Гарри краснеет, кивает, а потом смущенно рассказывает.

– Мы с ним… были один раз… Перед твоим возвращением. Но я не знаю, как могло получиться так, что…

– Тогда думай, Гарри, – кивает Люпин. – Должно быть что-то, что поспособствовало этому. Повлияло на вас – обоих или по отдельности. Ритуалы, заклинания, артефакты, зелья…

– То есть, ты хочешь сказать, что Драко об этом не знает? – опешивает Бродяга. Минуточку, а разве они не планировали это, раз спят вместе? – Что вообще между вами произошло?

– Мы переспали. Но когда я предложил ему встречаться, он отказался, – отрывисто бросает Гарри. С болью и сожалением. – Поэтому я сомневаюсь, что он мог что-то такое планировать, а потом бросить меня. Слишком… жестоко даже для него.

Крестник глубоко вздыхает, закрывает глаза и откидывается на подушки, а Сириус корит себя за то, что с этой связью с Люциусом совершенно упустил мальчика из виду. Не обратил на него внимания и не помог.

– Тогда подумай, что могло к этому привести, – подбадривает Ремус – вот как это надо делать. Бродяга готов носить друга на руках и умереть от белой зависти – столько Лунатик делает для них, что им вовек не расплатиться. – У тебя было много разных дел, как у аврора, и возможно все – от проклятия какого-нибудь преступника до редкого артефакта-улики. Что было последним? Например.

– Из серьезных и крупных последним было задержание контрабандиста, – Гарри хмурится, припоминая канун Сочельника. – Того, что прятался в доме ублюдка, что преследовал Булстроуд. Мы с группой попали в ловушку, были ранены, но кое-как взяли его. Заклинания в бою были обычными, но помимо механических ран, кто-то из авроров надышался ядовитыми испарениями в лабораториях, а на кого-то и зелья попали. На меня вообще чан с какой-то жижей опрокинули…

Бродяга переглядывается с Лунатиком, мгновенно предположив то же самое, но Поттер уже заверяет их.

– Мне сразу дали антидот, и все было в порядке. Я даже никакого недомогания не почувствовал, – отвергает он их версию, но они прекрасно знают, насколько могут быть опасны зелья. – А тем же вечером мы встретились с Драко…

Сириус и Ремус переглядываются снова, и на этот раз оборотень вздрагивает и его взгляд тяжелеет, а Бродяга понимает, что и тут упустил что-то важное.

– Я возьму это на себя, – уверенно заявляет Блэк.

– Сириус… – предупреждающе начинает Ремус, но тот перебивает.

– Нет. Если помните, это теперь моя работа, так что я сам все выясню. Хорошо, Гарри? – он улыбается аврору, а тот слабо улыбается в ответ и кивает.

– Только осторожнее, Мерлина ради, – журит оборотень. – Теперь у тебя нет права волновать Гарри. А еще, его положение, наверное, должно остаться конфиденциальным?

Об этом тоже стоит подумать, и если у Сириуса и в мыслях не было влипать в новые неприятности, то они могут и не от него зависеть.

– Рем прав. Твои поклонники наверняка придут в восторг, а вот недоброжелатели… – вот что тоже достаточно серьезная опасность. Весь срок им придется быть начеку. Бродяга на ходу прикидывает список мер для защиты дома, периметра, вещей и самого Поттера.

– Да, я знаю, – кивает тот. – И подумаю над тем, кого еще посвятить в это.

– Своего начальника и Министра, – уверенно предлагает Блэк. – Ты ведь не сможешь работать как обычно…

– Драко? – почти одновременно с ним предлагает Люпин, и Гарри сжимается.

– Я не думаю, что он захочет…

– Даже если и так, он должен знать, – мягко настаивает Ремус, и Бродяга с ним полностью согласен.

– Да, Гарри. Если, как ты сказал, он отказался, это не значит, что он откажется от ребенка, – Сириус старается улыбнуться и заставить поверить в свои слова. Он знал о чувствах крестника, но чувства племянника всегда были для него неоднозначны – в конце концов, он – сын своего отца, а тот был тем еще придурком. – Поужинаем сегодня здесь все вместе?

Поттер ненадолго задумывается, а потом все-таки соглашается.

