– Северус… Мне очень жаль, что так получилось, – осторожно произносит он, и зельевар тут же поднимает на него ожесточенный взгляд.

– Толку от твоей жалости? Вся моя работа пошла псу под хвост! – Снейп снова замирает посреди комнаты и снова злится. – Ты себе и представить не сможешь, сколько сил на это ушло!

– Не смогу, – быстро подхватывает оборотень. – Но я готов помочь тебе чем угодно, чтобы быстрее все восстановить.

– Обойдусь, – цедит сквозь зубы Северус. – Единственное, что ты можешь сделать, это забрать отсюда свою чертову птицу и никогда больше здесь не появляться.

– Ты знаешь, что это невозможно, – Ремус не собирается позволять зельевару сделать его единственным виновным. – Кларисса давно привязалась к тебе, и будет прилетать сюда постоянно. А я постоянно буду к тебе приходить.

– Только попробуйте! – восклицает Снейп, но Ремус не дает ему продолжить – он подходит к нему вплотную, и теперь его голос звучит вкрадчиво, но категорично.

– Хочешь, чтобы она тебе не мешала, переезжай ко мне. В моем доме она всегда под присмотром.

Ремус знает, что его несет. Что такое наглое, нелепое и невероятное предложение ни за что не найдет согласия у зельевара. Но ему хочется. Хочется предложить, хочется видеть его каждый день, хочется его незримого присутствия и привычного ехидного ворчания по поводу и без. Это предложение, на которое Северус никогда не согласится, и как бы Ремус себя ни корил за поспешность, самонадеянность и чрезмерную открытость, ему все равно не добиться от зельевара шага навстречу. Пока. И такими методами.

Снейп замирает с открытым ртом, задерживает дыхание и распахивает глаза, не веря тому, что слышит, но быстро приходит в себя и тут же выплескивает свое негодование.

– Еще чего! Не дождешься, Люпин.

А Ремус снова улыбается, стараясь не зацикливаться на своей ошибке, поспешности и импульсивности. Снова делает шаг навстречу и кается.

– Знаю, я форсирую. И наверное, стоит переиначить: идем сейчас ко мне – снова возьмешь от меня «ингредиенты», а утром будешь восстанавливать свою работу…

– То есть, вот так просто? – угрожающе хмурится Снейп, не двигается с места и даже не морщится, когда оборотень касается его плеча своим. – Ты не знаешь, насколько это сложно, трудоемко и затратно, чтобы начинать все заново.

Ремус это прекрасно знает – у него нет ни единой мысли, чтобы шутить или издеваться над зельеваром, предлагая это так спокойно. Он действительно осознает, что говорит.

– Я знаю, насколько ты умен, талантлив и упорен, чтобы не бросить все это из-за одного инцидента,– серьезно говорит Люпин и осторожно укладывает ладонь на чужое предплечье. – Идем. Эльф здесь и сам справится.

***

Поттер действительно похож на тень самого себя. Такого даже в Хогвартсе не было со всеми его василисками, дементорами, турнирами, битвами и злыми волшебниками. Драко никогда еще не видел Золотого мальчика насколько изможденным, выбитым из колеи и смертельно уставшим. Он как будто из Азкабана только что вышел, где провел как минимум лет 30 – мертвый внутри, пустой и абсолютно не похожий на себя прежнего. Драко это пугает. Даже отец после заключения был более «живым». Даже Сириус после воскрешения больше походил на себя самого. Но не Поттер, изображающий ожившего мертвеца.

Это пугает настолько, что Малфой не может остаться в стороне. Не может не преследовать аврора, не может не замечать, не может не беспокоиться. Но, черт возьми, было бы из-за чего так убиваться! Ведь Поттер загоняет себя не из-за очередной всемирной угрозы всему живому, а из-за каких-то бандитов-недоучек, которые никогда не были нонсенсом как в маггловском мире, так и в магическом. Или Драко чего-то не знает и поэтому ему все-таки стоит обратить пристальное внимание на героя? Очевидно, что так. Потому что картина, что предстает перед его глазами определенно далека от тривиальной. Даже обычные переругивания и подколки не делают ее другой. И уж точно не после того, как Поттер просит его остаться рядом. Просто постоять и помолчать. И теперь Драко готов впадать в панику. Что-то происходит. Что-то с Поттером происходит такое, что только любимый заклятый враг может помочь ему справиться с тем, что внутри аврора. И что это, Малфой тоже не может себе представить. С Поттером все равно не угадаешь. И он послушно молчит, прислонившись к стене, и не надеется, что ему расскажут. Как бы сильно он ни хотел знать, а гриффиндорец не откроет рот, если не посчитает нужным.

