Этот поступок был равносилен конокрадству в странах с более умеренным климатом. Малыш знал это и поэтому проехал мимо поселков между Беннетом и Тэгишем и остановился лишь за сто миль к северу.

Но должно же было так случиться, что наступила весна и что большинство наиболее богатых обитателей Даусона решили двинуться с последним льдом на юг. Он встретился с ними, много беседовал, запоминал их фамилии и проехал дальше.

У него была прекрасная память и горячее воображение. Что же касается правдивости, то этой чертой характера он никак не мог похвастать.

Даусон, всегда жадно ловивший новости, издали увидел сани Малыша на Юконе и вышел навстречу новому гостю.

Нет, он не привез с собою газет. И не знал ничего касательно того, был ли повешен Дюрран. Точно так же он не мог ничего сообщить о том человеке, который выиграл приз в День благодарения. Он ровно ничего не слышал об американо-испанской войне, не знал, кто такой Дрейфус[58], но что касается О’Бриэна… Как, разве же они ничего не слышали об О’Бриэне? – Он утонул в Белом Коне. Единственный спасшийся был Ситка Чарли. Джо Ледью? Ну, тот отморозил себе обе ноги, которые ему ампутировали в Пяти Пальцах. А Джэк Дэльтон? Погиб на «Морском Льве» вместе со всеми остальными. А Бэттлс? Погиб на «Картаджине» в Сеймурском проходе, где из трехсот человек осталось в живых только двадцать. А Билл с Быстрых Вод? Провалился сквозь рыхлый лед вместе с шестью оперными артистками, которые сопровождали его. Губернатор Уэлш? Пропал вместе со всеми остальными на восьми парах саней близ Тридцатой Мили. Деверо? А кто это Деверо? Ах, почтальон! Застрелен индейцами около озера Марш.

И так далее.

Новости, привезенные Малышом, живо распространились по всему поселку. Множество людей толпились вокруг него, желая навести у него справки относительно своих друзей и товарищей по пути. Одни толкали других и в свою очередь выталкивались из круга третьими, причем их удивление было столь велико, что они даже забывали должным образом выругаться. К тому же времени, как Малыш из Монтаны достиг берега, вокруг него собралась толпа в несколько сот человек, одетых в меха. Близ Бараков он был по-прежнему в центре процессии, но наибольшее столпотворение имело место у здания Оперы, где произошла настоящая давка и чуть не началась драка из-за желания поскорее узнать последние новости. Малыш со всех сторон слышал приглашения выпить с ним. Еще никогда до сих пор на Клондайке не принимали так радушно новичка, или, как их там называли, чечакваса. Весь Даусон переполнился невозможными и разнообразными слухами. Еще ни разу на него не сваливалась подобная лавина несчастий. Его история не знала такого катаклизма бедствий. Согласно словам Малыша, все искатели, отправившиеся весной на юг, погибли.

В поселке опустели буквально все дома и хижины. Все выбежали на улицу, горя страстным желанием найти и увидеть человека, который привез такое множество потрясающих новостей. Жена Бэттлса, русская полукровка, в непередаваемом отчаянии уселась у своей печи и, качаясь взад и вперед и из стороны в сторону, посыпала белоснежным пеплом свои волосы цвета воронова крыла. На Бараках до половины был спущен национальный флаг. Даусон глубоко и мрачно оплакивал своих покойников.

Собственно говоря, трудно было бы отдать себе отчет в том, чего ради Малыш проделал все это. Трудно даже отыскать хоть мало-мальски разумную или же хотя бы понятную причину. Можно лишь допустить, что в данном случае сыграло роль то обстоятельство, что этот человек был органически чужд правде. Но так или иначе, в продолжение пяти долгих дней вся округа была повергнута из-за него в ужас и горе, и в продолжение пяти дней он был единственным человеком, на котором сосредоточивалось всеобщее внимание. Поселок предоставил в его распоряжение все самое лучшее в смысле крова и пищи. Салуны приглашали его распоряжаться их помещениями по полному его усмотрению и желанию. Охота за ним продолжалась с прежней настойчивостью. Лица, занимавшие самое высокое официальное положение, определенно заискивали, прося дать им как можно больше исчерпывающих сведений, и дошло даже то того, что его чествовали в Бараках сам Констэнтайн и его ближайшие помощники.

