его чересчур уж заносит, а Гарри догадывается, что обычно всегда прекрасно себя контролирующего мужчину эта новость тоже выбила из колеи.
– Зачем вы так? – приступ отходит на второй план, и Поттер переключает свое внимание на Северуса. – Я знаю, что вы всегда были предельно рациональны, заняты и скептично относитесь к… чувствам. Но мечась между Сириусом и Люциусом, мной и… Драко, разве вы не можете найти хоть минутку для простой жалости? Ради Ремуса…
Он запинается на имени Малфоя-младшего, но сейчас ему плевать на это – зельевар должен понять, что дело тут тоньше и глубже.
– Это что-нибудь изменит? Вернет птицу к жизни? – вот так скептично переспрашивает Снейп, а Гарри чувствует, как гормоны в нем поднимают новую волну.
– Хватит лицемерить. Ведь Ремус, наверное, единственный, кто извинялся перед вами за все плохое, что он вам сделал. За то, что никогда не хотел причинить. Разве это не… достойно хотя бы сочувствия?
– Вообще-то, – медленно начинает Северус твердым голосом, а потом вдруг срывается на злобный смешок. – Это не ваше дело, мистер Поттер. Но зато поглядите-ка, как быстро ваши слезы переросли в агрессию.
Гарри и сам чувствует, что успокоился.
– Это из-за гормонов, а вы уходите от темы…
– Мне лучше знать, – фыркает зельевар, а Гарри больше не может терпеть эту боль, чуть наклоняется вперед и обхватывает низ живота рукой. – Что такое?
Он снова быстро приближается, поддерживает Поттера за плечо и накладывает сканирующее.
– Не знаю… – аврор дышит сквозь стиснутые зубы. – Меня с ночи преследует резкая кратковременная боль…
Зельевар накладывает еще чары, а потом осторожно прикасается к правому боку Гарри, помогая выпрямиться, сделать шаг в сторону табуретки и присесть.
– Вот опять… – Поттер кривится, а Снейп, все еще поддерживая, поднимает на него глаза.
– Вы – идиот, Поттер. Столько времени не могли понять, что это толкается ваш ребенок? – его выражение лица смягчается, на губах появляется слабый намек на улыбку, и это шокирует чуть ли не больше, чем услышанное.
Малыш? Толкается? Гарри ощупывает свой живот, а потом чувствует новый удар внутри себя, новую боль и новую радость.
– И правда… – он расплывается в блаженной улыбке, и зельевар тут же ехидно усмехается.
– «И правда», – передразнивает он. – И когда бы вы поняли это без чужой помощи? Только завтра?
– Спасибо, – бросает Гарри на автомате, продолжая улыбаться, а Снейп только закатывает глаза.
– Пожалуйста. Вот об этом нужно думать, мистер Поттер, а не о тщетности бытия, – наставительно произносит он, а Гарри тут же возвращается мыслями к Ремусу и Клариссе. – Но так и быть, чтобы вы больше об этом не думали, я посочувствую Люпину.
– Правда? – не верит Поттер, чем снова злит зельевара.
– Правда. Мне будет нужно заказать у него очень редкий справочник по лекарственным травам, и я навещу его.
– Хорошо. Только не делайте ему одолжение, а то он вас укусит, – аврор улыбается почти не через силу, получает в ответ пренебрежительный хмык и уходит в свою комнату.