– Есть еще один немаловажный вопрос, – вдруг вспоминает Ремус. – Колдомедики и медицинская помощь – она Гарри понадобится в первую очередь. Поппи предложила обращаться к ней, но я считаю, что нам необходим более узкий специалист. Или сильнее и опытней. От него будут зависеть ваши жизни, и чем раньше он начнет наблюдать за состоянием Гарри, тем лучше.

– Этим я тоже могу заняться, – Сириус не видит в этом проблемы – он найдет своему крестнику лучшего врача.

– Не переусердствуй, – фыркает Ремус, и они все усмехаются, зная способности Бродяги. Но он ведь и не бахвалится, он действительно намерен сделать все возможное и сверх того.

– Хорошо, – Сириусом уже овладевает жажда деятельности. – Тогда сейчас мы идем в Министерство. Ты поговоришь с Министром и своим начальником – возможно, стоит взять с них клятвы о неразглашении. А мне понадобятся все последние дела, над которыми вы работали, чтобы установить причину.

Он быстро поднимается на ноги и прохаживается взад-вперед, составляя план действий, а потом спохватывается.

– Если ты, конечно, хорошо себя чувствуешь… – он с нежностью гладит Гарри по голове, и тот отвечает улыбкой.

– Сносно, – кивает он, и их тут же поддерживает Ремус.

– А я поищу материалы на эту тему. Чем больше мы будем знать, тем лучше. И я бы не отказался от помощи мисс Грейнджер… – он спрашивает разрешения, и Поттер снова кивает.

– Я увижу ее в Министерстве и отправлю к тебе.

Они быстро собираются и уходят. В Аврорате Гарри начинает нервничать, и Сириус берет его ладонь в свою.

– Начнем с твоего непосредственного начальника, – предлагает он, вспоминая рыжего аврора – тот запомнился ему честным, волевым и правильным человеком, он не будет давить на Гарри слишком сильно. – А вот насчет Министра можно еще подумать – ты же знаешь этих бюрократов и их «аппетиты».

Поттер отрицательно мотает головой – без Министра будет не обойтись, и Сириус соглашается.

Файри они застают в своем кабинете, немедленно запираются, защищают помещение от подслушивания, а потом Главный аврор без вопросов дает им Обет. Сириуса на мгновение поражает это – не только авроры подчиняются и доверяют начальнику, но и тот – им. Хороший принцип. Поэтому Файри спокойно их выслушивает, а потом оказывается шокированным не меньше, чем они. Но он поддерживает Гарри – вспоминает, как сам совсем недавно ждал новой беременности жены и рассказывает о прелестях отцовства. Файри рад за Поттера не меньше, чем они, и точно так же обеспокоен будущими проблемами. Он тут же обещает сделать все возможное, чтобы разрешить вопрос работы Поттера: будет ли тот работать вообще во время беременности, и если будет, то как, с кем и над чем. Нюансов много, и пока они обсуждают их с Гарри, Сириус может ненадолго отлучиться – запросить доступ к делам авроров, которые, возможно, имеют отношение ко всему этому.

Бродяга начинает с того, о котором упомянул крестник – наверняка дело именно в нем. В ловушках, заклинаниях, газе или зельях. В чем угодно – важна каждая деталь. Он увлекается настолько, что не следит за временем – только к полудню он поднимает глаза от отчетов, колдофотографий и показаний и замечает задумчивого Гарри на соседнем стуле за столом.

– Малыш, ты как? – осторожно зовет он.

– Устал, – крестник вздыхает, вымученно улыбается и сбрасывает с себя пелену хандры. – Все эти разговоры и куча проблем…

– Ты не один, – напоминает Сириус. – И не стоит пытаться решить все разом, это невозможно. Мы справимся постепенно.

Он вспоминает слова Ремуса и снова понимает, как друг прав – все у них получится, если они будут держаться вместе, если будут обдумывать свои действия и их последствия.

– Спасибо, – теперь аврор более искренен в своей улыбке и немного расслабляется. – Ты нашел что-то?

Он указывает на материалы перед Сириусом, и тот хмурится.

– Может быть. Есть несколько идей, которые я сейчас буду проверять. А ты? О чем договорились с мистером Файри?

– О том, что нужно идти к Министру, – вся веселость с него мигом исчезает. – Он поможет с общественностью, в случае чего, так как я – публичная персона. Представляю его лицо, когда потребую с него Обет…