– То, что мне положено. Этого с лихвой хватает для любых выводов, – отрезает он. – А теперь, будь добр, определись уже наконец, чего ты хочешь, и дай мне поработать.

Драко еще несколько мгновений молча смотрит на него, а потом кивает, признавая разговор оконченным. Он уходит, а Северус снова принимается за работу. И снова принимается размышлять об их нелегкой доле: то Блэк, то Люпин, то Поттер…

То опять Блэк – когда Люциус снова заводит этот надоевший нескончаемый разговор о своем дорогом муженьке с Северусом. Как же он ему…

***

Разговор с Ремусом вселяет в него надежду. Какой же оборотень… понимающий. Если бы не Блэк, по всем объективным причинам, Люциус выбрал бы Ремуса. Этого мягкого, сердечного, всепрощающего и доброго волшебника. И горя бы не знал. Но выбрал Блэка – и пожалел столько же раз, сколько порадовался. Хотя… нет, радовался чуточку больше, и прямо сейчас Люпин дает ему совет, как это «хорошее» приумножить, чтобы чаша весов всегда перевешивала в одну сторону. Люциус сомневается, что прими он сейчас Поттера, это бы помогло. Блэк бы не принял. Не поверил бы, стал бы опасаться и снова довел бы их до крайности. А значит, нужно действовать по-другому. Малфой и так уже испортил все, что можно, и ухудшать дальше не намерен. Он все еще при своем мнении насчет Гарри и не устает волноваться, но решать вопрос со связью нужно прямо сейчас. Дольше он не выдержит.

Депрессия приносит с собой головные боли. Бессонницу, скачки давления, легкую тошноту. Тоска грызет его, как термит – он и чувствует себя трухлявым деревом, готовым рухнуть в любой момент. Тоска безгранична и всеобъемлюща. Люциус не может нормально работать, не может есть и спать. Связь выкручивает ему руки, как заправский садист, и он больше не может терпеть эту боль. Эту тоску, томление, подавляемую страсть и разлуку. Скупые слова Северуса о Псе совершенно не утоляют этот голод. А вот слова Ремуса действительно дают надежду. Люциус ведь уже думал о том, что было бы, если бы они не были связаны. Что он хотел бы Блэка себе и тогда. А оборотень намекает на то, что Пес принял бы такой расклад. Если бы Люциус был с ним честным. Вот только одна загвоздка – Сириус не поверит. Каким бы честным и искренним он с ним ни был. Как Ремус себе это представляет? Да даже если бы Малфой упал перед ним на колени и признался в любви, Блэк бы только посмеялся над ним. Оценил бы шутку и приготовил бы каверзу в ответ. Но может быть, совет Люпина в том и состоял? Быть честным, несмотря ни на что? Ни на собственные убеждения, ни на недоверие Блэка. Возможно. Стоит попробовать. Надо только придумать план. Придумать с десяток вариантов, как этого самого доверия достичь – потому что с первого раза наверняка не получится. Ремус правильно заметил – Вуивр умеет добиваться своих целей. И он своего добьется.

Для начала нужно все-таки решить вопрос с Гарри. Да, он все еще вздрагивает от одной только мысли, но может быть, все-таки стоит дать этому шанс? Раз уж они все так в этом уверены. Справиться еще раз у Северуса о состоянии аврора, со всеми подробностями, и еще раз прикинуть, каковы вероятности. Пересилить себя и самому поверить, что это – возможно и это не плохо. Дети – это вообще прекрасно. Люциус станет дедушкой, а их род обретет наследника или наследницу. Если чуть прикрыть глаза на факт мужской беременности и сконцентрироваться на всех остальных, то на самом деле, все не так плачевно. Будет, если этот «неучтенный» факт не подведет. А что сделать, чтобы не подвел? Правильно – или помочь, или не мешать. Малфою ближе последний вариант, и он предпочитает волноваться за Поттера, не ставя того в известность.