Так продолжалось вплоть до тех пор, пока в одно прекрасное утро в Даусон не приехал Деверо, правительственный курьер, и не остановил своих утомленных собак у конторы Золотопромышленного Общества.

Он умер? Кто это сказал? Пусть ему перво-наперво дадут здоровый кусок жареной оленины, и он покажет всем, как он умер! Что такое? Губернатор Уэлш в настоящее время находится в Маленьком Лососе, а что касается О’Бриэна, то он прибудет сюда с первой же водой! Умер? Пусть ему дадут кусок оленины, и он покажет им всем!

Тут снова весь Даусон загудел, как пчелиный улей. Национальный флаг над Бараками вновь поднялся до самой верхушки флагштока. Жена Бэттлса немедленно умылась и надела чистое платье. Все население выразило единодушное желание, чтобы малопочтенный Малыш из Монтаны как можно скорее скрылся с горизонта. И Малыш скрылся и, как всегда, «случайно» оказался в санях с чужой запряжкой. Даусон огласился радостными криками при виде того, как Малыш пустился по Юкону, и от души пожелал твердокаменному грешнику быстрой езды и счастливого достижения крайней цели поездки. А вскоре после того хозяин запряжки хватился своих собак, не нашел их, сделал об этом заявление Констэнтайну и получил взаймы одного полисмена.

Наметив себе конечной целью Сёркл и несясь по льду, который уже подавался под полозьями саней, Малыш из Монтаны пользовался тем, что дни стали гораздо длиннее, и гнал собак с раннего утра до позднего вечера. Он нисколько не сомневался в том, что владелец собак пустится за ним в погоню, и поэтому желал достигнуть американской территории еще до того, как вскроется вся река. Но уже к концу третьего дня он пришел к определенному убеждению, что ему ни в коем случае не обогнать весны. Юкон гудел и рычал под своими зимними оковами. Поневоле приходилось делать большие объезды, потому что санный путь проваливался чуть ли не на каждом шагу, а лед, находившийся в непрестанном движении, с громоподобным треском исчезал в образующихся ямах. Вода, проникая через бесчисленные полыньи, начала разливаться по всей поверхности льда, и к тому времени, как Малыш достиг хижины дровосека, которая стояла на самой стрелке, собаки уже начали спотыкаться и скорее плыли по воде, нежели бежали по льду. Новый гость был весьма угрюмо принят двумя обитателями хижины, но, не обратив на это никакого внимания, он начал распрягать собак и готовить себе пищу.

Дональд и Дэви представляли собой характернейшие образцы пограничных неудачников. Уроженцы Канады, всю свою жизнь проведшие в городе, они в один несчастный для них день решили реализовать все свое имущество – и отправились на Клондайк. И только теперь они почувствовали, до чего они не подходят для этих мест. Вечно голодные, неизменно грустные, страдая от невыносимой тоски по родине, они поступили на службу к Компании в качестве пильщиков дров для проезжающих судов, причем поставили условием, чтобы при первой возможности их отправили домой. Совершенно не считаясь с возможностями, которые всегда таятся в ледоходе, они самым наглядным образом демонстрировали свою полную беспомощность тем, что выбрали своим постоянным жильем хижину на этом острове. Хотя Малыш был очень мало знаком с ледоходом на большой реке, тем не менее он с сомнением стал озираться вокруг и бросал весьма завистливые взгляды на противоположный берег, возвышающиеся скалы которого обещали надежную защиту против льдов всего Северного океана.

Накормив собак и сам поев, он зажег трубку и начал бродить взад и вперед по берегу, желая как-нибудь разрешить создавшееся положение. Этот остров, подобно всем остальным вокруг, повышался по мере приближения к верхнему концу. Именно тут Дональд и Дэви построили свою хижину и нарубили огромное количество дров. Далекий берег находился на расстоянии доброй мили, а между островом и ближайшим берегом залег канал шириной около ста ярдов. При первом взгляде на все это Малыш почувствовал непреодолимое желание немедленно запрячь собак и переправиться на другую сторону, но при более детальном рассмотрении местности он увидел быстрое течение воды, уже вылившейся на лед. Несколько пониже река делала крутой поворот на запад, и на этом месте легко можно было увидеть целый лабиринт маленьких островков.