Адан ему не соврал.

«Вот это точно понравится Майрону».

Вино оказалось ярким, плотным на вкус, но ничего похожего Мелькор не смог припомнить даже в Амане. От него исходил слегка дерзкий запах дыма и ягод, а рот окутала сдержанная пряная сладость, которая сменилась терпким, но не вяжущим виноградом, разогретым солнцем.

– Вот это! – коротко вынес вердикт Мелькор после первого же глотка и дернул уголками губ, покручивая опустошенный бокал за ножку. – И, пожалуй, мне нужно кое-что еще. На праздник мести, который греет мое сердце, если так можно выразиться.

И опять от этого адана не последовало ни насмешки, ни хмыканья, ни вопросов. Он всего лишь вежливо кивнул, поинтересовавшись:

– Отмечаете победу над недругами? Другим я бы посоветовал игристое сухое, с дерзкой нотой морской соли…

Мелькор сморщился и перебил его до того еще как мужчина успел окончить фразу.

– Никакого моря! Не хочу даже слышать о море!

Кависта прищелкнул языком и жестом попросил его пройти в соседний зал, точно так же уставленный винными шкафами почти до потолка.

– Прошу прощения. Мне следовало понять, что предлагать классические варианты вам не стоит ни в коем случае. Очень жаль, что пришлось поначалу пробовать красное. Но ваш случай, безусловно, нектарное игристое тысяча двести тридцать пятого с Элизиума. Снисходительные ноты персиков, хитрость кислинки яблок и винограда, золотой аромат роскоши и меда, а также свежий аромат летнего ветра, знаменующий абсолютную победу. Попробуете?

«Персики, кислые яблоки и мед. То, что надо».

Мелькор растянул губы в слегка пренебрежительной улыбке.

– Первое вино вы тоже угадали со второй попытки, поэтому, пожалуй, доверюсь. Раз уж красное портит вкус белого.

Адан церемонно кивнул ему и поинтересовался.

– Как пожелаете. Значит, вам две бутылки?

Мелькор фыркнул, снисходительно глянув на человека сверху вниз.

– За кого вы меня принимаете? Модрона-носильщика – и все, что есть!

Дом, в котором они устроились, разумеется, выглядел по-сигильски безумно: над входной дверью ярко-аквамаринового цвета, покуривая трубки, сидели две зеленых жабы в цилиндрах и сюртуках. Крыша с разноцветной красно-синей черепицей образовывала причудливые каскады вдоль неровных окон сумасшедших волнистых форм и была утыкана острыми лезвиями, как и все строения этого города. Полукруглое окно, примыкавшее к двери, огромной по меркам человека, было витражным. Такие же причудливые витражи виднелись в окнах других этажей.

Обстановка дома мгновенно сняла все вопросы, в чем был подвох, когда прорицатель предложил им именно его. Внутри он был столь же безумно ярок, как и снаружи. Мебель, лестница, и даже кухня не подходили полностью ни для людей, ни для планаров. Стол в большой столовой был выгнут причудливой деревянной восьмеркой с перепадом высоты подставки. Три больших стула стояло внизу, еще три – на возвышении. В результате все сидели на одном уровне на мебели разной величины. В другой половине этой комнаты, на кухне, столешницы для готовки приходились по шею Йеннифэр, Цири и Джарлаксу, зато для Мелькора и Майрона вышли в самый раз. Потолки были необъятно высоки для всех, кроме них.

– Где можно шляться столько времени, и зачем было скупать столько всего?

Этот нехитрый вопрос, произнесенный исключительно раздраженным голосом Йеннифэр, встретил Мелькора первым, стоило ему явиться на кухню. Чародейка сидела в шелковом черном халате, задрав на столешницу босые ноги, и невозмутимо читала разложенную на коленях книгу. На корешке виднелась надпись: «Трактат о базовых принципах магии». Рядом с Йеннифэр на полу красовались сатиновые домашние туфельки на низком каблучке.

Майрон неодобрительно покосился на нее, раскладывая по полкам безумный запас продуктов, которым, пожалуй, можно было накормить и целый взвод солдат. Цири грызла печенье, обмакивая его в кружку с молоком, после чего изрекла обиженно:

– Я есть хочу. А ты, между прочим, сказал не опаздывать. Мы уже как часа три дома сидим.

Мелькор наигранно вздохнул и внаглую уселся на стол прямо перед Йеннифэр, глядя на нее сверху вниз.

– Я, между прочим, всех вас содержу, – голос звучал вкрадчиво. – И ты не скажешь мне за это ни слова благодарности, а, Йеннифэр? Мне кажется, я заслуживаю хотя бы его.