Кто же знал, что на помощь ему придет именно зельевар? Тот, кому все они, по сути, доставляли только неприятности. А он все равно – поддержал, пусть и в своей манере. Гарри надеется, что тот не соврет и действительно сходит к Ремусу – вот ему-то его плечо будет куда нужнее. А Поттер сам пока справится. Вернется в постель, расскажет Соломону обо всем и продолжит ощущать эти болезненные, но такие удивительные толчки внутри себя…
Наверное, это из-за них он снижает концентрацию и непозволительно часто отвлекается, когда через несколько дней оправляется вместе с другими аврорами на место преступления. Оперативная группа уже все осмотрела и выяснила детали, которые смогла найти, теперь дело за более узкими специалистами. Поттеру, в общем-то, не было необходимости идти с ними, как аналитику, но он заскучал в четырех стенах, к тому же, его все еще мутит, и он привык бывать на свежем воздухе ежедневно, так что прогулка не помешает. Но, как показывает практика, Гарри совершенно не везет на неуравновешенных волшебников…
Один молодой мужчина оказывается далеко «не рад» тому, что любимая престарелая тетушка решает оставить свой дом в наследство дальнему «племянчатому внуку», а не ему – племяннику по линии ее родной сестры, лоботрясу, без приличной работы и собственного угла. Он попытался подмешать яд в чай старушки, но та это заметила, а племянник в панике ударил ее подносом по голове и сбежал. Болезненный крик хорошо бы слышен в открытое окно, и бдительные соседи быстро вызвали авроров. Старушку доставили в Мунго, яд – специалистам в лабораторию, а за беглецом началась охота. Все это так обычно, что ни один из авроров не удивляется произошедшему – разве что, появлению Поттера в таком простом деле, но тому выбирать не приходится – скука берет свое. А еще – предчувствие, когда он поднимается на второй этаж уютного домика недалеко от Диагон-аллеи. Что-то кажется ему странным. Он снова прислушивается к себе, снова отвлекается на беспокойный толчок малыша в животе и на автомате отклоняется чуть назад… Это и спасает его от столкновения с выскочившим чуть ли не из стены мужчиной. Тот что-то кричит, мечется между Поттером и лестницей за спиной аврора, бросает какое-то заклинание и уже собирается сбежать, как Гарри наконец-то выходит из ступора. Весьма вовремя – мужчина замирает от ступефая прямо на лестнице, а потом рушится на ступеньки прямо под ноги других авроров. Глупое, неуклюжее задержание, глупые авроры, не проверившие дом достаточно хорошо, глупый преступник, который был напуган так, что даже не сбежал из дома, а спрятался. Кстати, где? И только тут Гарри чувствует слабую боль, которая идет не изнутри. Странно. Он не успел испугаться от неожиданного появления, преступник его и пальцем не коснулся, а заклинание, что он выкрикнул ушло вскользь, в стену. Почти – Гарри разглядывает распоротый рукав и глубокую царапину на бицепсе – он ее почти не чувствует…
Преступника быстро уводят авроры, к Гарри подскакивают с вопросами о самочувствии, и он только пожимает плечами – правда, всего лишь царапина, он ее уже платком перетянул, когда незаметное заживляющее не сработало. Вот это плохо – он опять теряет контроль над своей магией. Гарри хмурится, но старается не придавать этому большое значение – с ним все в порядке, а то, что случилось, всего лишь неожиданность, досадная и нелепая.
Он заканчивает осмотр вместе с остальными аврорами и благополучно возвращается в Министерство – как он и думал, осечка была только осечкой, он прекрасно справляется с аппарацией. А в Аврорате его вдруг перехватывает хмурый Файри, заставляет немедленно сесть на стул и показать, ну, честное слово, и правда, царапину! Гарри фыркает, уверяет, что с ним все хорошо, показывает неглубокое рассечение начальнику и позволяет какому-то аврору из их группы помочь залечить руку, как в этот момент… Как именно в этот момент Малфой-младший решает снова появиться в жизни Поттера.
***
Мама его не понимает. Его не понимают друзья и даже Северус отказывается входить в его положение. Все они рассматривают ситуацию только со своей точки зрения, а что чувствует Драко абсолютно не берут в расчет. Он гоняет эти мысли и чувства по кругу снова и снова. Запутывается в них, тоже не может понять до конца и в итоге доводит себя до того, что, пожалуй, в чем-то мог и согласиться с высказавшимися. Да, отчасти он все-таки боится – его мир без Поттера простоит очень недолго и быстро рухнет ко всем чертям. Что тогда делать, Драко себе не представляет. Поттер всегда там был – без него это будет что-то неправильное, неполноценное, слишком обыденное и приторное. Золотой мальчик – вот кто всегда приносил вкус его жизни. То солью по ранам, то перцем. И вот теперь прав Северус – «и хочется, и колется». Драко знает, что без аврора все станет другим, но и оставить его рядом с собой слишком страшно – это самое «другое» тоже станет другим. Ведь теперь это будет не только Поттер, а Поттер с маленьким ребенком. Их ребенком – страшно до дрожи. И все, что Драко может сделать, чтобы не сойти с ума от этих сомнений, это последовать совету Северуса – определиться. Определиться, чего он боится больше: жизни с Поттером или без него. Третьего варианта нет – Малфой и с двумя-то не может справиться.
