========== Глава 35. Не забывай про меня ==========

В руках из ниоткуда появляется баночка пива «Run Wild IPA». Первый глоток. Крепкий алкоголь обжигает горло.

Кажется невероятной такая реакция на вкус пива после пойла покрепче. Я пробовала самогон Дэрила, так что знаю, о чем говорю.

Однако еще более невероятным кажется вкус чего-либо во сне.

«Сны сменяют друг друга со скоростью света. Безумная ночка».

В том, что происходящее — сон, сомнений нет. И мне очень хочется понять, с каких пор сны стали такими осознанными, и вместо того, чтобы наблюдать за театром абсурда, я пытаюсь понять, когда наконец очнусь.

«Лоуренс, самое время проснуться».

Но нет же, у моего мозга на этот счет другие планы.

Очередной глоток пива вряд ли затуманит сознание, тем более во сне. Я подношу банку ко рту, как вдруг:

— Я всегда думал, что тебе пора завязывать.

Тихо. Снова тишина, темнота. Мозг снова рисует картины маслом, где я главная героиня, на которую можно посмотреть со стороны. И когда я говорю «посмотреть со стороны», я подразумеваю, что вижу все от третьего лица.

Я нахожусь в сплошном небытие, сфокусированная на напитке, и отрываюсь от него только, когда знакомый голос снова донимает меня.

«Челсия, ты в своем репертуаре».

В сердце что-то неприятно колет.

— Твои вредные привычки сведут тебя в могилу быстрее, чем любая война.

И, как если бы кто-то внезапно включил свет, пространство становится светлым-светлым, как морской жемчуг. Напротив меня повстает широкоплечая фигура Карла. Того самого… Таким я его и запомнила.

Эта дурацкая улыбка, выглядящая совершенно не к месту; ниспадающие из-под шляпы волосы, легкий живой румянец. Вспоминая, каким бледным он был в последний раз мне становится устрашающе не по себе.

Услышать голос Карла, как бальзам на душу — самое то, что мне нужно было.

— Карл! Я так скучала, — бросаюсь ему на шею прежде, чем он моргнет. — Мне тебя так не хватает…

Карл отвечает на объятия, и мне вдруг становится жутко от того, какие же у него холодные руки. Как у мертвеца.

«Точно, тебя больше нет».

— Я тоже скучал, дурында, — ах, эти прозвища, про которые я на секунду забыла.

В голове столько мыслей, на языке столько слов вертится, которые я хочу ему сказать, но не знаю как. Глаза жжет, обжигает — я бы сказала. Слезы оставляют после себя пламенный след, попадают в рот, превращая его в ад. Как же горячо, больно.

Всхлипывая, отдаляюсь и снова отпускаю его.

— Не плачь, — вытирает мое мокрое, надутое лицо. Я уже не замечаю низкой температуры его тела.

«Хоть это и сон, но очень правдоподобный».

— Ты не со мной, не здесь. Ты мертв. Это сон. Я проснусь и буду одна, — произношу это, заикаясь, давясь эмоциями.

Отвожу взгляд в сторону, чтобы снова убедиться, что мы стоим посреди некой пустоты.

Карл делает шаг навстречу, подхватывает меня за талию и ловким движением рук подтягивает к себе.

— Ты права. Меня больше нет, но у тебя есть Дэрил, Клэр, твой папа…

— Не напоминай о нем.

— Он не заслуживает смерти.

В этот же момент мне хочется пнуть его ногой по яйцам.

— Он как никто другой заслуживает смерти! Муж Мэгги, Дениз, Спенсер, испортил столько жизней, и моя не исключение!

Да нет же, вру я. Говорю я это на эмоциях, а в случае чего переживаю за своего старика больше, чем за себя. Какой бы тварью он ни был, я люблю его. Люблю своего отца и не позволю ему умереть.

— Он может исправиться, — трещит Карл.

Все превращается в ночной кошмар, в котором я вынуждена прикрывать уши и орать от чего-то очень противоречивого, разъедающего уши, мозг.

— Ты даже не настоящий! Это мое сознание! Ты бы не говорил такого! — вырываюсь из объятий Карла, не даю ему приблизиться к себе ни на шаг, истерю. — Карл бы ни за что на свете не защищал подонка, убившего его друзей!