Майрон что-то мурлыкал под нос, сортируя помидоры по размеру в ящик для овощей. Громыхал и шуршал металлическими банками, пересыпая в них крупы. Йеннифэр перевела обволакивающий фиалковый взгляд на Мелькора. Поправила бант под обворожительным декольте. Сняла со стола белоснежные ножки. Захлопнула книгу.

И с шипением рассерженной кошки со всего маху огрела Мелькора по спине тяжеленным томом, а потом схватила книгу обеими руками, и принялась бить как попало и куда попало, ругаясь на него так, что если бы на подоконнике стояли цветы, то они бы непременно сдохли. Мелькор соскочил со стола одним движением, разгневанная Йеннифэр вдела босые ноги в туфельки и швырнула в него книгой, шипя, как змея.

У Майрона что-то загрохотало: это был лиловый лук, который рассыпался по полу. Цири замерла с приоткрытым ртом. Мокрое печенье у нее в пальцах булькнуло и утонуло в молоке.

Бардак оборвал жизнерадостный голос Джарлакса:

– Какие страсти начинают полыхать, едва отойдешь на минутку!

Цири обреченно начала вылавливать размокшее печенье пальцами. Майрон бросил ей на столешницу ложку и, чертыхаясь, принялся собирать лук.

Йеннифэр злобно выдохнула. Мелькор упер руки в бока и драматически заявил:

– Вот видишь, Майрон! Вот что бывает, когда ты действуешь из лучших побуждений!

Джарлакс уселся за стол рядом с Цири. Он избавился от шляпы, и, за что Майрон возблагодарил великую тьму, переоделся в легкую серую тунику и короткие штаны. Дроу погладил безупречно гладкую лысину.

– Слушай, госпожа Йеннифэр, – лениво протянул он. – Может, ты такая злая, потому что голодная?

– Эта склочная женщина не ценит мою доброту и не уважает меня! – подал голос Мелькор.

Чародейка подняла с пола книгу, отбросив за спину роскошные волосы, и гневно уперла руку в бок.

– Я зла, – проговорила она, глядя на всех, – потому что ты, – она раздраженно ткнула пальцем в Мелькора, – что-то задумал! И мало того, что задумал, теперь еще и вынуждаешь нас чувствовать обязанными тебе. У меня такое чувство, что, столь щедро раздавая деньги с этого счета, ты бессовестно нами пользуешься. Поэтому либо объясняй, что происходит в твоей сумасшедшей голове, либо я швырну в тебя вот этой книгой, – она потрясла магическим томом. – Еще раз!

Мелькор перебросил косу через плечо и едко посмотрел на женщину.

– Для начала о еде, – безапелляционно произнес он и обвел всех взглядом. – Так что приготовить?

– Лобстера, – фыркнула Йеннифэр, раздраженно глядя на него. – И ищи его где хочешь!

– Ну, ма-ам! – потянула Цири и со страдальческим видом повернула голову к Мелькору. – Мне хватит того, где есть мясо и что не надо выковыривать из панциря полчаса. Пожалуйста!

– Не надо на меня смотреть! – Джарлакс взмахнул руками. – Я как-то ел даже подземных червей.

Йеннифэр продолжала гневно смотреть на Мелькора, и выражение лица чародейки стремительно поменялось, когда вала фыркнул и лениво спросил у Майрона:

– Где эта морская дрянь? Я надеюсь, что все-таки сварю ее заживо. И я же говорил тебе, что она пригодится. Учись верить моей интуиции.

– Твоя интуиция обычно заводит нас в мрачные безвыходные ебеня, – угрюмо отозвался Майрон со стороны неразобранных ящиков с едой.

– Серьезно? – Йеннифэр наконец-то обрела дар речи. – Вы двое притащили среди всего вашего барахла лобстера? И ты еще готовить его собираешься?

Мелькор пожал плечами и принялся невозмутимо раскладывать по столу доски и продукты. Майрон зажигал огонь в плите и набирал в кастрюлю воду.

– О, Йеннифэр, ты говоришь так, словно на это не было денег, и как будто я кого-то из вас подпущу к кухне. Я даже не помню, почему уперся, что эта мерзкая тварь из моря нам нужна. Да и какая разница теперь? Тебе повезло, у тебя будет лобстер, которого я ненавижу. Со спаржей и шпинатом, потому что я ненавижу спаржу и шпинат. И, пожалуй, с сыром из сливок, опять же, потому что я ненавижу сыр.