– Снова предчувствие?

– Уже всех обзвонила, только вам…

Волнение вдруг усилилось. Я посмотрела на свой неподдающийся пояс, схватила в охапку ключи и бросилась на лестничную площадку. Сзади громко хлопнула дверь. Под ногами замельтешили ступени.

– Держи меня в курсе дела, – проговорил Леша, и я на бегу спрятала телефон в карман.

Стоило попасть на улицу, и волосы разметал порывистый ветер. На голову упала тяжелая капля дождя. Я поспешила пересечь двор и обойти девятиэтажку, за которой находился пешеходный переход. До дорожного полотна оставалось немного, когда я вдруг увидела Соню с оранжевым шариком в руке. Дочь шла вприпрыжку, что-то напевала, размахивая сумкой со сменной одеждой.

В порядке… С ней все в порядке.

Едва я облегченно выдохнула, как по луже на обочине пошла сильная рябь. Неподалеку от Пуговки промелькнул темный силуэт, тотчас скрывшийся за широким стволом дерева. А я замедлилась.

– Мама! – восторженный оклик тут же сменился испуганным криком.

Справа раздался визг тормозов. Дочка бросилась ко мне. И не успела я испугаться из-за приближающегося к малышке капота красной машины, как с другой стороны увидела еще один автомобиль.

«Соня!» – зашлось в припадке сердце.

Пара метров между нами. Черная решетка серебристой «ауди» уже была в опасной близости от дочери. Не успеть! Однако я бросилась к ней, прыгнула в последний момент и вскоре услышала всплеск воды.

Холод. Страх за Пуговку. И оранжевый шарик, полетевший к облакам.

Легкие опалило жаром. Меня с дочерью в руках унесло в смолистые глубины лужи. В какое-то мгновение показалось, что земное притяжение дало сбой и небо оказалось с другой стороны, на дне.

Дезориентация. Впервые я поняла значение этого слова в полной мере.

Неопределенный шум в ушах, напоминающий одновременно гул машин, завывание ветра, детский крик и ржание коней. Черное водное пространство озарилось светом, но перед глазами все смешалось в единую массу. Вместо отчетливых картинок были размазанные силуэты, мигающие точки, усиливающаяся темнота. И ощущения… Никогда в жизни я не чувствовала подобный дискомфорт. Морозный холод, испепеляющий жар и бесконечные удары тока.

Я потопталась на месте, выставила вперед руки, сделала шаг. Где небо, а где земля? Сложилось впечатление, что если упасть вниз, то будто прыгнешь вверх, а стоит взобраться наверх, как окажешься внизу.

– Мама!

Воздух вдруг достиг легких. Я выдохнула его и заглотнула новую порцию.

– Мамочка! – Крик стал испуганным.

Чувства постепенно возвращались. На пару мгновений ослепило яркое солнце. На глаза попалась молодая зелень, трепещущая на ветру, белые цветы на деревьях, и воздух… Теплый воздух приятно окутал тело. Он согревал, вызывал улыбку и дарил ощущение легкости.

Я замычала и, услышав собственный голос, словно очнулась.

– Мамулечка, – уже негромко произнесла Соня, дергая за руку.

– Да, Пуговка? – отозвалась я и вдруг заметила причину ее беспокойства.

Нас окружали странные существа.

То ли волки, то ли плотные тени с горящими фиолетовым цветом глазами выплывали из зелени кустов на небольшую поляну. Четыре лапы, вздернутый кверху хвост и тело… Я тряхнула головой, чтобы развеять видение. Их шерсть и шерстью-то, по сути, не была. Животные горели черным пламенем, распадались на составляющие, теряя свои части тела на ходу, но потом собирались воедино. А стоило одному раскрыть пасть, и возникло ощущение, будто из меня начали высасывать саму жизнь.

– Кто это? – шепотом спросила дочка.

– Не знаю, малыш.

Я подняла лежавшую под ногами палку. Замахнулась ею.

– Пошли вон. Фу! Кыш!

Животные не реагировали. Чем ближе они подходили, тем чаще открывали пасть. И каждый раз от меня словно кусок отрывали. Вот так, на расстоянии. Плоть не страдала, зато силы убавлялись… и внутри смерчем разрасталась пустота. Воздух стал гуще. Но я дышала, по-настоящему дышала, глубоко и часто. Казалось, не хватало какого-то другого воздуха, необычного, непривычного, жизненно необходимого, из-за которого нутро бушевало, беспокойно вздрагивало и снова отдавало им куски чего-то невидимого.