Защищал бы. Еще как. Я узнала Карла достаточно. И, несмотря на расхождение собственных мыслей, я прекрасно понимаю, что Карл бы любой ценой хотел остановить войну, при этом не проливая крови. Он всегда верил в то, что люди меняются. А еще он верил, что мой папа не плохой человек, и он все еще любит меня: ему понадобилось время, чтобы убедиться в своеобразности наших семейных отношений.

— Дай ему шанс, как когда-то дала его мне.

Втягиваю сопли и вопросительно смотрю на него.

— Какой шанс?..

— Я же знаю, что нравлюсь тебе.

— Но я… ты…

— И ты мне нравишься, Челл, — подходит к моей остолбеневшей фигуре, берет за руки. — Я забочусь о тебе и желаю тебе всего наилучшего.

«Нет, он бы этого ну уж точно не сказал».

— У тебя была девушка, — уголки глаз становятся влажными, малюсенькие капельки соленой жидкости грозятся скатиться по щекам, и я жалостно скулю. — Я была для тебя не больше, чем подругой.

— Ты была моей лучшей подругой, — его губы так соблазнительно близко. Шевелятся, манят; он опережает мой порыв.

Прильнув к моему лицу, пленяет остатки разума. Тело послушно поддается каждому движению, отвечает на каждое касание. Отстраняюсь, чтобы захватить немного воздуха — автоматическая реакция на длительный поцелуй срабатывает даже во сне.

Губы Карла красные, как спелая, сочная вишня. Он притягивает меня ближе и убаюкивающе проговаривает:

— Я правда забочусь о тебе. И я верю, что ты станешь счастливее, когда научишься слушаться зова сердца, — по-доброму улыбается мне — радуется маленькой победе. Это в его стиле.

— Я попробую.

— Горжусь тобой, дурында.

Отпряну от него, и постепенно все силуэты начинают блекнуть. Не теряя времени, Граймс снимает шляпу и натягивает ее мне на голову. Она великовата на меня, спадает, так что приходится придерживать ее за края, чтобы взглянуть в лицо Карла еще раз.

Видение продолжает ослабевать, но я умудряюсь разглядеть довольную улыбку Граймса.

— Прощай, Карл.

За доли секунды все обрывается, и меня охватывает паника. Вскочившая с постели я вся в поту, до боли стискивая руками простыню. Кругом стоит тишина, тонкие лучи света пробиваются в комнату через закрытое жалюзи окно. Кое-как ощупываю лицо, чтобы понять, проснулась ли я или это очередной сон во сне. Что же, я ощущаю прикосновения, а когда пальцы доходят до саднящих шрамов, я даже охаю от боли.

Руки поднимаются к голове, натыкаясь на что-то мягкое. Шляпа шерифа. Из легких вырывается крик. Неужели я свихнулась? Неужели я все еще сплю? Сколько можно?!

— Что случилось? — в комнату влетает Мэгги, и я подавляю вопли.

— Я… я проснулась, — удивленно гляжу на медленно, еле перебирающуюся из коридора в мою спальню малышку Джудит.

Мэгги аккуратно кладет руку мне на плечо, чем несомненно успокаивает, и я нахожу в себе силы ткнуть пальцем в шляпу.

— Ах, Джудит оставила тебе сюрприз. — «Точно, Карл передал перед смертью шляпу Джудит». Мэгги выдавливает улыбку, которая уже через секунду смывается волной огорчения. — Кошмар?

Догадывается, что после вчерашнего, мне навряд ли хорошо, но усердно избегает темы.

— Вообще-то впервые за долгие годы это не кошмар, — уставшие даже не знаю от чего глаза опускаются на Джудит, которая не отличается особой жизнерадостностью; ее едва оторвали от брата, и она его больше не увидит… — Эй, Джудс, как ты?

Девочка как-то испуганно отводит взгляд.

— Ей хотелось бы посидеть с кем-то из родственников. Она обычно нервничает, когда слишком долго не видится с ними. С ночи не видела отца, брата, мачеху…

Раздосадованная я выдыхаю воздух и возвращаю девочке шляпу.

— Как Энид?

Не знаю, зачем интересуюсь ею, если мне и без того больно, а воспоминания о девушке Карла причиняют еще более неистовые страдания.

Мэгги тяжело вздыхает, как бы готовится сказать что-то, что мне точно не понравится. И когда до ушей доносится ответ «ужасно» с красочными описаниями всего, через что она проходит, я не нахожу в себе сил злорадствовать. Господи, мне так стыдно, что я вообще хотела потешаться над ее страданиями.