Джарлакс и Цири никак не могли примириться с необходимостью перебить бутылки на несколько тысяч золотых меньше, чем за несколько минут.

Контейнер, который медленно спускался по тросу на грузовую площадку, покачивался и скрипел. В щели задувал ветер.

– Мелькор, – в пропахшей сеном, деревом и виноградом темноте шепотом поинтересовалась Цири. – А нам точно придется все это перебить и бросить остатки здесь?

– А как иначе? – таким же шепотом ответил ей Мелькор. – Как получится.

– У тебя в жизни ничего святого, – стонуще проговорил Джарлакс. – Тебе не жалко столько выпивки, изверг?

Мелькор тихо фыркнул.

– Мне не было жалко даже Древа Валинора.

Майрон сокрушенно вздохнул. О ящики с бутылками звякнуло оголовье ножен его сабель.

– Мелькор, двухсотлетний коньяк и свет Амана – это разные категории.

Помолчали. Канаты скрипели. Зашептала Йеннифэр:

– Хоть один из вас двоих вообще когда-нибудь грабил что-нибудь?

Майрон с чмоканьем втянул воздух сквозь зубы и губы.

– Пф. Я нет, а вот у него большой опыт. Особенно по части алмазов.

– Это был не грабеж! – возмутился шепотом Мелькор. – Я одолжил без необходимости возвращать!

Служащий Вестеш уже который год принимал ценности в хранилище банка и делал это весьма педантично. В его обязанности входило делать опись поступившего имущества в двух экземплярах и ни в коем случае ничего не перепутать. В этот раз груз, спустившийся к хранилищу, удивил его своими масштабами, но делать было нечего: работа есть работа.

Вестеш вздрогнул и чуть не подпрыгнул, когда крышка одного из огромных контейнеров отвалились, породив жуткое эхо по всей шахте хранилища, куда вела высокая квадратная лестница. А в следующее мгновение, когда послышался жуткий звон десятков разбитых бутылок, и по полу начало разливаться темно-карамельное коньячное пятно, Вестеш уже решил, что оказался в иллюзии кошмара.

«О, боги! Меня уволят! Меня точно уволят! Это же сколько стоит! Я в жизни не расплачусь!»

Он вновь был готов погрешить на чары, когда прямо перед ним возник огромного роста мужчина в безумного фасона шляпе с павлиньими перьями в половину спины длиной и черно-зеленом дублете в цвет. Из-за его плеча торчало дуло аркебузы. На боку висела черного цвета лютня с золотыми прожилками.

– Что… кто вы? Что происходит?

Губы пришельца растянулись в неприятной улыбке, когда он хлопнул в ладоши и артистически поднял руки:

– Это хаос, человек, и он пришел за тобой!

«О, боги! О, боги! Я пропал!»

Как в самом страшном кошмаре, Вестеш услышал и увидел, как от всех контейнеров с грохотом отвалилось по стенке, а пол начали со звоном усеивать осколки инкрустированных золотом бутылок и лужи коньяка.

Из грузовых контейнеров выпрыгивали люди: с оружием, в масках, в кожаной броне и что хуже всего – со знаком анархистов на груди.

«Надо поднять тревогу. Сейчас же. Немедленно!»

Но от взгляда безумных черных глаз чудовища, которое стояло перед ним, его желудок прилип к ребрам, а ужас сжал нутро так, что Вестеш не смог даже пискнуть.

– Прискорбно, что ты под руку подвернулся, эрухини, – сказал ему все тот же мужчина. На его лице блуждала ленивая ухмылка.

Он даже вскрикнуть не успел, когда лезвие узкого меча Мелькора воткнулось глубоко ему в живот и вышло на уровне спины. Вестеш вскрикнул, а потом захрипел, оседая на пол.

– Мелькор! – рассерженно вскрикнула Цири.

Вала встряхнул окровавленным клинком и беспечно пожал плечами. Ткнул мыском сапога в корчащееся тело, хватающее воздух и истекающее кровью.

– Он бы сейчас тревогу поднял. Прости, не мог перерезать тебе горло, – он ощерил зубы, улыбаясь служащему на полу. – Твоя кровь испачкала бы мне одежду. Но не переживай, ты скоро умрешь.

Цири скривилась с отвращением.