Дальше – Сириус. Что он может сделать для него. Для него и для них. Наверное, для начала нужно напомнить Блэку, что они все еще супруги, и как бы Пес ни злился, а выполнять свои обязанности придется. Им нужно снова поговорить, прийти к какому-то «знаменателю» и определиться, что будет с ними дальше. А еще Люциусу нужно придумать, как заставить Блэка принять его. Он слишком долго позволял ситуации управлять ими, теперь нужно сделать наоборот. Взять все под свой контроль, и в первую очередь – мужа. И это будет одна из самых непростых задач в его жизни. Тут главное – действовать осторожно, осмотрительно и не торопясь. По строго определенному плану. У него уже есть кое-какие наметки, а недостающие детали он уточнит в разговоре с Северусом.

После нескольких дней томительных уговоров зельевар все же сдается и ужинает с ним в мэноре. Расслабляется за бокалом коньяка, и Люциус приступает к расспросам о Поттере.

– Зачем тебе это? Неужто ты решил изменить свое мнение? – фыркает Снейп.

– Чтобы изменить, нужно знать, что изменилось в ситуации, – поясняет Люциус, а друг приподнимает брови.

– Да неужто? Ты наконец решил взять себя в руки и вернуть контроль над происходящим? – усмехается он, и Люциус поджимает губы.

– Что, было так заметно?

– Я понимаю Драко, которому все это свалилось как снег на голову, но от тебя я такого не ожидал, – ворчит Северус. – Даже с учетом того, что тебя отвлекает магическая связь.

Малфой тоже грустно усмехается – да, отвлекает, и еще как. Так, что он совершенно потерял контроль над своей жизнью. Упреки Северуса закономерны. Как и то, что друг не стал раньше об этом сетовать – хотел, чтобы Вуивр сам к этому пришел. Сам понял, что стоит исправить. И Люциус благодарен ему за это – вмешайся тот раньше, и осознание не было бы таким всеобъемлющим. В противном случае он чувствовал бы давление с его стороны, но теперь он пришел к этому сам и готов двигаться дальше.

– Ну что ж, Северус, теперь я знаю, чего хочу.

– Даже не сомневаюсь, – ехидничает тот. – Опять власти над всем миром?

– Власти над своей жизнью и над Блэком, в частности, – улыбается Малфой, когда зельевар кривится. – И для начала, расскажи мне о Поттере. В подробностях.

Северус недолго молчит, задумчиво разглядывая его, а потом начинает рассказывать о последних трех месяцах действительно подробно. Со всеми выкладками, заключениями, опасениями и открытиями. О своих исследовательских заботах и о самом авроре – начиная самочувствием и заканчивая обстановкой на Гриммо. И так, помимо всего прочего, Люциус узнает, что у него будет внук. Просто отлично. Теперь уже можно начинать думать о поправках в завещании, об открытии новых счетов в Гринготсе и нескольких маггловских банках и о приобретении недвижимости – всем, чем он захочет поделиться с наследником. Сделать это теперь, когда Северус уверенно заявляет о 65 процентах успешного исхода «предприятия». Люциусу этого более чем достаточно – со всем остальным справится Поттер.

И теперь остается только Блэк. Северус снова ворчит, но и о Сириусе скупо рассказывает. О заботе о Поттере и Люпине, о дурацких идеях насчет второго «подопытного», об агентстве и помощниках. Люциус, конечно, пытается держать лицо, но Снейп все равно замечает отголоски негодования. Да, это опять магическая связь, но Северус еще не знает, что Вуивр и без нее недоволен тем, что внимание супруга обращено не к нему. А вот когда он об этом говорит, зельевар хмурится еще больше.

– Ты совсем сбрендил или представляешься? – вопрошает он. – Договора этого тебе мало стало?

– Да, как ни странно, – улыбается Малфой. – Я хочу его так, чтобы он сам этого хотел. Без магической связи.

– Ты сошел с ума.

– Отнюдь. Это – взвешенное решение, принятое со всей ответственностью, – уверенно говорит Люциус. – И я собираюсь сделать все возможное, чтобы никогда не пожалеть об этом.

Снейп замолкает, снова смотрит прищурившись и строго, но потом все-таки сдается – отговорить от чего-либо Вуивра, пожалуй, еще никому не удавалось.

– Ты знаешь мое к этому отношение, – недовольно отвечает он, и Люциус кивает – конечно, не может быть иначе.

– Знаю, – улыбается он. – Но все равно хочу попросить тебя о помощи. Можно самым изощренным способом.

– Вот еще. Опять руки марать, – отмахивается Северус. – Можешь все удовольствие оставить себе.