Гарри закрывает глаза и вцепляется в покрывало на своем животе. Возможно, прислушивается к своим ощущениям, а может, пытается принять, как сказала медсестра. Они молчат, осмысливая новость, а потом Ремус решается спросить.

– Поппи, а мы можем определить срок? – и Поппи снова накладывает заклинание.

– Около восьми недель, – она кивает сама себе, а потом поднимается на ноги. – Да, восемь. Мистер Поттер, вам сейчас сложно это осознать, но вы всегда можете рассчитывать на нашу поддержку. Обратитесь ко мне, когда что-то решите.

– Что решу? – вымученно спрашивает Гарри, запускает пальцы в волосы и не может сдержать паники в глазах.

– Например, будете вынашивать ребенка или нет, – предлагает женщина, а у Поттера еще шире распахиваются глаза. – Ох, Гарри, ну не переживайте вы так. Вы же знаете, что магия творит чудеса, не стоит так волноваться – вам это сейчас вредно.

Она подбадривающе сжимает его руку, а потом оборачивается к Ремусу.

– Ситуация достаточно пикантная, но вы обязательно свяжитесь со мной, если понадобится помощь. И сообщите о своем решении.

– Спасибо, Поппи, – Ремус искренне благодарит и обещает. – Мы – обязательно. Гарри сейчас что-то нужно?

– Поесть что-нибудь, от чего его не будет тошнить. Или пить. Зелья – с осторожностью и после консультации у специалиста. А прямо сейчас – поспать. Ваше истощение, Гарри, вызвано перестройкой организма, нужно быть внимательнее к своему состоянию.

Она мягко его журит, а потом Люпин провожает ее к камину.

– Поппи, только не сообщайте пока никому…

– Вам не нужно напоминать об этом мне, – она журит и его. – Присмотрите за ним.

Оборотень кивает и, как только медсестра исчезает в зеленом пламени, возвращается к Гарри. Какое счастье, что Сириус задержался на работе – они должны хотя бы сами осознать этот факт прежде, чем сообщать о нем излишне эмоциональному другу.

***

Беременный? Он – беременный? Как, почему, откуда, зачем?! Тысяча вопросов сразу возникает в его голове, но ни одного ответа не находится. Как же так?..

Ремус уходит с Помфри, а к Гарри возвращается Соломон.

– Ну вот… А я просил тебя больше отдыхать… Это ведь был врач? Ты себя не бережешь, Гарри… – удав устраивается под боком, но больше не старается прикоснуться к разнервничавшемуся хозяину.

– Ты знал? – откликается Гарри.

– Это чувствуется… Я думал, и ты знал, – отвечает змея как само собой разумеющееся.

– Я не знал. Я не думал, что такое вообще возможно! Я же мужчина! – шипение Поттера теперь больше похоже на свист, и Соломон недовольно отодвигается еще чуть-чуть.

– Некоторые змеи тоже так могут… – тихо говорит Соломон, а потом наклоняется над животом Гарри. – Можно?

– Что? – аврору, если честно, сейчас совсем не до змеи – у него в голове только одна мысль.

– Можно я лягу рядом с ним? Он такой маленький… Все время хочется его погреть… – все так же отрешенно произносит удав, а Поттер впадает в ступор от его слов. Греть? Кого? Внутри него жизнь? В его животе что-то живет?

Соломон не дожидается ответа и устраивается сам, осторожно, глядя в глаза хозяина. А аврор не знает, то ли плакать, то ли смеяться, но внимательный взгляд змеи как будто гипнотизирует его, заставляет закрыть рот, держать зрительный контакт и медленно, медленно успокаиваться.

– Сириус прислал сову, что задержится допоздна. Что-то у него там с кентаврами и астрономией… – Ремус возвращается с чаем и усаживается на стул, а Гарри только кивает на автомате. – Чай или еще воды? И тебе все же нужно поесть…

– Лучше молока, – бесцветно отвечает Поттер, переспрашивая свой желудок о самочувствии. – И, ну… печенье.

– Хорошо, – Люпин кивает, вызывает эльфа, а потом они снова долго молчат, все еще под впечатлением от произошедшего.

Осознать это будет очень трудно.