И что с ним таким делать? Наверное, дать ему эту передышку, а потом утащить в кафетерий и насильно запихнуть в него чашку горячего чая и кусок тыквенного пирога. И посетовать еще, что он к нему в няньки не нанимался. А потом ловить удивленные взгляды аврора да редких посетителей кафе.

Конечно же, Поттер отмахивается работой, загруженностью и монотонностью – Драко ему не верит. Не верит благодарности, которую получает за свое участие. Ему от нее ни холодно, ни жарко, но он ловит себя на чувстве удовлетворения от того, что смог помочь Поттеру хотя бы немного прийти в себя. Чувстве, о котором он жалеет на следующий же день.

В обеденный перерыв в его отделе появляется Блейз и тащит друга в ресторан. Мотивируя приличной кухней и тем, что ради Драко пропускает обед со своей девушкой. Малфой даже внимания не собирается обращать на эти инсинуации, а потом понимает, чем вызван неожиданный интерес Забини.

– Что у тебя с Поттером? – Блейз смотрит лукаво и кажется, уже готов строить самые невероятные предположения.

– Естественно, ничего. Что за шутки? – Драко досадливо хмурится над своей лазаньей. Блейз намерен ему аппетит испортить?

– Не шутки. По Министерству слухи поползли, вот я и решил спросить тебя напрямую. А то сам ты ничего не рассказываешь… – Забини упрекает невсерьез, но действительно обеспокоен теми шепотками в казенных коридорах, которых уже успел наслушаться.

– Нечего рассказывать, Блейз, – отрицает Драко. – Просто пару раз посидели в кафетерии.

– Ты взял над ним шефство? – усмехается друг, и он наверняка знает чуть больше, чем хочет показать.

– С чего бы это? – со стороны это так выглядит?

– Это слова Гермионы, – отвечает Блейз. – Она склонна считать, что только у тебя всегда получалось вернуть Гарри «к жизни». Забавно, но я, пожалуй, с ней соглашусь. В свете последних событий… твоя помощь ему – неоценима.

Драко видит, что друг ерничает, и это его злит – они на пару со Всезнайкой домысливают черт знает что.

– Нет, нет и нет, Блейз. На все твои вопросы. Что бы Поттер ни говорил Грейнджер, а она – ни пересказывала тебе, все – вранье, – Малфой и думать о подобном не собирается.

– Драко, вот поэтому я и спрашиваю. Только ты сам знаешь правду, – Забини тепло улыбается и больше ни на чем не настаивает. – Никто тебя к нему в постель не укладывает.

– Еще чего не хватало! – Драко чудом умудряется не подавиться.

– Разве что, Гермиона и Милли. Но девушки склонны романтизировать там, где ничего нет, – Забини уже вовсю веселится.

– Вот уж только не эти, – фыркает Малфой. – Кстати, о девушках – Милли давно не видно.

– Она собиралась в Париж на прошлых выходных. Не знаю, вернулась или нет, – пожимает плечами Блейз.

– А ты устроился на работу в Министерство, чтобы охмурять Грейнджер? – подначивает Драко в ответ.

– Почти. Хочу «набрать очков» перед местным начальством. Моя матушка снова свободна и намерена в этот раз подыскать себе пару среди чиновников, поэтому крутит мной как хочет, – Забини отвечает легко и действительно не видит ничего зазорного в том, чтобы иногда идти на поводу у родительницы. И Драко может лишь сочувствовать другу – сам не раз оказывался под гнетом инициативности Люциуса.

– Значит, совмещаешь приятное с полезным?

– Именно. Чего и тебе советую, – и теперь Забини куда серьезнее. – Присмотри за Поттером.

– Хватит, Блейз, – Драко чуть не стонет, когда разговор возвращается в начало круга. Мало ему того, что все его мысли большую часть времени заняты аврором, так и окружающие норовят напомнить о нем.