Модроны деловито перетаскивали бочки с порохом к огромной круглой двери хранилища. Остальные нетерпеливо топтались среди луж алкоголя ценой в тысячи золотых, пристально наблюдая за этим, но низкорослые железные помощники справлялись быстро и без лишних вопросов. Во всем происходящем они, очевидно, усматривали какой-то собственный порядок.

Майрон покосился на лестницу позади них.

«Странно, что здесь нет охраны. Очень странно. Мы учинили столько грохота, что кто-то должен был это услышать».

Вспомнив карту, он понял, что длинная шахта из множества лестничных пролетов вела наверх, к площадке с вышкой для дирижабля и люком для габаритных ценностей.

Модроны издавали столько лязга и грохота, шагая по каменным полам, что живот скрутило от неприятных предчувствий. Хаоситы и анархисты ждали кто как. Кто-то под шумок коснулся пальцами алкогольной лужи и принялся облизывать их. Цири нервно прохаживалась туда-сюда. На лице Йеннифэр было написано демонстративное презрение к происходящему, словно присутствовала она здесь только ради Цири. Джарлакс ухмылялся с блаженным видом, а потом с удовольствием потянулся.

– Как давно я не устраивал ничего подобного! – довольно сообщил он. – Аж кровь в сердце заиграла!

«Что-то здесь не так. Точно не так!»

Гора пороха была такой, что Майрон нервно сглотнул. Мелькор широко улыбнулся. В его глазах горел отвратительный безумный энтузиазм. Он настоял на том, чтобы взорвать дверь в хранилище лично. Направленный взрыв, защищенный магическим щитом, должен был разнести вдребезги дверь хранилища, напоминавшую огромные позолоченные ворота с множеством засовов.

Мелькор прищелкнул пальцами и указал в сторону первого лестничного пролета, сбросив с плеча аркебузу.

– Я советую отойти, – с ленивым самодовольством заявил он. – Сейчас здесь будет много огня.

Йеннифэр недовольно покосилась на него. За недолгий срок пребывания в Сигиле чародейка крайне быстро освоилась с простейшими заклинаниями, которые требовали речи и жестов. Многолетний опыт давал о себе знать, так что книга, содержавшие в себе азы колдовства, более чем помогла ей.

И первым заклинанием, которое она выучила, стал магический щит. Именно на случай непредсказуемого безумия, которое мог учинить Мелькор.

– Цири! – резко окликнула она девушку. – Держись около меня под щитом.

Цири посмотрела на нее с неудовольствием. Их наемники за идею поднялись подальше от бочек так быстро, что Йеннифэр неодобрительно прищурилась.

– Не спорь! – процедила она в адрес Цири и взмахнула руками, повторяя выученные движения и произнося нужные слова. Вокруг чародейки замерцал легким светом простейший волшебный щит от стихий.

Майрон недовольно покосился на Мелькора.

– А ты не думал о том, что вся эта гора алкоголя тоже может полыхнуть от взрыва?

Мелькор по-прежнему беспечно пожал плечами.

– Думал, а ты спрашиваешь это третий раз. Не смей отказывать мне в удовольствии хотя бы здесь, Майрон.

Майрон вздохнул, прикрыв глаза.

– Вот именно из-за этого я тебе в нем и отказываю, – процедил он. – Я не хочу, чтобы Тангородрим взорвался.

Мелькор фыркнул и прищурился, перебросил лютню поудобнее и принялся мурлыкать под нос какой-то мотив, прикрыв глаза, а затем коснулся струн, извлекая точные, красивые ноты, и вывел безукоризненно чистым голосом несколько строк и переливчатых мотивов на валарине, которого, несмотря на все заклинания языков, не понимал никто из присутствующих.

Майрон покачал головой и удалился на лестницу к остальным.

На форму магии никто не обратил внимания. Боевых бардов, заклинающих песнями, в этом пестром разлохмаченном мире было столько, что никто и вопросов не задал. Над бочками и за галереей повисло по полукруглому магическому полю – черному, слегка мерцающему и поскрипывающему, как снег.

– Ха! – Мелькор довольно перемахнул через несколько ступеней и вытащил из-за спины аркебузу. – Зажимайте уши, девочки! Сейчас будет громко.

Он вскинул приклад на плечо и подошел к самому краю щита. Прицелился.

– Только не в лужу алкоголя! – простонал Джарлакс с зажатыми ушами. – Только не в лужу, Мелькор, ради всег…