– Гарри… – оборотень берет его за руку, когда молчание затягивается, но он должен хоть как-то поддержать его. – Я понимаю, что ты сейчас шокирован и растерян, но тебе нужно принять это. Я сам удивлен, но такое действительно могло случиться, поэтому теперь тебе нужно сосредоточиться и подумать: как это произошло и что будет с этим ребенком. Не хватайся сразу за все – медленно и по очереди. Мы решим все вопросы, и будет только хуже, если ты будешь накручивать себя. Поэтому, не торопись. Давай ты сейчас немного об этом подумаешь, немного поспишь, а утром мы поговорим об этом на свежую голову и когда тебе станет получше? Я принес зелье для сна без сновидений.

– А его можно? – слабо интересуется Поттер, положившись на друга.

– Его можно абсолютно всем, если не злоупотреблять, – улыбается Ремус. – И беременным тоже. Я оставлю его на тумбочке и дам тебе время до полуночи.

Оборотень и просит, и предупреждает, а у Гарри мысли разбредаются по углам, и он сомневается, что сможет вообще хоть что-то решить. Он кивает, и Люпин уже собирается уходить, как вдруг останавливается в дверях.

– Я полагаю, отец – Драко? – все с той же спокойной улыбкой спрашивает он, а Поттер наконец меняет «окраску» – на стыдливое смущение.

– Похоже на то, – выдавливает он из себя и снова приходит в ужас.

Драко! Вот с чего стоит начать! Это он! Это он виноват, что аврор Гарри Потер, Золотой мальчик, национальный герой, Потти… Да уж. И как он к этому отнесется? Как отнесется сам Гарри? Снова сплошные вопросы…

Как и советовал Ремус, он начинает сначала. Как такое могло произойти? Он переспал с Драко – если исходить из людской физиологии, то вероятнее всего, это – заслуга Малфоя. Он – отец этого ребенка, и это подтверждает срок беременности. Гарри уж точно знает, что больше ни с кем не был. Только если его не похищали… например, инопланетяне – а что, может же такое быть в магическом мире! Ага, похитили, «подселили» в него кого-то, стерли память и вернули обратно на Землю. А если все-таки Драко? Как это получилось у него? Что есть такого в его физиологии, что заставило его забеременеть? Или дело в Гарри и его физиологии? Вот так просто и за одну ночь разобраться? Легко!

Гарри сползает по подушкам, укладывается на бок и накрывается с головой. Соломон все еще с ним – тоже ворочается, но опять ложится в непосредственной близости от живота аврора.

– Гарри, ты боишься… – наверное, это он тоже чувствует.

– Я в ужасе, Соломон. Я никак не могу понять, как это произошло… – отвечает Гарри. Паника – это слишком просто.

– Ты не хочешь… детеныша? – удав слишком однобоко интерпретирует его замешательство, а своим вопросом делает только хуже – вызывает новые вопросы.

– Я не знаю… – Поттер уже на грани и боится, что не сдержит слез – как это могло приключиться именно с ним? Что ему теперь делать?

– Тогда отдохни… Потом подумаешь еще… – Соломон достает кончик хвоста из-под одеяла, снимает им склянку с зельем с тумбочки и передает Поттеру.

И аврор больше не может сопротивляться. Пусть все это будет сном. Он проснется утром и поймет, что все это ему привиделось. Пожалуйста, Мерлин, пусть все будет именно так…

Но, конечно же, утром он все еще беременнен. Соломон все еще нежно прикасается к его животу, а Гарри все еще не перестало подташнивать. Но хотя бы голова немного прояснилась, и теперь он может задать себе и другие вопросы. Например, что делать с ребенком? Мадам Помфри сказала: вынашивать или нет, и Гарри снова обливается холодным потом. Вынашивать или… убить? Она это имела в виду? Естественно, это не так нужно трактовать, ведь речь об аборте, но суть-то похожа. У него может быть ребенок. Часть него, самая настоящая кровная семья – если он, конечно же, не инкубатор для инопланетной жизни. И все-таки – ребенок… Кто-то, кто всегда будет с ним, кто-то, кто будет его, кого он будет любить до конца своей жизни… Тепло внезапно разливается у Гарри в груди, и он наполняется чуть ли не эйфорией. Ребенок? У него будет ребенок! И вот тут приходит понимание, что с огромной долей вероятности он не сможет от него оказаться. У него будет ребенок, которого он родит сам. Не кто-то, кого бы ему еще пришлось встретить. И это будет достаточно скоро. У него будет малыш…