– Кому сказала?! Пошли вон! – разнесся по поляне мой гневный голос.

Я сильнее сжала руку дочери. Сосредоточившись, интенсивнее замахала палкой и начала отступать к ближайшему дереву. Как таких одолеть? Казалось, они сплетены из самой тьмы. Безобразные, неестественные, враждебно настроенные. Оставалась надежда, что не умеют карабкаться вверх.

– Мама, сзади! – испуганно крикнула Соня, и от нас хлынул рой тонких голубых нитей.

Существа дернулись назад. Пространство наполнилось жалобным шуршанием, отдаленно напоминавшим скулеж. Нити же бойко, словно играючи, направились к тварям, достигли их. И стоило им соприкоснуться, как животные рассыпались на множество черных мерцающих пылинок. Эти крупицы затопили поляну, начали кружиться в хаотичном танце.

– Быстрее, уходим отсюда, – мгновенно опомнилась я и подхватила Соню на руки.

За кустами еще слышался шорох. Ощущение опасности не отпускало. Я помчалась прочь, толком не разбирая дороги. Мое платье длиной до колен заплеталось в ногах, коричневые осенние сапоги то и дело проваливались в неглубокие ямы. А зеленая трава становилась все выше. Мы петляли, прорывались сквозь густые заросли. Изредка приходилось пригибаться из-за низких веток деревьев. Но лес вскоре закончился.

– Моя девочка, с тобой все в порядке? – спросила я, поставив ее на наезженную песчаную дорогу, и начала лихорадочно осматривать дочь.

– Я испугалась.

– Я тоже, Пуговка, я тоже.

– Мама, – зашептала она, уткнувшись лбом в мой лоб, – где это мы?

– Наверное, в мире тепла и странных волков, – сказала я, подавив лениво ворочавшееся в груди волнение. А совсем недавно оно металось из стороны в сторону, давало о себе знать, толкало безостановочно бежать, бежать, бежать.

Может, просто для беспокойства больше нет повода?

– Такой разве существует?

– Хорошо, назовем его иначе.

Я ненадолго прикрыла глаза, справляясь со сбившимся дыханием. Дочь не должна видеть мой страх. Еще раз обняв Пуговку, я отстранилась от нее и лишь сейчас опасливо осмотрела окрестность.

Мы находились на дороге у начала леса. Налево тянулись зеленые поля, ближе к горизонту усыпанные, словно пыльцой, красными цветами. А справа от нас густо росли деревья. Стройные березы, массивные дубы, высокие кусты.

Машина меня все-таки сбила! Это страшный сон, где фантазия вдоволь разыгралась и выдала мне жутких тварей, готовых сожрать первого встречного. Всего лишь сон. А Соня… Я посмотрела на дочь и от чистого сердца пожелала, чтобы она выжила. Скорее всего, уже приехала скорая помощь. Санитары разбираются с телом…

– Магический, – глаза Пуговки загорелись огнем. – Пусть будет магический. Мы найдем волшебную палочку и будем колдовать.

– И что ты наколдуешь в первую очередь?

– Исцелю тебя.

Я осмотрела свои руки, подметив ссадину на ребре ладони, и затем ноги. На правом колене красовалась рана. Телесные колготки оказались порваны. А платье и пальто намокли лишь отчасти, хотя мы недавно упали в лужу.

– Болит? – спросила она. – Давай подую.

– Не надо, Сонечка.

– А ты помогала мне, когда я поранилась на детской площадке. Моя очередь!

Пуговка аккуратно коснулась моей ноги и начала дуть на колено, а я в это время вновь осмотрелась. Тишина. Ни гула машин, ни пролетающих в небе самолетов, ни людей. За городом обычно так же красиво. Вот только воздух в обычном мире все равно не такой чистый.

– Получилось! – восторженно всплеснула руками Соня и потянулась к моей кисти.

Она подула, приблизила к ней пальчики. С самых кончиков сорвались тонкие нити и коснулись кожи. Кома! Я точно в коме. Как еще объяснить чудесное заживление всех ран этими нитями?

– Не-а, волшебной палочки не надо. Ох, мама, мам! Это была моя магия на поляне!